Custos Meus||Мой хранитель. (гет)

Элизабет затягивалась всё увереннее, быстро поймав правильный ритм. Затянуться, ненадолго задержать дыхание, мягко выдохнуть. Горький привкус табака на губах больше не казался таким отвратительным, а лёгкое головокружение странным образом утихомирило дрожь в пальцах.

Сириус стоял напротив, не сводя с неё потемневшего, гипнотизирующего взгляда серых глаз, и в этой интимной, пахнущей дымом тишине между ними плавился воздух.

Как раз в тот момент, когда Элси выбросила тлеющий фильтр в приоткрытое окно, докурив до самого конца, тяжёлая дверь тамбура с грохотом отлетела в сторону. На пороге вырос Джеймс.

Поттер-старший проигнорировал шутливый настрой, который Сириус попытался было вернуть на лицо. Джеймс сделал шаг вперёд в душное пространство тамбура, и его взгляд, тяжёлый и непривычно взрослый, сразу же остановился на Элизабет. На лице брата не было прежнего недоумения — он уже знал всё. Лили успела пересказать ему суть грязных подкатов Джонсона, а самого когтевранца, ломающего ногти о перегородки и харкающего кровью, Джеймс лично встретил в коридоре пару минут назад.

От этого зрелища у Поттера внутри всё переворачивалось. Его трясло от ярости на ублюдка с Рейвенкло, но ещё сильнее — от осознания того, что он, старший брат, упустил этот момент, воркуя с Эванс, пока его сестру оскорбляли.

Джеймс подошёл вплотную к Элизабет, бесцеремонно взял её за плечи и заглянул прямо в карие глаза. Он подозрительно повёл носом, уловив шлейф стойкого, едкого табачного дыма, который намертво въелся в её волосы и одежду, но сейчас ему было не до лекций о вреде курения.

— Лили мне всё рассказала, — глухо произнёс Джеймс, и его пальцы на её плечах судорожно сжались. — И этого придурка в коридоре я тоже видел. Элси... Ты в порядке? Эта мразь тебя не коснулась?

— Всё хорошо, Джей. Правда, — тихо, но твёрдо ответила Элизабет, стараясь, чтобы голос не дрожал под его проницательным взглядом. — Он не успел ничего сделать.

Джеймс внимательно вглядывался в её лицо ещё несколько секунд, словно пытаясь отыскать на нём следы испуга. Убедившись, что его младшая сестра цела, невредима и смотрит на него с привычным гриффиндорским упрямством, он облегчённо, шумно выдохнул. Весь его воинственный запал внезапно иссяк, уступая место глухой усталости.

Поттер отпустил её плечи и наконец повернулся к Сириусу. Блэк по-прежнему стоял у стены, лениво скрестив руки на груди, но под этой напускной расслабленностью скрывалось предельное напряжение — он ждал, что Джеймс начнёт выяснять, почему друг полез вперёд брата. Однако Джеймс лишь коротко, понимающе кивнул Сириусу, молча благодаря его за то, что тот успел сделать то, что должен был сделать он сам.

— Возвращайтесь в купе. Скоро приедем, — негромко бросил Джеймс.

Он развернулся и стремительным шагом вышел из тамбура, оставив дверь открытой. Ему нужно было вернуться к Лили, а заодно окончательно прийти в себя.

Элизабет и Сириус снова остались одни, но теперь между ними стояло не только недавнее насилие, но и призрак доверия Джеймса, которое Блэк так сильно боялся предать.

* * *

Едва они вошли в Большой зал, к Блэку подлетела Макгонагалл, яростно раздувая ноздри. Сириус был уверен — была бы она сейчас в облике кошки, её хвост сейчас бы метался из стороны в сторону от бешенства. Она уже знала всё до мельчайших подробностей. Этот ублюдок Джонсон, несмотря на разбитое лицо, успел добежать до дежурных старост на платформе, а те мгновенно передали рапорт декану Гриффиндора.

— Мистер Блэк! — голос профессора трансфигурации прозвучал подобно грому среди ясного неба, заставив притихнуть половину стола Гриффиндора. — Живо за мной в мой кабинет.

