Лицом к лицу (гет)

— …Я видел огромное помещение с машиной в центре и людьми, заключёнными в гигантские стеклянные сосуды. Их нужно спасти!

От взволнованного шёпота сынишки Кларисса застывает на месте. Так вот что случилось с пропавшими горожанами! Их удерживают здесь — но для чего?

Едва она собирается расспросить сына, как их прерывают.

— Вам пора, — неожиданно раздавшийся совсем рядом голос заставляет обоих вздрогнуть, но тут же, сорвавшись, замолкает.

Женщина переводит взгляд на учёного, который явно пытается откашляться и всё же решается. Крепко держа руку сына, она поднимается с колен и прямо спрашивает:

— А что будет с горожанами?

По лицу учёного явственно пробегает тень, а затем он кое-как справляется со своим голосом и мрачно интересуется:

— А они вам чем дороги?

— Но ведь это же люди, — растерянно произносит Кларисса, на что он делает пренебрежительный жест рукой.

— Они — дикари.

— Ваша машина, — вдруг вмешивается Тим, и взгляды обоих взрослых обращаются на мальчика. Тим делает шаг вперёд и говорит: — Она без присмотра теперь!

— Проклятье! — вырывается у их противника. Он взъерошивает и так стоящие торчком волосы, а затем, поколебавшись секунду, бросает:

— Советую вам уходить. Где выход, вы знаете.

Произнеся это, он шагает к дальней стене помещения. Нажимает на что-то и проходит в открывшееся отверстие. Кларисса и Тим, переглянувшись, спешат за ним.

— Мам, что с твоей рукой? — тихо спрашивает Тим. Кларисса смотрит на правую руку, всё ещё повязанную тряпицей, и отвечает:

— Ушиблась. Тим, он... не обижал тебя?

Мальчик качает головой.

— Нет. Он сердился, когда я общался с тобой, но ничего не сделал.

— А для чего ему горожане?

Тим виновато пожимает плечами.

— Он использует их сны, как энергию для какого-то оружия. Больше я не понял...

Потайная дверь не спешит закрываться, и мать с сыном, выйдя, оказываются в огромной естественной пещере. Сразу вправо идёт металлический настил к тёмному отверстию, а впереди поднимается над водой мост, освещённый несколькими фонарями.

Их противник толкает металлические ворота, ведущие на мост и быстро шагает вперёд. Кларисса и Тим немного выжидают и идут следом, стараясь держаться на расстоянии, хотя на мосту даже негде спрятаться. Но учёный не оборачивается.

Мостик заканчивается у огромных дверей, врезанных в скалу. Учёный нажимает на кристаллы в центре дверей, и их массивные половины медленно ползут в разные стороны. Дождавшись, пока они разойдутся на достаточное расстояние, учёный проходит внутрь.

"Возможно, мы идём прямо в ловушку", — мелькает мысль у Клариссы. Она смотрит в напряжённое лицо Тима. Он собран, сосредоточен и так похож в этот миг на своего покойного отца, что у неё сжимается сердце. Он готов идти вперёд. И мать с сыном переступают порог.

Взору открывается просторный зал, центр которого занимает уродливое серое металлическое строение. А вокруг, по всему периметру зала — люди, люди, люди в огромных стеклянных колоннах, заполненных зеленоватым газом. И от каждой "колонны" идут трубы к тому самому строению в центре.

— Они мертвы? — невольно вырывается у Клариссы. Тут же она вспоминает — Тим ведь говорил о том, чтобы их спасти, значит они должны быть живы. Но уж больно жуткое зрелище представляют собой эти сосуды.

— Спят, — отвечает Тим, и тут учёный оборачивается к ним, пряча в карман фартука маленький прибор.

— Я, кажется, говорил вам уйти. Зачем вы идёте за мной?

— И дать людям погибнуть? — спрашивает Кларисса, делая шаг вперёд и пытаясь прикрыть собой сына, который тоже шагает, словно пытаясь прикрыть её.

— Я не собираюсь никого убивать.

— Тогда зачем?.. У всех этих людей была своя жизнь, которую грубо разрушили!

— У меня тоже, — зло отвечает тот, — у меня тоже была своя жизнь, которую грубо разрушили!

