Свет в руинах. Том третий (джен)

Июль 1993 года выдался в графстве Суррей аномально, издевательски жарким. Асфальт на Тисовой улице плавился, газоны пожелтели, а поливальные установки лениво плевались кипятком.

Но для Дадли Дурсля, наследника семейства Дурслей и обладателя габаритов молодого кашалота, жара была наименьшей из проблем.

Дадли находился в состоянии глубокого, перманентного, пожирающего душу экзистенциального ужаса.

Всё началось год назад, когда его двоюродный брат, совсем не жалкий и не забитый Гарри Поттер, заехал на часок во время летних каникул. Познакомиться с родственниками. И приехал он не на метле.

Он приехал на бронированном черном внедорожнике, в сопровождении двух женщин, от одного взгляда которых дядя Вернон побледнел, осел на диван и переписал дом на имя Петуньи, просто на всякий случай.

С тех пор жизнь Дадли превратилась в ад ожидания.

Он знал, что Гарри стал кем-то вроде мафиозного босса в их ненормальном мире. Дадли каждую ночь снилось, что из шкафа вылезет та женщина в строгом костюме (Майя) и молча, профессионально ликвидирует его за то, что он в какой-нибудь параллельной реальности отбирал у Гарри конфеты.

На фоне этого стресса у Дадли началось компульсивное переедание. К июлю он достиг таких размеров, что школьная медсестра Смелтингса официально заявила Петунье: «Ваш сын имеет гравитационное поле, миссис Дурсль».

Так началась Эпоха Грейпфрута. Петунья посадила Дадли на жесточайшую диету. Четвертинка грейпфрута на завтрак, половинка вареной морковки на обед.

Голодный, напуганный мафией Айнцбернов и страдающий от жары, Дадли нашел для себя единственный эскапизм. Спасение от нелогичного, страшного мира магии.

Научная фантастика.

Дадли читал запоем. Он прочитал всего Айзека Азимова, проглотил Рэя Брэдбери и остановился на Герберте Уэллсе. «Война Миров» стала его Библией. Пришельцы с Марса были понятными. Они были логичными. У них не было волшебных палочек и заклинаний — у них были тепловые лучи, биомеханика и гигантские шагающие машины. Инопланетяне были научно обоснованной угрозой, а не сумасшедшими людьми в мантиях, нарушающими законы физики.

В тот роковой вечер вторника Дадли Дурсль сидел на сломанных качелях в местном парке.

Его руки тряслись. В левой он сжимал замусоленный томик «Войны Миров». А в правой… О, в правой руке он держал Божественный Артефакт. Шоколадный батончик «Сникерс» размера Кинг-Сайз, который он тайно купил у соседского мальчишки за пять фунтов.

Дадли собирался вкусить запретный плод. Он уже надорвал шуршащую обертку, предвкушая, как нуга и арахис успокоят его расшатанные нервы.

Но судьба в виде магической Британии имела на него другие планы.

Кусты за его спиной зашуршали.

Дадли замер. Жара вдруг спала. По спине прокатился неприятный, липкий холодок. Парк был пуст, фонарь мигал.

Из-под раскидистого куста сирени, тяжело дыша и царапая когтями сухую землю, вышло Существо.

Это был пес. Но пес размером с небольшого медведя. Черная, спутанная, грязная шерсть свисала клочьями. Огромные, безумные, светящиеся в полумраке глаза уставились прямо на Дадли. Существо выглядело как воплощение самой Смерти. Как мифический Грим, предзнаменование скорой смерти.

На самом деле это был Сириус Блэк, который только что переплыл Северное море, сбежал из Азкабана, прошел пешком пол-Англии и был настолько голоден, что готов был съесть покрышку от машины. Сириус учуял запах шоколада и арахиса. Его собачий желудок свело судорогой.

«РРРРРР…» — Сириус (в форме Бродяги) сделал шаг вперед, гипнотизируя взглядом «Сникерс». С его клыков капала слюна. Он не собирался есть жирного магловского мальчика, он просто хотел отобрать шоколадку.

Но Дадли этого не знал.

В воспаленном, истощенном диетой и паранойей мозгу Дадли Дурсля пазл сложился мгновенно.

Огромный черный монстр. Светящиеся глаза. Это не собака. Это магический ассасин! Гарри Поттер наконец-то прислал за ним своего ручного монстра, чтобы отомстить за то, что никогда не искал кузена и не общался с ним!