Её строгий взгляд так и горел праведным гневом, а губы были сжаты в тонкую, бледную линию. Макгонагалл дышала тяжело, едва сдерживая эмоции, которые буквально переполняли её от такой «прекрасной» завязки нового учебного года.

Сириус лишь лениво склонил голову набок, и на его породистом лице снова заиграла та самая невыносимая, высокомерная ухмылка Блэков, которая доводила преподавателей до белого каления. Он медленно засунул руки в карманы куртки, всем своим видом показывая, что ни капли не раскаивается в содеянном.

— Как скажете, профессор, — обманчиво вежливо, бархатным голосом отозвался он.

Элизабет, стоявшая чуть позади, испуганно подалась вперёд. Внутри неё всё кричало о том, что нужно вмешаться, рассказать декану про мерзкие подкаты Джонсона, про то, что Сириус просто защищал её. Она уже открыла рот, чтобы заговорить, но Сириус, словно почувствовав её порыв, незаметно, но крепко перехватил её за запястье в складках мантии. Он едва ощутимо, но властно сжал её пальцы, призывая молчать и не лезть на рожон. Это была его драка, и подставлять Элси под удар и грязные школьные сплетни он не собирался.

Джеймс, шедший впереди под руку с Лили, резко обернулся на шум. Понляв, в чём дело, Поттер-старший тут же рванулся назад, готовый грудью защищать друга и делить с ним любое наказание, но Сириус бросил на него короткий, резкий взгляд: «Стой где стоишь, Сохатый. Я сам».

— Мисс Поттер, мистер Поттер, марш за свой стол, — отрезала Макгонагалл, заметив это немое шевеление, и круто развернулась, взметнув подол строгой изумрудной мантии. — Живо! А вы, Блэк — за мной.

Сириус незаметно подмигнул побледневшей Элизабет, крутанулся на пятках и вальяжной, абсолютно не испуганной походкой последовал за рассерженным деканом, оставляя Большой зал шуметь сотнями любопытных голосов.

Сириус вернулся всего через четверть часа — распределение напуганных первокурсников к этому моменту уже благополучно закончилось, а на длинных столах факультетов с тихим звоном появилась горячая еда.

Блэк вальяжно опустился на свободное место по левую руку от Джеймса, прямо напротив Элизабет. Внешне он выглядел так, словно просто ходил на приятную прогулку по замку: мантия аккуратно поправлена, на лице — привычная, чуть ленивая ухмылка.

— Ну? — Джеймс тут же подался вперёд, едва не опрокинув кубок с тыквенным соком. Он даже к еде не прикоснулся, карауля возвращение друга. — Что она сказала? Сильно орала?

Элизабет затаила дыхание, крепко сжав в руке серебряную вилку. Она внимательно всматривалась в серое, абсолютно спокойное лицо Сириуса, пытаясь угадать степень катастрофы.

— Маккошка назначила мне месяц отработок у Флитвика, — небрежно отозвался Сириус, потянувшись к блюду с запечённой курицей. На его губах играла самодовольная улыбка человека, который умудрился выйти сухим из воды после хорошей драки. — Сказала, что моё гриффиндорское слабоумие лечится только чисткой кубков и сортировкой старых пергаментов.

Это было действительно далеко не самым худшим наказанием, на которое они могли рассчитывать. Флитвик, декан Когтеврана, хоть и был расстроен поведением своего загонщика Джонсона, сам по себе оставался человеком мягким и отходчивым. Сириус явно не сказал Макгонагалл ни слова о настоящей причине потасовки, оставив Джонсона с репутацией побитого неудачника, а Элизабет — в полной безопасности от сплетен.

— Месяц? — Джеймс присвистнул, но заметно расслабился и наконец-то потянулся за едой. — Ну, Бродяга, легко отделался. Джонсон, небось, сейчас в больничном крыле сопли кровавые на кулак наматывает, а ты всего лишь у Флитвика посидишь.

— Наматывает, — коротко и хмыкнув подтвердил Блэк.

