Сбывшаяся мечта Рональда Уизли. Рональда Дж. Уизли (джен)

Дядя Том сказал, что ему нужно вино, которое должно на сутки оставаться в уже очищенной от чего-то ядовитого Чаше. Вино будет лечебное и Рон должен пить это лекарство по-маленьку, пока Печать на магическом ядре у него бледнеет. До полного исчезновения. А этот процесс займет не меньше, чем месяц времени. На вопрос мальчика почему так долго, дядя Том сначала посмеялся над его, Рона, недалекостью, потом до него дошло, что он разговаривает не со взрослым человеком, а с ребенком и принялся за объяснениями.

— Представь себе, Рональд, что ты обычный человек и не владеешь магией, — заговорил он издалека. — А теперь, представь картину: у тебя есть очень ценная, очень ценностная чаша. Ты знаешь, что она у тебя единственная и замены ей не будет никогда. Представил? — Рон кивнул головой и скосил взгляд да проблескивающую драгоценной украсой чашу из Гринготтса. — Вдруг, тебе не повезло и чаша сломалась...

Рука мальчика взлетела и накрыла его округлившийся рот.

— Нет Репаро, нет иных способов, чтобы её восстановить, кроме как медленно, кусочек за кусочком собирать стекло и лепить друг к другу, надеясь, что труд оплатится кривоватым, но восстановлением любимой посудины.

— Если спешить, результат будет просто видимость той чаши, плохая иммитация её первоначальной, целостной... Я понял. Буду терпеливо пить из вашей чаши лечебное вино, чтобы медленно, частями удалять печать.

— Да, Рональд, — ответил дядя Том. — Теперь вернемся к твоей запятнанной ауре. Ты, как и все младенцы, родился чистым от скверны, — он посмотрел внимательно на задумавшегося мальчика и его накрыло ощущение правильности своего выбора будущего сына. — Живя рядом с родителями и старшими братьями, ты подхватил «заразу», если можно так назвать ту тёмную муть, что ползает в коконе твоего аурного тела. Надо её смыть. Раз и навсегда. И создать иммунитет к подобным проклятиям. Чаша, которую ты принес из банка, это не простая чаша. Это знаменитая Чаша Пенелопы Хаффлпафф, слышал о ней? — Мальчик кивнул головой, забыв моргать глазами. — Любая жидкость в ней превращается в лекарство, способное лечить все заболевания, даже такие, как у тебя и твоей семьи, но его надо пить длительное время...

— Но ты лечишь только меня, — подал голос Рон.

— А ты хочешь, чтобы подлечилась вся твоя семейка, так?

Рональд задумался. Представил себе это — приходит он к мамаше или к папаше и говорит им: «Знаете, я могу удалить клеймо Предательства с вас. У меня есть особая чаша, которая...». Сколько секунд эта чаша останется у него? В его семье? Зная преданность родителей директору Дамблдору, они немедленно позовут его в «Нору», чтобы передать ему этот сосуд. И... прощай, прощай, Чаша Основательницы, мы тебя больше не увидим!

— Однажды может и подумаю, но пока я маленький и беззащитный, я как безгласная буква алфавита. Такую ценную вещь они у меня просто изымут. Может, меня никто не замечает, не слушает и редко кто со мной разговаривает, но чашу в моих руках сразу заметят и отнимут.

— Хм, какие высокие отношения у тебя с твоими кровными родственниками! — воскликнул мужчина и криво улыбнулся.

Рональд задумался, вспоминая наступившие в мужчине изменения. После очищения Чаши от того яда, о котором говорил дядя Том, сам он оживился, потеряв свой полудохлый вид, и стал выглядеть почти как обычный, пусть и очень худой, но вполне в своем уме и кондиции человеком. И начал более чем хорошо справляться с палочкой Чарли.

Однажды, несколько дней после начала лечения, дядя Том позвал Рона, постукивая особым образом по полу. Увидев входящего мальчика, он сразу задал ему вопрос:

— Рональд, ты упоминал, что у твоего брата Персиваля есть любимое животное, некая крыса без мизинца на передней правой лапки.

— Да, есть, — подтвердил Рон. — Короста... Крысюк. Он сейчас дома находится, Перси привёз его с собой на Рождественские каникулы.

— О, какая удача! — воскликнул мужчина. — Принеси мне эту крысу Коросту, Рональд, хочу взглянуть на нее.

— Принесу, почему бы и нет. Заберу из комнаты Перси, пока он обедает. Но, зачем он тебе?

— Есть у меня смутные сомнения, хочу проверить так ли это... Обещаю, экспериментов над крысой делать не буду, только брошу одно заклинание. Перед тобой.