— Н-н-нет… — пропищал Дадли, пятясь назад и вжимаясь толстой спиной в металлический столб качелей. Батончик выпал из его дрожащих рук. — Пожалуйста… Я больше не буду… Гарри, скажи ему, пусть уйдет! Я напишу тебе письмо! Я напишу двести писем! Я приеду погостить! Я буду жить в их замке!!!

Сириус Блэк, обрадованный тем, что добыча сама упала на землю, сделал еще один шаг к шоколадке, обнажив клыки в подобии собачьей улыбки.

Для Дадли эта улыбка стала триггером.

Уровень стресса пробил критическую отметку. Инстинкт выживания, дремавший в генах Дурслей (а по материнской линии — в генах Эванс, сестры Лили!), завопил сиреной. Магическое ядро Дадли, которое пятнадцать лет спало, заблокированное неверием в магию, вдруг проснулось.

Оно не просто проснулось. Оно взорвалось.

Дадли зажмурился. Он не хотел видеть магию. Он ненавидел магию! Он хотел логики! Он хотел, чтобы его спасло что-то понятное! Что-то сильное! Что-то из его безопасного мира книг!

— Я НЕ ХОЧУ МАГИЮ! — завизжал Дадли Дурсль голосом, от которого могли лопнуть стаканы в соседних домах. — Я ХОЧУ, ЧТОБЫ МЕНЯ СПАСЛИ МАРСИАНЕ! УБЕЙТЕ ЭТУ СОБАКУ!

И Дадли неосознанно, на чистом, инстинктивном ужасе, влил свою внезапно высвободившуюся прану в книгу «Война Миров», которую всё еще судорожно прижимал к груди.

Для Сириуса Блэка, который как раз потянулся мордой к «Сникерсу», всё произошло за долю секунды.

Воздух в Литтл-Уингинге вдруг стал плотным, как кисель. Запахло озоном, горелым металлом и странным, красным марсианским песком. Пространство парка содрогнулось, словно кто-то ударил по самой ткани реальности гигантским молотком.

«УУУУУУУУУРРРРРРРР!»

Этот звук был невозможен. Это был не крик животного. Это был оглушительный, потусторонний, сотрясающий внутренности рев корабельной сирены, многократно усиленный мегафонами.

Сириус Блэк взвизгнул, подавился нугой, вернулся в человеческую форму и в ужасе завалился на спину, глядя вверх.

Над крышами аккуратных домов Тисовой улицы, разрывая вечернее небо, поднимались Они.

Три гигантские ноги, блестящие темным металлом.

Исполинский, размером с водонапорную башню, металлический капюшон.

Фасеточные иллюминаторы, горящие безжалостным красным светом.

Над Литтл-Уингингом, пробивая Зеркало Души обезумевшего подростка в реальный мир, возвышался сорокаметровый боевой Треножник с Марса. И он был здесь не один. За ним из разлома в реальности шагал второй, а затем и третий.

Дадли Дурсль, открыв глаза и увидев своих книжных спасителей, потерял сознание и рухнул в обморок прямо на свой растоптанный «Сникерс».

А Сириус Блэк, беглый узник Азкабана, посмотрел на Треножник, который как раз наводил на него тепловой луч, и истерично, абсолютно искренне подумал:

«Лучше бы меня поймали дементоры. Дементоры хотя бы не издают звук «УУУУУРРРР!».

Сириус Блэк, не ожидавший такой бурной реакции на попытку отжать шоколадку, в ужасе отшатнулся и инстинктивно перекинулся обратно в человеческую форму.

На траву, покрытую пеплом марсианского разлома, упал истощенный, заросший человек в полосатых лохмотьях узника Азкабана.

— Парень, ты чего орешь?! — прохрипел Сириус, закрывая уши руками. — Мне просто нужен Сникерс!

Но Дадли его уже не слышал. Он лежал в глубоком обмороке, сжимая в пухлой руке томик Уэллса.

А над ними, прорывая вечернее небо Суррея, уже возвышался первый Треножник.

Машины не были просто иллюзией. Они были Зеркалом Души (Reality Marble) Дадли, материализовавшим его страх и желание защиты. Треножники были сотканы из сырой, дикой маны, уплотненной до состояния осязаемого металла. Они были реальны настолько, насколько это было возможно в рамках искривленного пространства.

«УУУУУУУУУРРРРРРРР!» — снова взревела сирена, от которой зазвенели стекла в ближайших домах.

Треножник неуклюже, с металлическим лязгом, переставил одну из своих гигантских опор. Нога опустилась прямо на припаркованный у тротуара новенький служебный автомобиль Вернона Дурсля. Машина сплющилась с мерзким хрустом, превратившись в блинчик из металла и пластика.

