Все ненавидят Драко (джен)

Конец восьмого курса приближался, как «Авада Кедавра» в замедленной съёмке. Неотвратимо. Зелено. И с явным намерением убить.

В воздухе висело напряжение, такое густое, что его можно было резать ножом для зелий. ЖАБА. Жутко академическая блестящая аттестация. Или, как называл её я: «Жизнь аристократа безнадёжно аннигилирована».

Для большинства студентов экзамены были просто проверкой знаний. Для Поттера это была формальность — его бы взяли в Аврорат, даже если бы он пришёл на экзамен в костюме гигантского кальмара и просто мычал три часа. Для Грейнджер это был способ доказать, что она умнее самой магии (спойлер: она бы доказала).

Для меня это был вопрос выживания.

Утро началось не с кофе (у нас закончились кофейные зёрна, и мы заваривали жареные жёлуди), а с визита семейной совы. Эта птица была настолько старой, что летела на автопилоте и врезалась в оконное стекло три раза, прежде чем я открыл створку.

Она скинула мне на кровать красный конверт. Громовещатель.

Я сглотнул. В спальне Слизерина было тихо. Блейз спал, пуская слюни на подушку. Гойл храпел так, что вибрировали стёкла.

Я схватил конверт и выбежал в коридор, чтобы не разбудить остальных (и не стать посмешищем, хотя куда уж больше).

Я забился в нишу за статуей Одноглазой ведьмы и дрожащими руками разорвал печать.

Конверт взмыл в воздух, сложился в оригами-рот (похожий на рот отца) и заорал так, что с потолка посыпалась штукатурка:

— ДРАКО ЛЮЦИУС МАЛФОЙ!

Голос отца эхом отразился от каменных стен.

— Я ПОЛУЧИЛ ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ТВОИХ ПРОБНЫХ ТЕСТОВ! «ТРОЛЛЬ» ПО ТРАНСФИГУРАЦИИ?! ТЫ ПЫТАЛСЯ ПРЕВРАТИТЬ ЕЖА В ИГОЛЬНИЦУ, А ПРЕВРАТИЛ ЕГО В КИРПИЧ, КОТОРЫЙ УКУСИЛ ПРОФЕССОРА?!

Я вжался в стену.

— СЛУШАЙ МЕНЯ ВНИМАТЕЛЬНО, ТЫ, ПОЗОР РОДА! ЕСЛИ ТЫ НЕ СДАШЬ ИТОГОВЫЕ ЖАБА МИНИМУМ НА «ВЫШЕ ОЖИДАЕМОГО», ДОМОЙ МОЖЕШЬ НЕ ВОЗВРАЩАТЬСЯ! Я УЖЕ ДОГОВОРИЛСЯ С МИСТЕРОМ ГОРБИНОМ. ОН ИЩЕТ ЖИВОЙ МАНЕКЕН ДЛЯ ТЕСТИРОВАНИЯ ПРОКЛЯТИЙ! ТВОЯ КОЖА, КАК ВЫЯСНИЛОСЬ, ОТЛИЧНО ДЕРЖИТ СГЛАЗЫ КИШЕЧНОГО РАССТРОЙСТВА!

Письмо набрало воздуха (или магии) для финального аккорда:

— ЭТО ТВОЙ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС! НЕ ОБЛАЖАЙСЯ! ИНАЧЕ Я ЛИШУ ТЕБЯ НАСЛЕДСТВА! ХОТЯ ЕГО И ТАК НЕТ, НО Я ПРИДУМАЮ, ЧЕГО ЛИШИТЬ! Я ПРОДАМ ТВОЮ КОЛЛЕКЦИЮ МЁТЕЛ ГНОМАМ НА ДРОВА!

Конверт вспыхнул и осыпался пеплом на мои тапочки.

Я стоял в тишине, слушая, как стучит моё сердце. Живой манекен. Кишечные расстройства. Гномы.

Мне нужен был план. Мне нужно было чудо.

И чудо звали Крюкохват. Ну, не сам Крюкохват (он погиб, кажется), а его троюродный брат по материнской линии, гоблин по имени Зубоскал.