Кларисса смотрит на мужчину, потрясённая его яростью, а он вдруг остывает и почти спокойно спрашивает:

— Вы не были на Эшторн-Хилл?

— Н-нет… Мы совсем недавно сюда переехали. А что там?

— Там мой дом. Вернее, когда-то он был моим.

— И только поэтому вы...? Я понимаю, вам больно, но...

— Хватит! — рявкает он. — Вы не видели, что тут творилось! И вряд ли вам доводилось просыпаться от кошмаров, в которых вас рвут на части… как и всё, что вы создали.

Кларисса вспоминает изящную механическую птицу, валявшуюся на улице с отломанным клювом и выломанными перьями, и вздрагивает.

— И вы теперь хотите... сломать их? Как они ломали ваши творения? — испуганно спрашивает она.

Он ничего не отвечает, просто долго смотрит ей в лицо. Кларисса также неотрывно смотрит на него, понимая, что прежде не видела этого человека по-настоящему.

Впервые она задумывается о том, что скрывается под металлической полумаской. Шрамы? Ожоги? А крепление, идущее по подбородку от уха до уха, — для поддержки когда-то сломанной челюсти? Что же он пережил?

Её охватывает озноб. Всё ужасно, чудовищно неправильно — и то, что сделали с ним, и то, что собирается сделать он. И можно ли помочь ему и всем этим людям?

— Пожалуйста, — еле слышно произносит она и, набравшись смелости, кладёт на его плечо перевязанную руку. И повторяет чуть громче: — Пожалуйста...

Он переводит взгляд на её руку, а затем в его лице что-то меняется, а напряжённые плечи опускаются.

— Ждите здесь, — наконец говорит он, а затем разворачивается и идёт к тому серому строению в центре зала. Дверь в центре строения отодвигается, впуская учёного внутрь.

Несколько долгих и жутких мгновений ничего не происходит. А потом раздаётся шум, словно работает множество огромных вентиляторов, а зелёный газ начинает уходить из колб.

Тим и Кларисса озираются по сторонам. Мальчик отпускает руку матери и подбегает к одному из сосудов.

— Что там, Тим? — спрашивает женщина, двинувшись за ним.

— Кажется, идёт подача воздуха! — кричит Тим со своего места.

«Боже, неужели?», — думает Кларисса, и тут её окликают. Женщина поворачивается и видит идущего к ней учёного.

— Всё, — говорит он. — Выведете их всех оттуда и станете народными героями. А теперь прощайте и забудьте обо мне.

Кларисса качает головой.

— Как же я могу забыть? И… спасибо.

Он вдруг морщится, словно от сильной боли.

— Что с вами? — встревоженно спрашивает женщина.

— Ничего, — отвечает он, глядя себе под ноги. — Не обращайте внимания.

— Но как же… — не выдерживает Кларисса и вдруг замирает, всё резко поняв.

— Неужели вы меня… — неуверенно произносит она и замолкает, не в силах произнести «любите» и не зная, какого ответа, какой реакции боится больше: подтверждения — или насмешки.

Он снова вздыхает, но всё же поднимает глаза и мрачно глядит на неё.

— Люблю? Да, я полюбил вас. Сам не ожидал от себя подобного. А теперь уходите. И без того тяжело расставаться с вами и знать, что я больше вас не увижу.

— Почему не увидите? — Она делает шаг к нему и оказывается совсем близко. — Куда вы теперь?

— А вы предлагаете мне вернуться в Тайдвилль? Меня там линчуют.

— Нет. Не в Тайдвилль, конечно. Но… Вы ведь можете тайно помогать людям — так же, как прежде вредили... И можно будет попробовать добиться возвращения отобранного законными способами...

Он слушает её не перебивая, но затем делает жест рукой, словно отодвигает что-то.

— Здесь я в любом случае не останусь. Скоро сюда доберутся и всё порушат.

— Мы не позволим. Мы ведь теперь будем героями, как вы сказали.

Он криво усмехается.

— Хотел бы я на это посмотреть — как вы сможете «не позволить» что-то целой толпе.

— Насколько я понимаю, у вас есть все средства для этого, — в тон ему отвечает Кларисса. — И… Вы правда мне небезразличны.

— В каком смысле, позвольте узнать? — зло перебивает он. — Не похищу ли я опять вашего сына? Не беспокойтесь.