Сириус Блэк уставился на это зрелище.

Он двенадцать лет провел в Азкабане. Он видел дементоров, он помнил ужасы Первой Магической Войны, он сражался с Пожирателями Смерти. Он считал себя закаленным ветераном, готовым ко всему.

Но к вторжению марсианской техники в тихий пригород Лондона его жизнь не готовила.

— Во имя Мерлина и всех основателей… ЧТО ЭТО ЗА МУТАНТ?! — завопил Сириус, отползая назад на четвереньках.

Треножник медленно повернул свой массивный капюшон. В его фасеточном глазу зажегся ослепительно яркий, пульсирующий красный свет.

— Ой-ой… — Сириус вскочил на ноги. — Только не говорите мне, что Волдеморт нанял гоблинов-инженеров!

ВЖЖУУУХ!

Из «глаза» Треножника вырвался невидимый, но испепеляющий Тепловой Луч. Он прошел в двух футах от Сириуса и ударил прямо в декоративный куст сирени. Куст не загорелся — он просто мгновенно вспыхнул и превратился в облачко белого пепла.

Асфальт на дорожке начал плавиться и пузыриться.

Сириус Блэк, человек, который сбежал из самой охраняемой тюрьмы мира ради мести, сейчас бежал по детской площадке зигзагами, уворачиваясь от инопланетных лазеров и истерично подвывая:

— Я ВЕРНУСЬ В АЗКАБАН! ТАМ СПОКОЙНЕЕ! ТАМ НЕТ ЖЕЛЕЗНЫХ ПАУКОВ С ГЛАЗАМИ-УБИЙЦАМИ!

Где-то в домах начали зажигаться окна. Люди выходили на улицу, смотрели на гигантские шагающие машины и… просто стояли с открытыми ртами. Маглы не могли осознать происходящее. Для них это выглядело как съемки очень реалистичного фильма или массовая галлюцинация от жары.

Треножник сделал еще один шаг, нацелившись на качели, где лежал бесчувственный Дадли.

И в этот момент пространство над Литтл-Уингингом снова мигнуло.

Но на этот раз это был не прорыв марсианской фантастики. Это был звук, похожий на звон тысяч серебряных колокольчиков, смешанный со скрежетом шестеренок.

Прямо в воздухе, между Треножником и качелями, открылся портал. Но не золотой, как у Гильгамеша, а переливающийся всеми цветами спектра. Калейдоскоп.

Из портала, элегантно поправляя манжеты, вышел старик с седыми волосами и бородой. В его глазах светилась абсолютная, пронзительная мудрость человека, который видел рождение и смерть бесчисленных вселенных.

Зелретч. Маг Второй Истинной Магии. Старик Драгоценностей.

Он завис в воздухе, заложив руки за спину, и с интересом, как на забавную игрушку, посмотрел на шагающую машину убийства.

— Как любопытно, — произнес Зелретч, его голос легко перекрыл рев сирены Треножника. — Спонтанное формирование Зеркала Души у неинициированного магловского подростка. И какая классическая визуализация! Герберт Уэллс был бы в восторге. Юбштахайт, старый ты интриган, твои внуки даже не присутствуют, а реальность вокруг них уже рвется по швам.

Треножник, чья программа была настроена на уничтожение всего живого, классифицировал висящего в воздухе старика как угрозу.

Капюшон развернулся. Красный глаз вспыхнул, концентрируя энергию для Теплового Луча.

— Ну-ну, железяка. Не стоит портить мне костюм, — благодушно улыбнулся Зелретч.

Он даже не поднял руки. Он просто моргнул.

В ту же долю секунды Тепловой Луч, готовый сорваться из глаза Треножника, просто… исчез. Точнее, он выстрелил, но Зелретч легким усилием воли перенаправил вектор пространства, отправив этот луч энергии прямиком в пустую параллельную реальность, где он безопасно испек парочку астероидов.

Треножник недоуменно загудел, пытаясь перезарядить орудие.

И тут над парком раздался звук, который Литтл-Уингинг не слышал никогда.

Это был звук форсированного реактивного двигателя.

С неба, пробивая облака, неслась знакомая черная комета. Только это была не ванна.

Это был Златопуст Локонс.

Глава Экспедиционного Корпуса летел на модифицированном Широ ховерборде (доске, созданной из спрессованного паучьего шелка и оснащенной турбинами). На Локонсе была его любимая куртка из шкуры дракона, развивающийся шарф и солнцезащитные очки-авиаторы.