В этот момент он поднял глаза и встретился взглядом с Элизабет. Серые глаза Сириуса, до этого момента казавшиеся абсолютно весёлыми, внезапно потемнели, став глубокими и проницательными. Он едва заметно подмигнул ей, давая понять, что сделка в силе: её имя осталось в тайне, а цена за её защиту уже уплачена. В груди Элси снова разлилось то самое странное, горячее тепло. Она быстро опустила голову, пряча вспыхнувшие щёки за густой завесой своих длинных чёрных волос.

Когда праздничный пир завершился и гриффиндорцы наконец заполонили уютную, освещённую багровыми отсветами камина гостиную, Сириус лениво оккупировал лучшее кресло в углу. Он вытянул длинные ноги, откинул голову назад и замер. Внешне он казался абсолютно расслабленным, но его взгляд то и дело сканировал комнату, неизбежно возвращаясь к Элизабет, которая устроилась чуть поодаль у окна, перелистывая массивный учебник.

Тишину его уединения нарушил шорох мантии. Марлин Маккиннон, эффектная блондинка с их шестого курса, подошла к креслу плавной, кошачьей походкой. О том, что между ней и Блэком в конце прошлого года было несколько жарких ночей, знала добрая половина факультета. Она бесцеремонно опустилась прямо на широкий деревянный подлокотник его кресла, опасно сокращая дистанцию. Марлин склонилась к нему так низко, что её светлые пряди едва не коснулись его лица. Игриво намотав один локон на палец, она провела кончиками ногтей по его плечу, спускаясь ниже, к груди.

— С возвращением, Бродяга, — полушёпотом, с хриплыми, интимными интонациями протянула она, глядя прямо в его губы. — Говорят, ты устроил шикарное шоу в поезде. Соскучился по дракам? Я могла бы помочь тебе расслабиться после отработок у Флитвика.

Внутри Сириуса в этот момент полыхнул сильнейший приступ раздражения, граничащий с глухой тошнотой. Ему чертовски не хотелось чужих прикосновений. Всё, о чём он мог думать — это то томительное ощущение нежной кожи Элси на его пальцах в тамбуре. Но привычная маска рокового сердцееда сработала автоматически. Переключиться на грубость в присутствии Джеймса означало выдать себя с потрохами. Сириус лениво ухмыльнулся, перехватив руку Марлин у самой своей груди.

— Маккиннон, ты заходишь с козырей в первый же вечер, — протянул он своим фирменным бархатным голосом. — Попридержи пыл. Триместр только начался, а у меня впереди целый месяц свиданий с профессором заклинаний. Думаю, мы найдём время обсудить твою... помощь.

Марлин тихо, торжествующе рассмеялась, явно довольная тем, что Блэк принял правила игры. Она склонилась ещё ближе, легко задев губами его скулу в мимолётном, дразнящем поцелуе, прежде чем подняться и усеться в кресло неподалёку. Она закинула ногу на ногу, то и дело бросая на Сириуса откровенные, пошлые взгляды. Блэк в ответ лишь лениво и многозначительно улыбался, поддерживая привычный статус-кво.

Краем глаза он неотрывно поглядывал в сторону окна, где сидела Элизабет. Девушка застыла, уставившись строго перед собой. Книга по чарам, которую она так усердно пыталась читать до появления Маккиннон, теперь сиротливо и бесполезно лежала у неё на коленях. Элси демонстративно игнорировала и раскрытые страницы, и весь остальной мир, упрямо сжав губы в тонкую линию. По её напряжённой, излишне прямой осанке Сириус безошибочно читал то, что она пыталась скрыть — глухую, обжигающую ревность.

Эл резко встала, так что книга с глухим стуком соскользнула с её коленей на ковёр. Подхватив учебник, она стремительным шагом пересекла гостиную и вышла наружу, хотя до отбоя оставалось всего ничего. Её побег из башни выглядел как чистой воды безумие.

Сириус выждал несколько минут, которые показались ему вечностью. Наконец Блэк поднялся, лениво потянулся и, звякнув палочкой по карману куртки, бросил друзьям:

— Я проветрюсь. Пойду покурю перед сном.