Зубоскал был известен в узких кругах как «гоблин, который может достать всё, если у вас нет совести». Совести у меня не было с рождения (её ампутировали при воспитании), так что я был идеальным клиентом.

* * *

В ближайшие выходные был последний поход в Хогсмид перед экзаменами.

Я надел свою лучшую мантию (ту, на которой пятна были наименее заметны) и отправился в «Кабанью голову». Это был паб, где даже тараканы ходили с ножами, а бармен протирал стаканы тряпкой, которой до этого, кажется, мыли гиппогрифа.

Я нашёл Зубоскала в самом тёмном углу. Он сидел, ковыряясь в зубах кинжалом.

— Малфой, — проскрипел он, не поднимая глаз. — Ты пахнешь отчаянием. И дешёвым мылом.

— Мне нужно сдать ЖАБА, — сказал я, садясь напротив и стараясь не прилипнуть рукавом к столу. — Любой ценой.

— Любой? — гоблин поднял на меня свои чёрные глазки-бусинки. — У тебя нет золота, мальчик. Я знаю состояние счетов твоего папаши. Там мышь повесилась. Гоблинская мышь, а они живучие.

— Я… я могу быть должен. Я Малфой. Мы всегда платим долги.

— Ланнистеры платят, — ухмыльнулся Зубоскал (откуда гоблин знает магловские сериалы?). — А Малфои ноют. Но… у меня есть товар.

Он достал из кармана длинное чёрное перо. Оно выглядело зловеще.

— Перо всезнания. Запрещено в двенадцати странах. Пишет правильные ответы само. Подключается к ноосфере или к мозгу Грейнджер, я точно не знаю, как оно работает, но работает безотказно.

Я потянулся к перу. Мои пальцы дрожали.

— Что ты хочешь за него?

Гоблин спрятал перо обратно.

— Услугу.

— Какую? Убить кого-то? Я не могу, у меня условный срок!

— Нет, мокруха — это дорого. Мне нужно кое-что переправить в замок. В Хогвартс.

Он поставил на стол небольшую шкатулку. Она была обита чёрным бархатом и перевязана серебряной лентой. Выглядела безобидно. Как подарок.

— Что там? — спросил я с подозрением.

— Сувениры. Редкие магические… безделушки. Для одного коллекционера среди студентов.

— Почему ты сам не отправишь совой?

— Сов досматривают. А учеников — нет. Детекторы магии на входе настроены на тёмные артефакты класса А. А это… так, класс С. Шалости.

— Просто пронести? — уточнил я. — И отдать тебе перо?

— Пронесёшь, оставишь шкатулку в Выручай-комнате, в шкафу с правой стороны. Перо получишь сейчас. Авансом. Я верю в твою жадность.

Я посмотрел на шкатулку. Она не тикала. Не рычала.

— По рукам.

Я сунул перо во внутренний карман. Оно грело мне душу. Шкатулку я положил в сумку.

— Не открывай её, — бросил мне вслед Зубоскал. — Иначе сюрприз испортишь.

* * *

(Закадровый голос): Вы когда-нибудь чувствовали себя гением, который обманул систему? Это чувство похоже на то, как если бы вы выпили бутылку шампанского на голодный желудок. Лёгкость, эйфория и полное отсутствие мозга.

День экзамена. Защита от тёмных искусств.

Большой зал был переоборудован. Длинные столы исчезли, вместо них стояли одиночные парты, расставленные на расстоянии дуэльного заклятия друг от друга.

Профессора ходили между рядами, как коршуны. Макгонагалл, Флитвик и приглашённый экзаменатор из Министерства — мадам Марчбэнкс, которая была настолько старой, что, кажется, принимала экзамены ещё у Мерлина.

Я сел за свою парту. Она была в центре зала. Слева сидел Поттер (конечно же), справа — Грейнджер (конечно же).

Гарри выглядел расслабленным. Он крутил палочку в пальцах. Гермиона строчила на пергаменте ещё до начала экзамена, просто чтобы размять руку.

— Экзамен начался! — объявила мадам Марчбэнкс. — У вас три часа. Списывание карается немедленным исключением и публичным позором.