Он прибыл не один. За ним, стоя на своем гигантском крестообразном щите (как на доске для серфинга), летела Тачи. А замыкал строй Энакин Скайуокер, который просто пикировал вниз, используя Силу для замедления падения.

— АЛОХА, СУРРЕЙ! — завопил Локонс в мегафон. — ВСТРЕЧАЙТЕ АВАНГАРД АЙНЦБЕРНОВ!

Златопуст, увидев гигантского Треножника, не испугался. Его накачанный пиаром и адреналином мозг воспринял это как идеальный шанс для новой обложки.

— Какая великолепная, огромная мишень! — Локонс выхватил палочку. — Тачи! Энакин! Вы выступаете на подтанцовке! Я беру эту железяку на себя! Экспекто… Бомбарда… Супер-Максима!

Локонс, не умеющий летать на таких скоростях, нажал на газ ховерборда, потерял управление и, вместо того чтобы эпично атаковать, просто на полной скорости впечатался головой прямо в бронированную «ногу» Треножника.

БДЫНЬ!

Звук был похож на удар гонга. Ховерборд улетел в кусты, а Локонс, обмякнув, с грацией мокрого полотенца сполз по металлической опоре на землю.

Сириус Блэк, который как раз пробегал мимо, пытаясь спрятаться в песочнице, остановился. Он посмотрел на бесчувственного Локонса, потом на парящего в небе Зелретча, потом на приземляющихся Тачи и Энакина.

— Я требую адвоката! — истерично закричал беглый узник, хватаясь за голову. — Это не Азкабан! Это дурдом! Дементоры, вернитесь! Я согласен на поцелуй, только заберите меня отсюда!

Сириус Блэк не был трусом. Но когда сорокаметровая машина, извергающая звуки раненого кита, выжигает кусты сирени лазером, а с неба падают разодетые в кожу идиоты на реактивных досках, инстинкт самосохранения берет верх даже над гриффиндорской доблестью.

«УУУУУУУУУРРРРРРРР!»

Второй Треножник, прорвавший пелену Зеркала Души Дадли, тяжело перешагнул через покореженную машину Вернона Дурсля. Его металлическая лапа с лязгом вонзилась в асфальт, пробив подземную водопроводную трубу. Вверх ударил мощный фонтан грязной воды, смешиваясь с искрами от оборванных проводов.

Литтл-Уингинг погрузился в хаос.

Маглы, наконец, вышли из ступора. Кто-то закричал. Включились сигнализации на уцелевших машинах. Миссис Фигг, вышедшая на крыльцо в бигуди, увидела, как третий Треножник плавно, словно гигантский паук, перешагнул через её дом, и молча упала в обморок прямо в свои любимые розы.

Треножники не обращали внимания на людей. Ими двигал не разум, а страх Дадли, материализованный в эфире. Страх, который требовал: «Уничтожить всё, что может причинить мне боль!»

Первый Треножник снова развернул свой фасеточный капюшон. В его «глазу» запульсировал красный свет.

ВЖЖУУУХ!

Тепловой Луч прочертил огненную полосу по Тисовой улице. Асфальт вскипел, превращаясь в стекло. Луч чиркнул по крыше дома номер четыре. Черепица мгновенно испарилась, обнажив дымящиеся стропила. Изнутри дома раздался визг Петуньи Дурсль и истошный рев Вернона: «КТО БУДЕТ ПЛАТИТЬ ЗА РЕМОНТ?!»

Энакин Скайуокер, плавно приземлившийся на газон рядом с бессознательным Локонсом, окинул взглядом этот локальный армагеддон.

Его лицо оставалось маской холодного спокойствия. После полномасштабных орбитальных бомбардировок во время Клонических Войн, три шагающих железяки в пригороде казались ему милой деревенской забавой.

— Тачи, — не повышая голоса, приказал Энакин. — Периметр. Защити гражданских. Установи щит между домами и машинами.

— Приказ принят, Энакин-сан, — монотонно отозвалась Деми-Слуга.

Она не стала спрыгивать со своего парящего щита. Тачи просто ударила ногой по его поверхности.

— Лорд Камелот! Фрагментарное развертывание!

От крестообразного металла во все стороны метнулись мерцающие фиолетовые проекции стен древнего замка. Эфирный барьер мгновенно отсек Треножники от жилых домов, создав непреодолимую стену.

Тепловой Луч второго Треножника ударил в щит Тачи. Барьер даже не дрогнул. Энергия луча просто растеклась по фиолетовой поверхности красивыми, безопасными волнами.

Зелретч, всё так же парящий в воздухе с заложенными за спину руками, одобрительно поцокал языком.