Джеймс лишь махнул рукой, увлечённый разговором с Лили. Выйдя из гостиной в прохладный коридор, Сириус остановился. Весёлая ухмылка мгновенно исчезла с его лица. Он задумался: куда могла пойти девчонка в такое время, да ещё и в таком состоянии? Ответ пришел не сразу. Перед глазами вспыхнула картинка: холодный звёздный ветер, открытая площадка и тёмное шотландское небо.

Астрономическая башня.

* * *

Сириус поднялся на башню, в душе яростно матеря того, кто в древности придумал вести к ней обычную, крутую винтовую лестницу вместо какого-нибудь магического подъемника. Ноги после целого дня на ногах неприятно гудели, а лёгкие требовали порции табачного дыма, но Блэк упрямо преодолевал ступеньку за ступенькой, подгоняемый глухим беспокойством.

Едва он толкнул тяжёлую деревянную дверь и шагнул на открытую смотровую площадку, в лицо ему ударил резкий, ледяной ночной ветер, пахнущий высокогорным озером и хвоей. Хогвартс раскинулся внизу бескрайним тёмным полотном, а над головой, точно россыпь бриллиантов на чёрном бархате, горели миллиарды звёзд.

Элизабет стояла к нему спиной, опершись на холодные каменные перила ограждения.

Ветхий подол её школьной мантии испуганно бился на ветру, а длинные чёрные локоны, которые в купе так сильно взбудоражили его воображение, сейчас разметались по её хрупким плечам. Она казалась совсем маленькой и беззащитной на фоне этого огромного, дышащего прохладой неба. Элси даже не обернулась на скрип дверных петель, видимо, уверенная, что её уединение нарушил какой-нибудь случайный староста или привидение.

Сириус замер на пороге, невольно залюбовавшись этим силуэтом. Ярость на Марлин, раздражение от душной гостиной и вечная необходимость играть роль рокового плейбоя мгновенно отступили, стоило ему оказаться с ней один на один на этой высоте. Маски здесь были не нужны.

Он сделал тихий шаг вперёд по каменным плитам, чувствуя, как внутри снова разгорается то самое непозволительное, горячее притяжение.

Он подошёл ближе, бесшумно сокращая расстояние между ними, и одним плавным движением накинул ей на плечи свою тяжёлую кожаную куртку. Вещь, всё ещё хранившая живое тепло его тела и терпкий, горьковатый шлейф маггловского табака, мгновенно укутала её, пряча от ледяного ветра.

Девушка не вздрогнула и не обернулась. Она лишь плотнее вжалась пальцами в каменные перила, словно эта куртка была единственным, что удерживало её сейчас на ногах. По её напряжённым плечам и застывшему силуэту Блэк понял, что она знала о его приходе с самого начала — его шаги по открытой площадке трудно было не услышать.

В груди Сириуса болезненным узлом завязалось дурное предчувствие. Не на шутку встревоженный её глухим, пугающим молчанием, он подался вперёд, перехватил руками холодный камень ограждения прямо рядом с её ладонями и заглянул ей в лицо.

Плачет.

Сердце Блэка пропустило тяжёлый, оглушительный удар. По бледным, обветренным на ночном воздухе щекам Элизабет беззвучно катились крупные, блестящие в лунном свете слёзы. Нос у неё смешно покраснел, а нижняя губа дрожала отчаянно и прерывисто, пока она изо всех сил пыталась сдержать рвущиеся наружу рыдания. В её тёплых карих глазах, которые ещё пару часов назад так яростно метали искры в тамбуре, сейчас застыла глубокая, детская обида. Обида, причиной которой был он сам.

Видеть её слёзы после того, как он только что избил человека в кровь ради её безопасности, оказалось для Сириуса самым суровым наказанием. Вся его напускная ленивая уверенность, чистокровная гордость и маски рокового плейбоя осыпались пеплом к их ногам.

— Элси... — хрипло, почти умоляюще позвал он, и его рука сама неосознанно дёрнулась к её лицу, желая тыльной стороной ладони стереть эту мокрую, обжигающую дорожку с её нежной кожи. — Мерлин, маленькая Поттер, ну ты чего? Из-за чего ты плачешь?