Агент Эл (джен)

Первые пару недель Джей пытался делать вид, что ничего не происходит.

Он всё так же врывался в штаб с пакетом горячих хот-догов, всё так же травил байки червям в зоне отдыха и с неизменным азартом выбивал из Зэда новые модификации оружия, будь то Деатомайзер, дезинтегратор или сверчок. Но тишина, поселившаяся на пассажирском сиденье их «Форда», становилась всё более плотной.

Эл изменилась. Это проявлялось в мелочах, которые для любого другого человека остались бы незамеченными, но Джей был слишком хорошим копом.

Она перестала улыбаться его шуткам. Нет, она не грубила и не закатывала глаза, как раньше. Она просто кивала — вежливо, отстранённо, словно коллега по офису, с которым тебя связывает только общий график смен.

— Эл, ты вообще меня слышишь? — Джей щелкнул пальцами перед её носом.

Они сидели в засаде на 55-й улице. За окном шел второй час ночи. Лорел смотрела на панель приборов, на которой тихо мигал датчик био-сканера.

— Слышу, Джей. Ты в третий раз рассказываешь, как на прошлой неделе уклонился от щупальца скальмарбея.

— И это была отличная история! — он откинулся на подголовник и внимательно посмотрел на неё. — Ладно. Выкладывай. Что происходит? Ты уже какую неделю ходишь такая, будто тебя нейрализовали, но забыли вложить новую личность.

Лорел не сразу повернулась к нему. В полутьме салона её профиль казался высеченным из камня.

— Вчера я навещала свой старый дом, — тихо сказала она.

Джей напрягся. Правила Агентства были железобетонными: никакого контакта с прошлым. Никаких просмотров старых квартир, никаких звонков родственникам. Для всего мира агентов ЛвЧ больше не существовало.

— Эл... ты же знаешь устав. Зэд за такое...

— Я не заходила внутрь, Джей, — перебила она. — Я просто стояла на другой стороне улицы. В моем окне горел свет. Там теперь живет какая-то пара. Девушка поливала цветы на подоконнике — те самые, которые я посадила за три дня до того, как встретила вас в морге.

Она повертела в руках чёрные очки.

— Они выбросили мой любимый торшер. И перекрасили рамы. Я смотрела на неё и пыталась вспомнить, каково это — волноваться из-за того, что цветы высохнут. Каково это — радоваться пятнице. Каково это — быть настоящей.

— Мы делаем настоящую работу, Эл! — в голосе Джея впервые прорезались резкие, защитные ноты. — Мы спасаем эту планету каждый божий день! Если бы не мы, ту девушку с её цветами вчера сожрал бы любой черталопод с планеты Хрень!

— Спасаем? — Лорел наконец повернулась к нему, и в её глазах Джей увидел не злость, а глубокую, выжигающую усталость. — Джей, мы не спасаем их мир. Мы отрезали себя от него. Мы сидим в этой стерильной коробке, носим одинаковые костюмы и думаем, что мы боги, контролирующие хаос. Но мы просто призраки. У тебя есть хоть один человек за пределами этой машины, который знает твоё настоящее имя? Который спросит, как прошел твой день, не потому что надо сдать рапорт Зэду?

Джей замер. Слова попали точно в цель, больно и наотмашь. Он хотел отшутиться, выдать очередную каламбурную фразу в своем стиле, но язык не повернулся.

В глубине души он знал, что она права. Он сам иногда просыпался в четыре утра в своей пустой съемной квартире ЛвЧ и минуту не мог вспомнить, кто он — Джей или Джеймс Эдвардс III. Но для него этот риск был ценой за безопасность Вселенной. А для неё... для неё эта цена оказалась неподъёмной.

— Я медик, Джей, — тише добавила она. — Я привыкла спасать жизни так, чтобы видеть глаза людей, которые живут дальше. А здесь... я просто стираю их. И с каждым щелчком нейрализатора мне кажется, что я стираю кусочек собственной души.

Датчик на панели внезапно заверещал, сигнализируя о приближении цели.

Джей молча выключил сирену, взялся за руль и выжал газ. Автомобиль рванул с места, растворяясь в ночном потоке.

Больше в эту ночь они не сказали друг другу ни слова. Трещина, пробежавшая между ними, окончательно превратилась в пропасть.