Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Через два дня после разговора у зеркала Геркулес получил ответ: глава Дома Дагворт-Грейнджеров — лорд Гелиос Дагворт-Грейнджер — хотел навестить новых родственников и познакомиться с Гермионой.

Ещё через день, ровно в четыре часа, в дверь дома Грейнджеров постучали. Джин открыла и увидела на пороге двоих. Геркулеса она уже знала.

Рядом с ним стоял высокий старик в длинном дорожном пальто старинного покроя, тёмно-винного цвета, на вороте — маленькая золотая застёжка в виде солнца с лучами.

— Миссис Грейнджер, — сказал он с лёгким старомодным поклоном. — Гелиос Дагворт. Благодарю вас за приём.

В гостиной ждали Гектор и Гермиона. Всё было устроено так, как любила Джин: белая скатерть без единой складки, тонкие чашки, корзиночка с самым лучшим печеньем и стеклянная вазочка с джемом — ни одной лишней вещи.

Стоило Гелиосу переступить порог, как в комнате словно стало чуть светлее. На краях чашек заиграли тёплые блики, на полированном дереве лёг мягкий золотистый отсвет, а в воздухе едва заметно запахло воском, сухими травами и мёдом.

Гелиос остановился перед Гермионой и несколько мгновений молча смотрел на неё. Она сидела прямо, не пряталась за родителей и отвечала ему серьёзным, внимательным взглядом. Тогда он перевёл глаза на Гектора и едва заметно улыбнулся.

— Вы назвали её старинным именем Дагвортов. Гермионой.

— Да, — ответил Гектор. — Хотя мы, конечно, тогда не знали, что это имя Дагвортов.

— Тем лучше, — сказал Гелиос. — Значит, дом сам подсказал вам верное имя.

Он снял правую перчатку. На его руке блеснуло старое кольцо с крупным янтарём, густым, тёмно-медовым, и в самой глубине камня жила крошечная золотая искра, будто капля закатного солнца.

— Подойди, дитя.

Гермиона подошла без колебаний. Гелиос поднял руку, и янтарь вспыхнул мягким тёплым светом. По воздуху поплыл тонкий запах мёда, нагретого дерева, ромашки и старого воска. Свет скользнул над волосами Гермионы, задержался у висков, у плеч, у тонких пальцев. На миг в её каштановых волосах мелькнули медные искры, а на стекле буфета отразилась тонкая сетка золотых нитей, как солнечная рябь на воде. Чайные ложечки на блюдцах еле слышно звякнули, сахарная пудра на печенье сверкнула, словно лёгкий иней, и весь дом будто замер, прислушиваясь.

Гелиос коснулся двумя пальцами её лба, легко, почти невесомо. Янтарь вспыхнул ярче, и по комнате прошёл густой золотой отсвет, тёплый и тихий.

Потом он убрал руку и сказал ясно, чтобы слышали все:

— Дом Дагворт-Грейнджер принимает своё дитя. Ты нашего рода, девочка, и с этого часа дом признаёт тебя своей.

Гермиона моргнула, но не отступила.

— Что это значит, дедушка Гелиос?

— Это значит, что твоё имя войдёт в книги дома так, как ему и положено, — ответил Гелиос. — И что, когда придёт время, ты войдёшь в магический мир не совсем одна.

После этого он сел в предложенное кресло, положил перчатки на набалдашник трости и уже совсем деловым тоном добавил:

— Теперь можно поговорить о подготовке к школе.

Джин положила ладонь на край стола.

— Прежде чем говорить о школе волшебников, я хочу понять, какие у нас еще есть варианты.

Гелиос слегка наклонил голову.

— Боюсь, оставить всё как есть не получится. Растить ребёнка с магией без обучения не советуют нигде, и не без причины. У таких детей с годами магия начинает искать выход сама. Иногда это кончается пустяками. Чаще — нет.

Он говорил спокойно, явно объясняя давно известные правила.

— Поэтому в любой цивилизованной магической стране ребёнка, у которого обнаружилась магия, стараются как можно скорее прикрепить к школе, и учёба там обязательна, по крайней мере в первые пять лет. А если родители, особенно не-маги, не соглашаются, их обычно начинают убеждать. Иногда очень настойчиво. Иногда они забывают о том, что у них вообще был ребёнок.

Джин слушала не перебивая, но взгляд её стал холоднее.

— То есть мы не сможем не отдать Гермиону в школу магии?

— Именно так, — ответил Гелиос. — Разве что, если вы уедете совсем далеко от цивилизации. Но тогда у нее вообще не будет доступа к образованию — ни к магическому, ни к немагическому.

Он перевёл взгляд на Гермиону.

— Здесь, в Англии, у неё по крайней мере есть одно преимущество. Дом Дагворт уже признал её своей. А значит, в случае крайней необходимости ей можно будет помочь отсюда, а не через море.

Он слегка повернул кольцо на пальце и продолжил:

— Дом Дагворт может сделать три вещи. Во-первых, признать ребёнка и вписать её имя в книги рода. Это уже сделано. Во-вторых, дать ей возможность в случае беды обратиться к дому напрямую, минуя школу и чиновников. И, в-третьих, при необходимости представлять её интересы в волшебном мире. Иначе её опекуном там по умолчанию будет считаться директор школы.

Гектор, которому Геркулес уже успел рассказать, как иной раз смотрят в Хогвартсе на магглорождённых детей, спросил:

— Как к ней будут относиться в школе? Я слышал, детей из неволшебных семей там не слишком жалуют.

Гелиос перевёл взгляд на Гермиону. В его ясных глазах не было ни желания напугать, ни охоты приукрасить.

— В мире магов хватает всякого, — сказал он. — И да, дети из старых магических семей, те, кого называют чистокровными, могут смотреть на неё свысока. Об этом лучше знать заранее, чем удивляться потом.

Гермиона слушала очень внимательно.

Только теперь Гелиос взял в руки чашку. Тонкий фарфор тихо звякнул о блюдце, и на тёмной поверхности чая легли золотые отблески от застёжки у его горла, так что на миг показалось, будто в чашке вспыхнул маленький закат.

— Когда Гермиона пойдет в школу, раз в месяц дом Дагворт будет связываться с вами, — сказал он. — Если случится что-то серьёзное, раньше. Кроме того, я дам вам пару блокнотов, связанных между собой чарами. Всё, что она напишет в своём, тотчас проступит в вашем, и наоборот. Я также дам ей зеркало, которое свяжет её со мной, если ей понадобится совет в кризисной ситуации — но это только для крайних случаев, а не просто для того, чтобы пожаловаться на обычные школьные неприятности.

Потом он чуть помедлил и добавил:

— Я не ожидаю особых осложнений. Самое неприятное в обычной школьной жизни, скорее всего, придёт не от учителей и не от директора, а от детей из магических семей, которые могут дразниться, важничать или завидовать. Это досадно, но уверен, девочка с этим справится. А вот за тем, что по-настоящему серьёзно, уже присмотрит дом.

Гермиона спросила:

— А можно мне почитать книги о вашем мире?

— Конечно, — улыбнулся Гелиос, — я пришлю тебе книги через твоего прадедушку Геркулеса.

С этими словами Гелиос поклонился — и исчез.