— Прекрасная структура концептуальной защиты. Впрочем, от Тачи из семьи Айнцберн меньшего ожидать и не следовало. Юбштахайт, старый лис, ты действительно притащил в этот мир тяжелую артиллерию.

Сириус Блэк наблюдал за всем этим из-под перевернутой горки на детской площадке.

Его истощенный разум не мог сложить пазл. Безумный старик, висящий в воздухе. Мужчина в черном, отдающий приказы. Девочка с фиолетовыми волосами, чей щит останавливает лазеры марсиан. И Златопуст Локонс (Сириус узнал его по фотографиям в газетах, которые иногда попадали в Азкабан), пускающий слюни в отключке у опоры машины.

«Это не моя война, — рационально рассудил Сириус. — Если Волдеморт нанял инопланетян, а Дамблдор — девочек с щитами, мне нужно найти Гарри. Он единственный, кто может мне поверить».

Сириус бросил последний, тоскливый взгляд на растоптанный на траве батончик «Сникерс». Желудок жалобно заурчал. Но свобода (и спасение шкуры) были важнее шоколада.

Он закрыл глаза, представил свою звериную сущность, и в следующую секунду вместо грязного, оборванного узника из-под горки вынырнул огромный черный пес.

Бродяга прижал уши, низко стелясь по земле, и, пользуясь тем, что внимание всех — включая Треножников, Энакина и Тачи — было приковано к битве с Тепловыми Лучами, метнулся в спасительные кусты. Он растворился в вечерней тени быстрее, чем кто-либо успел заметить его отсутствие.

Он бежал в сторону севера. В сторону Хогвартса.

Тем временем, на поле боя, Энакин Скайуокер решил, что затянувшаяся демонстрация спецэффектов утомляет.

Он медленно вытащил из кобуры на поясе рукоять светового меча. Белое, гудящее лезвие с шипением разрезало сумеречный воздух.

— Энакин-сан, — спокойно предупредила Тачи, удерживая щит от очередной атаки Теплового Луча. — Это не физические объекты. Это проекции Зеркала Души. Разрушение материи не уничтожит концепцию.

— Я знаю, — Энакин перехватил меч поудобнее. — Но разрушение материи заставит их остановиться. А с концепцией разберемся потом.

Он сделал рывок. Сила бросила его вперед, как выпущенный из пращи снаряд.

Взлетев на пятнадцать футов вверх, Энакин приземлился прямо на металлическую «коленку» ближайшего Треножника. Машина загудела, пытаясь сбросить назойливое насекомое, но Скайуокер уже бежал вверх по наклонной опоре, игнорируя гравитацию.

Добравшись до массивного сустава, соединяющего «ногу» с корпусом, Энакин вонзил белый клинок прямо в переплетение кабелей и шестеренок.

КРРРРРАААСЬ!

Проекция или нет, но законы физики, помноженные на плазму, сработали безупречно. Опора Треножника с диким скрежетом подломилась. Сорокаметровая машина потеряла равновесие.

«УУУУРРР… кхххх» — сирена оборвалась. Треножник накренился и с оглушительным, сейсмическим грохотом рухнул прямо на газон перед домом номер четыре, едва не раздавив теплицу Петуньи Дурсль. Земля содрогнулась.

Зелретч в воздухе рассмеялся, аплодируя.

— Браво, рыцарь! Эффектно, хотя и грубовато.

Именно в этот момент, когда пыль от рухнувшего Треножника поднялась над Литтл-Уингингом, а два оставшихся разворачивали свои лучи в сторону Энакина…

Воздух на Тисовой улице снова мигнул. Но на этот раз это была не магия Айнцбернов. Это была классическая, грубая, полная чиновничьей суеты аппарация.

С громким хлопком, сопровождаемым запахом дешевого парфюма и пыльных бумаг, посреди растерзанного парка появилась делегация Министерства Магии.

Впереди, тяжело дыша и сжимая в потных руках котелок, стоял Корнелиус Фадж. Рядом с ним, бледная как смерть, стояла Долорес Амбридж. А за их спинами маячил отряд из десятка элитных авроров, выставивших палочки.

Они прибыли по сигналу экстренного Надзора. Выброс магии в магловском районе был настолько колоссальным, что детекторы в Министерстве просто сгорели.

Фадж ожидал увидеть Пожирателей Смерти. Он ожидал увидеть восставшего Темного Лорда. В глубине души он даже надеялся на то, что это Сириус Блэк, которого можно будет помпезно арестовать.