Кларисса со вздохом качает головой и берёт его за руку. Он пристально смотрит на их руки, но не отнимает свою. И добавляет уже спокойнее:

— Кстати, мальчишка действительно талантлив. Будет настоящим преступлением, если он не сможет развить свои способности и окажется вынужден сидеть в какой-нибудь конторе.

— Я верю, что вы его не похитите, и не собираюсь отправлять его ни в какую контору.

— И всё же вряд ли у вас будет много возможностей…

Он не договаривает, о чём-то задумавшись, а затем отпускает руку женщины, достаёт из левого кармана фартука маленькую записную книжку и карандаш и начинает что-то набрасывать. Кларисса молча наблюдает за ним.

Казалось бы, почему бы действительно не разойтись? Они больше не увидят его, смогут жить спокойно. Вот только её не покидает ощущение, что такой покой будет каким-то неполным. Неправильным.

И она действительно не хочет потерять его.

— Возьмите, — наконец говорит он, закончив, и протягивает ей блокнот. — В коридоре, ведущем к потайной комнате, где мы встретились, есть тайник в стене. Я оставлю вам кое-какие чертежи для Тима — пусть он разбирается с ними. И доступ к самой комнате тоже обеспечу вам.

— Спасибо, — тихо говорит Кларисса, осторожно беря из его рук блокнот и смотрит на подошедшего сына. Учёный замечает мальчика и обращается к нему.

— Этот блокнот — тебе. Я буду оставлять здесь в потайной комнате чертежи, чтобы ты разбирался в них, учился.

Мальчик недоверчиво смотрит на него и твёрдо говорит:

— Если это какое-то оружие, я не буду им заниматься.

— Не оружие, — учёный позволяет себе слегка улыбнуться и опускается на одно колено, чтобы смотреть Тиму в лицо. — На самом деле можно начать с того, чтобы вместе подумать, как использовать такие мгновенные перемещения в мирных целях.

— Например, быстро доставить в больницу пострадавшего, — медленно произносит Тим. — Я недавно слышал, как Джон Прескотт упал с лошади, а она его ещё копытом по спине ударила... Я согласен подумать. Спасибо.

Улыбнувшись, Кларисса отдаёт сыну блокнот.

— А когда они проснутся? — спрашивает Тим, кивнув в сторону цилиндров с людьми.

— Примерно через полчаса, когда окончательно пройдёт стазис, — отвечает учёный, поднявшись. — Сейчас же они спят уже обычным сном.

— Тим, — тихонько говорит Кларисса, наклонившись к сыну. — Понаблюдай за горожанами. Не бойся, со мной ничего не случится.

Тим удивлённо смотрит на мать, но кивает и отходит.

— Спасибо вам, — говорит Кларисса, повернувшись к учёному. — Я охотно приму вашу помощь. И надеюсь, что вы больше не будете проводить эксперименты на людях.

Он внимательно слушает её и даже не усмехается.

— Вижу, вы правда уверены, что люди этого стоят.

— Стоят, — твёрдо отвечает Кларисса. — Я точно знаю. Как знаю и то, что нам с вами стоит увидеться снова. И не просто увидеться — быть всем вместе.

Он смотрит на неё во все глаза.

— Вы не можете говорить это всерьёз.

— Могу, — просто отвечает Кларисса, а затем обнимает его и смотрит прямо в лицо, которое больше не внушает ей страха.

— Могу, — повторяет она. — И... — Она слегка пожимает плечами. — Как можно знать, чем всё закончится, если даже не попытаться начать?

Он осторожно привлекает женщину к себе, а затем целует её.

Металлическая полоса на его подбородке холодная, но губы, прижимающиеся к её губам, — человеческие, сухие и тёплые. И человеческое сердце бьётся в груди так близко от её сердца.

Кларисса осторожно гладит его по открытой щеке, вызывая в нём трепет, и учёный снова целует её, уже более уверенно. Женщина отвечает на поцелуй и крепче обнимает его, безмолвно обещая, что какой бы путь ни лежал впереди, они пройдут его все вместе.

Это будет нелегко. Но это будет правильно.