Я достал Перо всезнания. Оно выглядело как обычное перо орла. Никто не заметит.

Я коснулся им пергамента.

Перо задрожало. И поплыло.

«Вопрос 1: Назовите пять признаков присутствия дементора и способы противодействия».

Моя рука сама начала писать: «Присутствие дементора характеризуется резким понижением температуры, чувством безысходности и желанием съесть шоколад. Основной способ защиты — заклинание Патронуса…»

Это было волшебно. Я чувствовал себя богом. Я смотрел на Поттера — он хмурился, вспоминая теорию. Я смотрел на Грейнджер — она писала быстро, но моё перо было быстрее!

Прошёл час. Я ответил почти на все вопросы. Я уже представлял лицо отца, когда принесу ему диплом с отличием. «Драко, сын мой! Прости меня! Вот тебе ключи от Гринготтса!»

И тут…

Щёлк.

Звук раздался из моей сумки, которая стояла на полу у моих ног.

Я замер.

Щёлк-щёлк.

Крышка шкатулки, которую я должен был отнести в Выручай-комнату после экзамена, приподнялась.

— Нет, — прошептал я. — Только не сейчас.

Из щели показался маленький синий палец. Потом второй. Потом уродливая голова с острыми ушами.

Корнуэльский пикси.

Но это был не обычный пикси. На нём была крошечная чёрная маска, как у грабителя, и миниатюрный пояс с инструментами.

Гоблин обманул меня. Это были не сувениры. Это были модифицированные пикси-воры. Контрабанда для чёрного рынка.

Пикси вылез наружу. За ним второй. Третий. Десятый. Целый рой синих бестий вырвался из моей сумки.

— СВОБОДА! — запищал первый пикси (его голос был похож на скрежет пенопласта по стеклу). — БРАТВА, РАБОТАЕМ!

Они взмыли в воздух.

— ЗОЛОТО! БЛЕСТЯШКИ! ХВАТАЙ!

В зале воцарился хаос.

Пикси разлетелись по залу со скоростью снитча. Они нападали на студентов и профессоров.

Один пикси сорвал очки с мадам Марчбэнкс.

— Мои глаза! — завопила она. — Я вижу только пятна!

Другой пикси попытался вырвать перо у Гермионы (золотое перо, подарок родителей).

— Отдай! — Гермиона ударила его учебником. — «Иммобилюс!»

Заклинание отскочило от пикси! На них были крошечные жилеты. Зачарованные жилеты!

— У них защита от магии! — крикнул Гарри, вскакивая. — Магловские методы! Бейте их книгами!

Я сидел, парализованный ужасом. Моё Перо всезнания продолжало писать само по себе, но теперь оно писало: «Я идиот. Я идиот. Я полный идиот».

Вдруг самый жирный пикси, видимо, главарь, заметил что-то.

Он завис над столом Грейнджер.

На шее Гермионы висел тот самый кулон. Сапфир. «Слеза Мерлина».

— ДЖЕКПОТ! — взвизгнул главарь. — КАМЕНЬ! МОЯ ПРЕЛЕСТЬ!

Он спикировал на Гермиону.

Гермиона не видела его, она отбивалась от двух других пикси.

Главарь вцепился в цепочку и рванул. Гермиона вскрикнула, схватившись за шею. Цепочка была прочной (гоблинская работа, ха), она не рвалась. Пикси тянул её вверх, Гермиона хрипела.

Поттер был далеко, он спасал мадам Марчбэнкс от потери парика.

Я должен был что-то сделать. Не ради неё. Ради… да чёрт знает ради чего! Может, потому что я не хотел, чтобы она задохнулась на моём экзамене!

Я вскочил.

— А ну пошёл прочь, синяя морда! — заорал я и бросился на пикси.

Я схватил его обеими руками. Он был скользким и сильным.

— Отпусти, белобрысый! — прошипел пикси и укусил меня за нос.

— АЙ! — у меня из глаз брызнули слёзы.

Но я не разжал рук. Я оторвал его от Гермионы и швырнул в сторону.