Но то, что он увидел, заставило его мозг впасть в состояние абсолютного, парализующего ступора.

— Что… во имя Мерлина… здесь происходит?! — пропищал Министр Магии, выронив котелок в грязь.

Перед ним лежал поверженный, дымящийся сорокаметровый металлический спрут. В небе висел седой старик. За фиолетовым, сияющим щитом стояла маленькая девочка. А на обломках поверженной машины, с гудящим световым мечом в руках, стоял Энакин Скайуокер, которого Фадж помнил только по интервью в газете.

А у ног Министра, в глубоком обмороке, сжимая в руке книжку, лежал Дадли Дурсль — круглый, как шар, подросток-магл, от которого фонило такой дикой, концентрированной маной, что даже Амбридж отступила на шаг.

Фадж посмотрел на огромные шагающие машины. Потом на Энакина.

— Вы… вы привели сюда магловские танки?! — истерично визгнул Министр, тыкая дрожащим пальцем в Треножник. — Это нарушение Статута о Секретности! Это… это вторжение!

— Это не танки, Министр, — раздался сзади спокойный, глубокий, привычный голос.

С негромким хлопком рядом с Фаджем аппарировал Альбус Дамблдор. Директор Хогвартса был одет в ночную рубашку, поверх которой была накинута изумрудная мантия. Его глаза за очками-половинками смотрели на происходящее с глубочайшим, искренним интересом.

— Добрый вечер, Корнелиус, — добродушно поздоровался Дамблдор, доставая из кармана лимонную дольку. — Боюсь, ситуация несколько сложнее. Это не танки. Это марсиане.

Фадж поперхнулся воздухом.

— Марсиане?! Альбус, вы сошли с ума! Пришельцев не существует!

Дамблдор невозмутимо отправил дольку в рот.

— Физически — возможно. Но концептуально, как выясняется, они вполне реальны. Кажется, мы стали свидетелями невероятно редкого феномена. Спонтанный прорыв Зеркала Души у маглорожденного волшебника, чей потенциал до сих пор оставался неактивным.

Директор посмотрел на спящего Дадли Дурсля, от которого исходили волны сырой праны.

— Удивительный талант. Потрясающая сила воображения. Корнелиус, вы понимаете, что это значит?

Фадж, всё еще не сводя глаз с дымящегося Треножника, судорожно замотал головой.

— Это значит, что нам нужно стереть память всей улице! Это значит, что нужно вызвать комиссию!

— О, пустяки, — Дамблдор отмахнулся. — Забудьте про комиссию. Это значит, что в этом году Хогвартс должен отправить еще одно письмо. Этот юноша, — Дамблдор указал на Дадли, — обладает потенциалом, который мы не имеем права игнорировать. Я полагаю, нам придется зачислить его сразу на третий курс. Чтобы он был поближе к кузену. Уверен, мистер Поттер будет… счастлив.

Где-то вдалеке, в Визжащем Шале, Гарри Поттер чихнул.

А Дадли Дурсль, всё еще находящийся в обмороке, даже не подозревал, что его попытка спрятаться от магии в научной фантастике только что обеспечила ему билет на экспресс в эпицентр того самого хаоса, которого он так боялся.

Мальчик, который выжил, и Мальчик, который призвал Марсиан, готовились к воссоединению.

* * *

Утро после «Марсианского Инцидента» на Тисовой улице, дом четыре, выдалось… специфическим.

Министерство Магии работало всю ночь. Авроры и специалисты из Отдела ликвидации случайного волшебства носились по Литтл-Уингингу, как ошпаренные флоббер-черви. Они восстанавливали расплавленный асфальт, высаживали новую сирень вместо испепеленной Тепловым Лучом, и, что самое главное, стирали память маглам.

Работа Обливиаторов была грубой, но эффективной.

Миссис Фигг внушили, что она упала в обморок от теплового удара, перепутав звук газонокосилки с сиреной марсиан. Пирсу Полкиссу, дружку Дадли, который случайно выглянул в окно и увидел шагающий Треножник, авторитетно заявили (мигнув вспышкой), что это был просто метеозонд, отразивший свет Венеры в слоях болотного газа. Пирс сидел на крыльце своего дома, тупо кивал и шептал: «Да, метеозонд. Конечно. Никаких марсиан. Болотный газ…»

А в гостиной дома номер четыре происходило событие, которое навсегда изменило расстановку сил в семействе Дурслей.

Вернон Дурсль сидел в своем кресле, бледный, потный и удивительно тихий. Вчера он кричал о ремонте крыши. Сегодня он молчал, потому что его гостиная была заполнена людьми, от которых ему хотелось спрятаться в шкаф.