* * *

Старый паромщик Уильям Бэрроу докуривает трубку и вглядывается в виднеющуюся в предрассветных сумерках громаду острова. Как-то там эта молодая миссис Бартон? Смогла ли найти сына, или же он сделал её своей пленницей, как и многих других? Бэрроу вздыхает и качает головой. Славная она всё-таки. И храбрая — не побоялась в логово сумасшедшего учёного отправиться. Надо было всё-таки пойти с ней на этот проклятый остров. Механизмы-то… оно, конечно, механизмы, но может, можно в них чем-то тяжёлым запустить, прежде чем они тебя схватят?

Решившись, он ступает на мостки причала и подходит к берегу. И тут слышит в отдалении гул множества голосов. По дороге к нему идут люди.

Старик всплёскивает руками и бежит вперёд — навстречу голосам. Великий Боже! Да это же миссис Ф.! И доктор Т.! И другие горожане! Идут, слегка шатаясь, но выглядят в целом неплохо. А там — а там миссис Бартон и её сын!

— Святые угодники, миссис! — восклицает Бэрроу, подходя к ним. — Я вижу, вам удалось всех спасти! Как это у вас так получилось?

Молодая женщина тепло улыбается.

— Он отпустил их, мистер Бэрроу. Сам отключил свою машину. Мы были несправедливы к этому человеку. Он нашёл силы не мстить — не будем же и мы ничего рушить.

Её сын и кое-кто из спасённых людей согласно кивают.

— Дела-а, — протягивает паромщик. — Сколько лет живу, а не мог бы поверить в подобное. Ну да то хорошо, что хорошо кончается.

«Действительно, бывает же такое, — думает он. — Иль она поцеловала его, что чудовище в человека превратилось?»

Смутившись от такой странной и недостойной мысли, Бэрроу поворачивается и спешит к своему парому — раскочегаривать топку.

Тим и Кларисса ведут людей за ним. Когда все оказываются на борту, Кларисса оглядывается на остров.

«Я буду наблюдать, — сказал ей учёный, прощаясь. — Если все обернутся против вас, я отправлю механизм и смогу забрать тебя и мальчика».

Кларисса тогда взяла его за руку, успокаивая.

«Думаю, что всё будет в порядке, — ответила она ему. — Никто не будет на нас нападать. Мы ведь спасли их близких»

Он покачал головой, явно не веря в благоразумие людей.

«Я всё же прослежу, — сказал он твёрдо. — Так будет лучше. Вы будете в безопасности, Кларисса».

— Спасибо, — тихо говорит женщина, словно бы ни к кому не обращаясь...

Выйдя на городскую пристань, Кларисса резко останавливается. Механическая птица всё так же лежит у самого края. Женщина наклоняется и поднимает птицу. А Тим вдруг отбегает в сторону и возвращается к матери, держа в руке металлическую деталь. Это клюв птицы.

— Не бойтесь, — обращается Кларисса к горожанам, держа птицу в руках. — Она не опасна. Больше не нужно бояться. Мы все были в чём-то неправы. Но можно начать заново и исправить то, что возможно.

— А знаете, миссис Бартон, — говорит мистер Бэрроу. — У меня в доме какая-то металлическая деталь валяется. Может, она от этой вещицы?

— Может быть, — улыбается в ответ Кларисса. — Думаю, мы найдём ей применение.

«А под мостом ещё механическая рыба… Надо будет её тоже забрать и починить».

И паромщик скрывается в своём доме. Кларисса и Тим смотрят ему вслед.

«Вот и закончилось моё приключение. Но я чувствую, что оно будет далеко не последним».

— Спасибо, — произносит человек с металлическим прибором на голове, в то время как сферический механизм, через который он видел всё, но который сам оставался невидимым, отлетает от пристани. Что ж, опасность им не грозит. Пора и ему заняться делом.

Аппарат подлетает к своему создателю, стоящему на скале, учёный выключает его и какое-то время просто стоит, глядя в сторону городка. На его губах возникает задумчивая улыбка.

…Разбей эти оковы, смой позорные пятна,

Пока не останется ничего, кроме ясного разума.

Может быть, тогда ты увидишь,

Что на самом деле значит красота жизни...

…Оставь прошлое позади,

Избавься от сомнений в своей голове

Измени свою жизнь, вот шанс, которого ты так жаждал -

Для нового начала с ясным разумом!