Прощай, мой табор (джен)

Глава пятая.

"Кай амэ джяса, кай нэ джяса..."

(из цыганской песни)

"Раз я цыганка, то со мной можно делать всё что угодно?! Ты ошибаешься!"

(из к/ф "Есения")

— А может, маме-то всё-таки НАДО было сказать? — вдруг спросил я, остановившись.

— Палсо?! — брат, обернувшись, взглянул на меня с нескрываемым удивлением.

— Так неудобно же. Мама же всё-таки, а мы у неё даже разрешения не спросили.

— Неудобно штаны через голову надевать. Или ты думаешь, она вот так взяла и отпустила бы?

— Нет, не думаю, — вынужден был сознаться я.

— И вообще, тебе ещё не надоело маменькиным сынком-то быть? — продолжал брат. — Вон остальные цыганские дети сами собой растут, как ветер в поле, а ты...

— Да, мне это нравится, — согласился я. — Но также мне не нравится, например, быть рождённым от вампира, но кто меня спрашивал-то? Кто меня вообще в этой жизни о чём-то спрашивал?

— Да, и вот кто вообще только пустил этих сволочей в этот мир... — покачал головой Ульпо. — Вот сидели бы у себя, в СВОЁМ мире, так нет...

Он выпрямился, глядя полным гнева взглядом куда-то вдаль, поверх моей головы.

И вдруг я отчётливо увидел, что он сам вообще-то и есть самый настоящий вампир. Высокий и худой, чёрные волосы, породистое лицо, тонкий орлиный нос... Только глаза — синие, а не чёрные, как у них...

— А ты ведь сам похож на них, — начал было я. — Вон у тебя нос...

— А у тебя — глаз! — огрызнулся он. — В зеркало-то давно смотрел? Не забыл, что у тебя зрачок в правом глазу размыт кровью? Ну и какие после этого ещё нужны кому-то доказательства твоего происхождения от вампира?!

— Ну, ты не сравнивай, пожалуйста! — возмутился я. — Я-то во всём остальном в свою фейрийскую бабушку пошёл, и если на странные глаза не смотреть, вполне себе по-деревенски выгляжу! А вот ты выглядишь по-господски, в вампиров!

— Слушай, цыганёнок, — усмехнулся брат, — а ты мне случайно не завидуешь?

— Случайно завидую, — вынужден был признаться я, раз уж он всё равно меня раскусил. — Я же в смысле происхождения ещё поблагороднее тебя буду, ведь мои веталийские предки мужского пола вайдами все были. А выгляжу при этом как какой-то кухаркин сын! Вон мама как-то ходила гадать к богатой ведьме, так у той была кухарка, и у неё сын и то лучше меня выглядел!

Да, и вот почему из всей нашей семьи в эту самую фейрийскую бабушку пошёл именно Я?! Мне что, одного маленького роста мало? Вот есть ли вообще в жизнь справедливость, спросить бы...

— Зато ты кхэрэ живёшь, — неуклюже попробовал утешить меня брат.- А я — нет.

— Жаль, что и ТВОИМ домом наш табор не стал, — вздохнул я.

— И не станет, — Ульпо отвернулся и зачем-то стал разглядывать ствол ближайшей чинары. — Убегу я отсюда.

— Не говори глупостей, — перебил его я. — И вообще, пошли всё-таки уже лучше корни для зелья искать наконец.

— Кай амэ джяса? — прямо как в песне спросил брат и завертел головой.- В первопоселенских книгах написано, мандрагора растёт под сухими ветками деревьев. Но что-то я не вижу тут таких.

— Ух ты, пшала, ты ещё и КНИГИ читаешь?! — с завистью спросил я.

— Аи, я же говорил тебе. Читал у отца... Ладно, пошли посмотрим, что вон на той чинаре за ветка, нге сухая ли.

Он двинулся в означенном направлении, и я пошёл за ним.

— А кровососы всё-таки сволочи, — повторил вдруг он, обернувшись. — Если почти самый могущественный народ на земле, так думают, сразу здешними хозяевами стали?! Эх, Потомков на них нет!

— Копать ТЫ будешь? — вместо ответа спросил я, не желая продолжать тему.

— Да, я, — Ульпо, явно тоже волнуясь, взял протянутую лопату. — Я же старше и Темнее, поэтому буду именно я.

— И кто это вообще только выдумал, что для зелья обязательно нужен СВЕЖИЙ корень? — вздохнул я. Которому уже что-то резко расхотелось вообще со всеми этими дурацкими мандрагорами связываться.

Да и разве нельзя было вообще без них обойтись в рецепте, а?..

— Значит, нельзя, — откликнулся брат (оказывается, я произнёс это вслух и даже не заметил). — Ты же знаешь, магия никогда ни у кого ничего не спрашивает. В том числе и то, хочешь ли ты что-то делать. И кстати, тебя же никто силой в лес не тащил, ты сам пошёл.

Он слегка ткнул лопатой в землю, примеряясь, с чего начинать копать. И вдруг резко выпрямился, будто что-то заметив, и заорал:

— Алеко, смотри! Кровосос!

— Где?! — теперь настал уже мой черёд вертеть головой.

— Да не там. Вон за тем кипарисом, что возле сломанной чинары, — показал брат пальцем. — Теперь видишь?

Я посмотрел в требуемую сторону и наконец увидел между деревьев высокую фигуру в чёрном, стоявшую к нам спиной.

— И чего ему тут только понадобилось?! — недовольно поинтересовался я.

— Спроси что полегче, — пробурчал в ответ Ульпо. — Я вот понятия не имею. и не хочу знать, если честно. Знаю только, что гады они все, как я уже говорил, как и наш дорогой папочка. Думают, всё им можно, в том числе и с женщинами делать что хотят! И особенно с вашими, раз те — цыганки!

А кстати, помнится, дядя Алмаз как-то сказал, что, мол, назвать характер Ульпо "сложным" было бы слишком мягко. И не потому ли это, случайно, что мой брат и по характеру тоже в этих самых кровососов и пошёл?..

— А ЧТО он всё-таки делает-то, не пойму? — переспросил я, напряжённо вглядываясь и отметая уже вообще-то поднадоевшие плохие смысли о брате.

— Разрыв-траву собирает, не иначе, — вдруг сообразил Ульпо, вновь указывая пальцем на фигуру. — Вон, видишь? А ведь её и так же ни хрена уже в лесах нет! Ах ты сволочь, да чтоб тебя самого разорвало...

И вдруг, к нашему несказанному изумлению, фигура незваного гостя действительно взорвалась мощным кровавым фонтаном, будто повинуясь его слову.

Мы с братом переглянулись. И так быстро, как в тот раз к баро, мы никогда ещё до этого в жизни не бегали...