На диване, всё еще находясь в состоянии легкой прострации, восседал Дадли. Он сжимал в руках свою книгу Уэллса, словно щит.

А напротив них стояла делегация, от которой веяло властью, абсурдом и непоколебимой уверенностью.

Альбус Дамблдор (переодевшийся из ночной рубашки в парадную фиолетовую мантию) сидел в кресле, вежливо предлагая лимонные дольки ошарашенному Фаджу, который стоял у камина. Рядом возвышался Энакин Скайуокер, молчаливо гипнотизируя взглядом телевизор, который, под воздействием его Силы, показывал только статические помехи. Тачи стояла у двери, преграждая путь к отступлению.

И, наконец, в центре комнаты стояла Петунья Дурсль.

Но она не дрожала. Она не заламывала руки.

Петунья слушала Дамблдора, и с каждым словом директора её спина выпрямлялась, плечи расправлялись, а в глазах разгорался огонь, который тлел там долгие, долгие годы. Огонь уязвленной, растоптанной зависти.

— …Итак, мистер и миссис Дурсль, — ласково подытожил Дамблдор, отряхивая крошки с мантии. — То, что продемонстрировал ваш сын вчера вечером, — это не просто магия. Это спонтанное формирование Зеркала Души. Явление колоссальной мощи. Ваш Дадли — волшебник. Причем волшебник с феноменальным, почти пугающим потенциалом визуализации.

Вернон издал звук, похожий на сдувающуюся шину.

— Н-невозможно… — прохрипел он. — Мой сын… нормальный! Он не из этих… ненормальных с палочками! Он будущий директор фирмы по производству дрелей!

— Нормальность — понятие относительное, Вернон, — философски заметил Дамблдор. — Вчера его «нормальность» чуть не испепелила половину улицы.

Петунья шагнула вперед. Она посмотрела на Фаджа, который до сих пор нервно теребил котелок, потом на Дамблдора, а затем перевела взгляд на своего сына.

— Вы хотите сказать… — голос Петуньи дрогнул, но не от страха, а от осознания грядущего триумфа. — Вы хотите сказать, что мой Дадлик… тоже волшебник? Как… как Лили?

— О, смею вас заверить, миссис Дурсль, — Дамблдор радостно улыбнулся. — Его талант в области концептуальной материализации превосходит таланты Лили на этом этапе развития. Призвать проекцию из художественной литературы! Это уровень Магистра!

Петунья медленно закрыла рот.

Вся её жизнь, вся её ненависть к магии строилась на одном фундаменте: она была завидующей сестрой. Обычной, скучной маглой в семье, где Лили была звездой. Она ненавидела Гарри, потому что он был напоминанием о её ущербности.

А теперь?

Теперь её родной сын, её плоть и кровь, её Дадлик оказался не просто волшебником, а гением, способным призывать железных монстров, от которых сам Министр Магии прятался за кустом!

Она победила. Она, Петунья, родила мага, который заткнет за пояс этого хваленого Поттера!

Лицо миссис Дурсль озарилось поистине пугающей, торжествующей улыбкой.

— Мой мальчик… — выдохнула она, бросаясь к Дадли и крепко обнимая его за широкие плечи. — Я всегда знала! Я всегда знала, что ты особенный, Дадлик! Ты не просто нормальный, ты лучше их всех!

Дадли, который только что понял, что его кошмар (мир Гарри Поттера) стал его реальностью, попытался отстраниться.

— Мам… я не хочу в этот замок! Там Гарри! И там эти женщины, которые…

— Глупости! — отрезала Петунья, её голос зазвенел сталью. — Ты поедешь в Хогвартс! И ты покажешь этому Поттеру, кто здесь настоящий… падаван! Да, падаван! — бездумно ляпнула она слово, услышанное от Энакина. — Если он может взрывать машины, то ты можешь призывать… марсиан!

Она резко повернулась к Дамблдору, её глаза сузились.

— Директор. Мой сын не будет спать в чулане. Ему нужна отдельная спальня. И диетическое меню! И чтобы никаких сов, от них перья! И я хочу, чтобы он был… как это у вас называется… старостой!

Фадж поперхнулся воздухом.

— Миссис Дурсль, старостами становятся на пятом курсе, а ваш сын только…

— Он призвал сорокаметрового паука из железа, Министр! — надменно перебила его Петунья, скрестив руки на груди. — Я думаю, он заслужил значок!