— Ты… — Гермиона посмотрела на меня, держась за горло. Её глаза были огромными. — Малфой?

— Беги, Грейнджер! — героически крикнул я.

И тут рой заметил меня.

— ОН ОБИДЕЛ БОССА! — заорали пикси. — АТАКА НА БЛОНДИНА! ВЗЯТЬ ЕГО!

Они накинулись на меня, как пираньи. Сотни маленьких рук щипали, кусали, рвали одежду.

— Блестяшки! — закричал один. — У него блестящие пуговицы!

На моих брюках были те самые антикварные пуговицы из рога единорога. Единственное, что осталось ценного.

Пикси вцепились в пояс моих брюк.

— Отдавай! — тянули они.

— Нет! Это штаны! Мне нужны штаны! — я держал пояс руками.

Но их было слишком много. И они были, чёрт возьми, сильными.

БАХ!

Пуговицы отлетели с мясом.

Гравитация — бессердечная стерва.

Мои брюки упали. Стремительно. Неотвратимо. До самых лодыжек.

Я замер. Весь зал замер. Даже пикси на секунду перестали жужжать.

Я стоял посреди Большого зала Хогвартса. В рубашке, галстуке и… в трусах.

В семейных трусах.

Историю этих трусов стоит рассказать отдельно. Нарцисса Малфой, моя мать, в приступе экономии начала шить сама. Она нашла старую детскую простыню. С рисунком.

На моих трусах, на самом видном месте, были нарисованы маленькие пушистые хорьки, которые держали в лапках сердечки. И надпись розовыми буквами: «Мамин любимый пирожок».

Тишина длилась вечность. Я чувствовал, как сквозняк обдувает мои волосатые ноги.

— Это… — раздался голос Денниса Криви. — Это шедевр.

Вспышка!

Магниевая вспышка камеры ослепила меня. Мой позор был задокументирован.

— «Фините Максима!» — голос Поттера прозвучал как гром небесный.

Мощная волна магии смела пикси в кучу, связала их и засунула обратно в коробку. Крышка захлопнулась.

Наступила тишина. Абсолютная.

Я стоял, моргая после вспышки. Я медленно, очень медленно наклонился и подтянул штаны. Я пытался сохранить достоинство. Но трудно сохранить достоинство, когда на твоей заднице только что все видели хорька с сердечком.

Макгонагалл подошла ко мне. Её губы были сжаты в такую тонкую линию, что их почти не было видно.

— Мистер Малфой, — сказала она ледяным тоном. — Объясните, почему из вашей сумки вылетел рой контрабандных воров? И почему вы использовали Перо всезнания?

Перо всё ещё продолжало писать.

— Я… — начал я. — Это не моё. Мне подбросили. Это… это заговор!

— Вы дисквалифицированы, — сказала она. — И отчислены. Сдайте палочку.

* * *

(Закадровый голос): Вот так закончилась моя академическая карьера. Не триумфом. Не дипломом. А хорьками на трусах и конфискацией палочки.

Я стоял у ворот Хогвартса. Мой старый чемодан стоял рядом. Солнце садилось, заливая замок золотым светом. Красиво. Иронично.

Из ворот вышла Гермиона.

Моё сердце ёкнуло. Она пришла. Она видела, как я бросился на пикси ради неё. Она оценит. Она поймёт.

Она подошла ко мне. Она выглядела безупречно, как всегда. Ни волоска не выбилось из причёски.

— Грейнджер, — я попытался улыбнуться. — Пришла поглумиться?

— Нет, — она покачала головой. — Я пришла сказать спасибо.

— Спасибо? — я расправил плечи. — Ну, я же спас тебя. Это было героически, признай.

— Ты спас мой кулон, — уточнила она. — Гарри очень расстроился бы, если бы его украли.

— А… кулон. Ну да.

— И ещё… — она достала из кармана конверт. — Гарри поговорил с Кингсли Бруствером. Министром.

— Правда? — надежда вспыхнула во мне ярким пламенем. — Меня восстановят? Или возьмут в Аврорат? Особым агентом под прикрытием?