Превращение Коросты в низенького роста толстенького мужичка Рон не ожидал. Но это произошло перед его глазами и мальчик забыл как дышать, глядя на то, как тот внезапно бросился в ноги дяди Тома, стал целовать его голые ступни, реветь и вопить:

— Мой Лорд, мой великий Повелитель, Питер так виноват, так виноват... Просто наслаждался жизнью, пока милорда тут железом к стенке приковали, кормили объедками...

— Силенцио! — Рявкнул дядя Том таким голосом, что Рон чуть не описался от страха. Побелев от ужаса, он смотрел на разыгрывающуюся перед ним сцену с немым непониманием. — Слушай сюда, Питер! У меня для тебя две задачи и ты должен мне подчиниться! — Голос дяди Тома наполнился стальными нотками. Под хныкающим толстячком появилось мокрое пятно. — Первая, принесёшь мне мою Тисовую палочку. Сегодня! А назавтра у тебя другая задача. Крысой, незаметно залезаешь в карман Артура Уизли и вместе с ним переместишься в Министерство магии. Там выждешь момента, когда он пройдёт мимо кабинета Главы ДМП. Как увидишь его, сразу обратишься в своею человеческую форму и сдашься Главе ДМП. Лично ему...

— Ей, дядя Том! — прервал монолог мужчины Рон. — Нынешний Глава ДМП это мадам Амелия Боунс, мисс.

Глаза дяди Тома, на секунду сверкнули красными искрами, становясь как две стекляшки. Мужчину стало потряхивать, словно от озноба. Его сознание, так показалось Рональду, уплыло куда-то далеко отсюда.

— Дядя Том? Что с тобой? — неуверенно подал голос мальчик, отступив шаг назад.

— А, ничего, ничего... Я тебя напугал? — вскрикнул мужчина покаянно и протянул руку с наручником к нему. Его глаза вернули свой обычный тёмный цвет и взгляд снова стал осмысленным. — Этот анимаг, Питер Петигрю, много лет скрывался у вас дома, изображая из себя крысу, домашнего любимца твоего брата. В то время в магмире его мертвым считают, убитым Сириусом Блэком, который уже десять лет отбывает пожизненный срок в Азкабане. Блэка надо вытащить из тюрьмы и оправдать, он нужен нам с тобой, чтобы мы закончили наше дело. И в этом нам поможет вот этот вот мужчина, Питер Петтигрю, якобы Герой магмира, награжденный Министерством «посмертно» Орденом Мерлина третьей степени. Понимаешь?

— Понимаю, дядя Том, и не осуждаю. Просто, я никак не подозревал, не ожидал, что...

— Если тебе страшно то, что произойдет сейчас здесь, выйди...

— Милорд, великий Повелитель, я вас прошу... — стал пресмыкаться Питер, лобызая ноги дяди Тома.

Который отбросил пинком толстячка подальше от себя и снова посмотрел на мальчика. Рон всё понял. Крысюк был виновен в подставе незнакомого, по всей вероятности невинного человека, и должен понести свое наказание. А Рон, он еще маленький, чтобы смотреть на наказание взрослого мужика.

Он повернулся к двери и тихо захлопнул её за собой, потом сжал рукой замок, тот щёлкнул. Всё, дальше пусть дядя Том сам действует. Он умный и у него к Рону Долг жизни.

А Рон не дурак, чтобы мешаться между кулаками мстящего мужчины.

* * *

Однажды вечером, спускаясь по лестнице, он подслушал разговор родителей. Старшие братья Рона уже вернулись в Хогвартс и в Норе из детей остались только он и Джинни. Сестра играла в своей комнате в куклы, пока Рон бродил по дому никем незамечанный.

— Питер так нигде не нашёлся, — услышал он тихий голос матери из кухни. — Перси отбыл в безутешном состоянии, переживая за своего любимчика. Надо найти ему другую крысу, чтобы... — голос матери заглох.

Ответ отца пришёл через некоторое время.

— Нашёлся, Молли, нашёлся... — вздохнул он. — Да ещё в самое неудачное время и в самом неподходящем месте...

— Где?

— Перед дверью Амелии Боунс, в момент, когда она выходила из своего кабинета.

Мать пискнула и что-то неразборчивое забормотала. Рон слез на две ступенки вниз по лестнице, чтобы видеть открытую дверь кухни и слышать разговор родителей яснее.

— ... скажет Альбус, Арчи? И как он в Министерстве оказался?

— Я сам его принес, Молли, сам. В кармане мантии. Утром одел, не заметил попутчика и ... вот. Такие дела.

— И что дальше? — голос матери был писклявым, полон паники и ужас. — Нас осудят?

— Не знаю, Молли. Питер жил у нас крысой сколько — три-пять лет? Нам никак не открутиться оправданием, что анимага в нашей крысе не заметили... — Писк отчаяния матери прервал слова отца и Рон весь сжался. — Надо, как бы там не было, сообщить Дамблдору, чтобы он принял какие-либо меры... — Послышался стук кулаком по столешнице. — Да какие там меры, Молли, если Боунс немедля схватила Питера за шкирку и давай допрашивать с Сывороткой. Нам не отвертеться.