Энакин Скайуокер, наблюдавший за этой сценой, еле заметно усмехнулся. Эта магловская женщина обладала амбициями, которые оценил бы сам Палпатин.

Дамблдор миролюбиво поднял руки.

— Мы обсудим все административные вопросы позже, Петунья. Сейчас главное — оформить документы. Мистер Дурсль будет зачислен сразу на третий курс, согласно его возрасту. Ему потребуется ускоренный курс адаптации.

— Я лично проконтролирую его адаптацию, — глубоким голосом произнес Энакин, делая шаг вперед.

Дадли, увидев перед собой мужчину, который вчера одним ударом сломал ногу его Марсианину, сжался в комок.

— Вы, мистер Дурсль, — Энакин посмотрел на испуганного толстяка сверху вниз. — Обладаете огромным потенциалом. Но ваша дисциплина… оставляет желать лучшего. Мы будем бегать. Мы будем отжиматься. Мы будем учиться контролировать ваши страхи, пока вы не сможете вызывать свои машины по щелчку пальцев, а не от испуга перед бродячей собакой.

Дадли сглотнул. Перспектива бегать пугала его больше, чем магия.

— А теперь, — Дамблдор хлопнул в ладоши, поднимаясь. — Корнелиус, нам пора в Министерство. Бумажная работа не ждет. Энакин, Тачи, проводите нашего нового студента в Визжащее Шале. Я думаю, лорд Поттер будет… весьма удивлен встрече с кузеном.

* * *

Визжащее Шале, залитое летним солнцем, жило своей обычной сумасшедшей жизнью.

Гарри и Ольга-Мария всё еще обсуждали теорию о крысе Рона, Хлоя пыталась научить ВВ-тян играть в магловскую игру «Пакман», используя голограммы, а Широ паял новую микросхему.

Внезапно входная дверь отворилась.

В гостиную вошел Энакин. За ним, молча и настороженно, проскользнула Тачи.

А между ними, тяжело дыша, переваливаясь с ноги на ногу и сжимая в потных руках книгу Уэллса, шел Дадли Дурсль.

В гостиной повисла мертвая тишина.

Гарри Поттер, глава Консорциума Айнцберн, медленно опустил чашку с чаем. Его зеленые глаза расширились. Он ожидал увидеть кого угодно: пожирателей смерти, авроров, самого Волдеморта.

Но увидеть здесь своего двоюродного брата, одетого в безразмерную футболку с надписью «Смелтингс», было выше его понимания.

— Дадли? — тихо, с искренним недоумением спросил Гарри. — Что ты здесь делаешь? Тебя похитили?

Дадли посмотрел на Гарри. На мальчика, которого он когда-то считал грушей для битья. Теперь Гарри сидел в центре высокотехнологичной, магической базы, окруженный красивыми, пугающими людьми, и выглядел как хозяин жизни.

Дадли сглотнул. Инстинкт самосохранения подсказал ему единственно верную линию поведения.

— Привет, Гарри, — пискнул Дадли, отступая за спину Энакина. — Я… я теперь тоже… из ваших. Дамблдор сказал, я на третий курс иду. Я… я могу призывать марсиан. Пожалуйста, не бей меня.

Хлоя, сидевшая на спинке дивана, подавилась яблоком.

— Марсиан? Братик, это что за покемон?

Широ отложил паяльник. Его глаза загорелись синим светом «Структурного Анализа».

— Магическое ядро активно. Плотность эфира аномально высокая. Концептуальная привязка к литературному объекту. Гарри, твой брат — Мастер Зеркала Души.

Айрисфиль, только что вышедшая из кухни с подносом свежих пирожков, замерла. Её алые глаза радостно вспыхнули.

— О! Еще один ребенок! — пропела Матриарх, бросаясь к Дадли. — И какой… крупненький! Дедушка Юбштахайт будет в восторге! Нам как раз нужен был кто-то с большой массой тела для тестирования новых кинетических щитов!

Она всучила остолбеневшему Дадли горячий пирожок с шоколадной крошкой.

— Кушай, Дадли! Добро пожаловать в семью! Мы сделаем из тебя идеальное оружие массового поражения!

Дадли Дурсль откусил пирожок. Он был восхитительным.

Мальчик посмотрел на Гарри, на улыбающуюся Айрисфиль, на сурового Энакина и на девочку с лиловыми волосами.

«Возможно, марсиане были не так уж и плохи, — меланхолично подумал Дадли, жуя шоколад. — Но, по крайней мере, здесь вкусно кормят».

Семья Айнцберн официально пополнилась еще одним элементом хаоса. И этот элемент шагал на трех металлических ногах.