— Не совсем. Тебя не посадят в Азкабан за контрабанду опасных существ. Это уже чудо.

Она протянула мне конверт.

— Что это?

— Направление на работу. В Отдел тайн.

— Отдел тайн! — я выхватил конверт. — Я знал! Я буду невыразимцем! Буду изучать тайны времени и смерти!

— Читай должность, Драко.

Я развернул пергамент. «Должность: Младший ассистент старшего лаборанта подопытного отдела. Обязанности: Тестирование кожных проклятий, дегустация экспериментальных ядов (нелетальных), уборка клеток с плотоядными слизнями. Зарплата: 7 галлеонов в месяц + бесплатное молоко за вредность».

— Семь галлеонов? — мой голос сел. — Этого хватит только на… на мыло!

— Зато это работа в Министерстве, — сказала Гермиона. — И у тебя будет страховка. Частичная.

Я посмотрел на неё. Она стояла так близко. Я чувствовал её запах.

— Грейнджер… — я сделал шаг к ней. Я закрыл глаза и вытянул губы. Ну же. Прощальный поцелуй. Как в фильмах. Герой уходит в закат, красавица дарит ему надежду.

Я ждал.

Я почувствовал прикосновение к щеке. Мягкое. Влажное.

Я открыл глаза.

Гермиона протирала мою щёку влажной салфеткой.

— У тебя там была сажа, — сказала она деловито. — И слюна пикси. Это негигиенично.

Она скомкала салфетку и бросила её в урну. Магическим броском. Попала.

— Прощай, Малфой. Удачи со слизнями.

Она развернулась и пошла прочь.

— Гермиона! — крикнул я.

Она не обернулась.

Навстречу ей шёл Гарри. Он улыбался. Он подхватил её на руки и закружил. Она рассмеялась.

— Я люблю тебя! — крикнул Поттер на всю округу.

— И я тебя! — ответила она.

Они поцеловались. Красиво. Кинематографично.

— Меня сейчас стошнит, — прошептал я.

Сзади послышался скрип несмазанных колёс и цокот копыт.

— Эй, неудачник! — голос Люциуса.

Я обернулся.

Отец сидел на козлах старой, разваливающейся телеги, запряжённой лошадью, у которой, кажется, был артрит всех четырёх ног. Телега была наполнена соломой, которая подозрительно пахла.

— Карету конфисковали, — пояснил Люциус, сплюнув соломинку. — Гоблины забрали за неустойку. Ты испортил им товар, Драко. Те пикси стоили целое состояние.

— Папа, это навозная телега? — спросил я, подходя ближе.

— Это экотранспорт, — огрызнулся отец. — Садись. И не испачкай солому, она стоит денег.

Я закинул чемодан. Залез сам. Телега скрипнула, угрожая развалиться.

— Куда мы едем?

— Домой. Нарцисса нашла рецепт супа из крапивы. Говорит, очень полезно. И бесплатно.

Люциус стегнул лошадь. Мы тронулись.

Я сидел на куче соломы (да, это был навоз, прикрытый соломой), смотрел на удаляющийся замок, на целующихся Поттера и Грейнджер, на заходящее солнце.

(Закадровый голос): Вот так я закончил школу. Я потерял репутацию, штаны и веру в справедливость. Я ехал на телеге с навозом навстречу супу из крапивы и работе подопытного кролика. Но знаете что? Когда Грейнджер вытирала мне лицо, она задержала руку на секунду дольше, чем нужно. Я уверен. Это был знак. Она просто ждёт. Ждёт, пока я встану на ноги, заработаю миллионы на… не знаю, на продаже своих мемуаров «Жизнь без штанов», и вернусь за ней. Поттер может целовать её сколько угодно. Но у меня есть то, чего нет у него.

— Пап, ты сидишь на моей ноге!

— Терпи! Я экономлю место!

(Закадровый голос): У меня есть телега, отец-идиот и трусы с хорьками. А это уже начало легенды. Все ненавидят Драко? Плевать. Драко любит себя за всех вас.

— Но! — крикнул Люциус лошади. — Пошла, кляча! Нас ждёт крапива!