— Скажем, что ничего не знали, с крысой не занимались, она все время была с кем-нибудь из наших сыновей. Лучше, скажем, что он был Рончику любимчиком. Рон, он... — Они замолкли, думая над такой постановкой вопроса. — Последние два месяца Рончик вообще стал мне очень помогать с нашим вторым постояльцем. Тем, кто на чердаке...

— Молли, ты с ума сошла? — крикнул Артур. — Пускать мальчика к Тому-которому одного, как ты до этого додумалась? Зачем?

Голос матери стал более громким и в нем прозвучала хитринка:

— Магические выбросы у нашей доченьки начались и мне пришлось чаще её уводить из дома, чтобы та не разнесла все к чёртовой матери...

«Ой, дурааа, — подумал Рон. — Никакие это не выбросы Джинни, это дядя Том начал магичить!»

Тем временем миссис Уизли продолжала рассказывать:

— Мне некогда за твоим «любимчиком», хе-хе, убирать. На голого мужика смотреть надоело. А Рона мне не жалко. Закрыла окна на крыше чердака, чтобы потемней стало. Обещала ему, что если он начнет мне помогать с уходом, то к следующему году я лично подарок ему сделаю — новую метлу. Чтобы на втором курсе он летал как птица во время занятия с Роландой Хуч.

— А он, что?

— А что он? Согласился, естественно.

— Но он, по-любому, отличил бы упыря от живого человека, мужчины...

— Ага-ага, но и я ведь не дура! Я придумала хитрость. Сказала мальчику, что у упырей странность есть — если ты их не видишь, они тебя тоже не видят и не замечают твоё присутствие.

— И что?

— А то. Я завязала Рону глаза, всучила ему лоханку с кашей для постояльца и толкнула его внутри. Он принес тому пищу и сразу вышел... И так, он стал делать каждый день. Входит с завязанными глазами, оставляет лоханку на пол ближе к позвякивающим цепям и выходит. Очень послушный мальчик. А мне только то и остается — махнуть палочкой один раз в два, а то и в три дня Тергео и Еванеско через тесный проём двери и всё. Я свободна.

Некоторое время из кухни не доносилось ни звука — тишина затянулась на несколько минут и Рон подумал, что ему пора ретироваться. Так и так больше ничего нового не узнает. Сделал шаг к выходу, с намерением спрятаться в сарае, но так и остался с поднятой в воздухе ногой. Остановил его голос отца:

— Ну, ладно, Молли, пусть мальчик старается дальше. А, если что пойдёт не так, выход есть. Сотрем ему память и всё. Шито-крыто. Обливиэйт решает все проблемы, как когда-то...

Сердце Рональда наполнилось горечью. Ему стало противно до тошноты находиться под одной крышей с этими людьми, которые были готовы из своего самого младшенького и ни в чем неповинного сына, сделать овощ в угоду своему комфорту и свободе передвижения. Он изменил направление движения и тихой сапой отправился наверх, где, открыв дверь чердака и все находящемуся там постояльцу рассказал.

Дядя Том молча слушал, вертя в руках незнакомую Рональду, темного цвета палочку и раздумывал некоторое время. Потом посмотрел мальчику в глаза и сказал:

— Спокойно, Рональд, все развивается по плану. Мы, в ответ, сделаем вот так. Как только из Гринготтса придёт сообщение, что нашлась моя тетрадь-дневник, немедленно ускоряем процесс нашего с тобой освобождения от неподходящего окружения. — На некоторое время мужчина задумался и наконец, более низким голосом спросил: — А ты, Рональд, по родным скучать не будешь?

Мальчик почесал пальцами свою рыжую макушку, отводя взгляд всторону. Вздохнув глубоко, он решительно ответил:

— Буду. Я люблю маму с папой. Братьев и сестру тоже люблю. Как бы те ко мне ни относились, они моя семья, мои самые близкие люди. Хотя, я не совсем их понимаю.

— Что тебе непонятно, Рональд?

— Скажем так, обо мне они часто забывают — это понятно. Я ведь шестой по-порядку и так далее. Надоело маме и папе растить мальчиков. Но они и о себе не заботятся, раз никто так и не задумался над тем, как улучшить положение семьи. Не говоря уже о Печати предательства...

Прикованный к стене мужчина горестно вдохнул-выдохнул и одной рукой разлохматил рыжие лохмы на голове Рона.

— Ничего, сынок, прорвемся! — сказал он и мальчик окончательно поверил своему другу.

* * *

Сообщение из волшебного банка пришло к Рональду глубокой ночью с неприметного вида сипухой. Письмо было коротенькое:

Тетрадь в наличие. Можно забрать в любое время завтра ночью. Портключ прилагается, пароль «Бродрок».»