Агент Эл (джен)

Запах в заднем дворе круглосуточной прачечной в Бруклине напоминал смесь сожжённой проводки, тухлого папоротника и дешёвого стирального порошка.

— Я же говорил тебе, Эл, — Джей прислонился плечом к кирпичной стене, крутя на пальце массивные ключи от штабного Форда. — Просто ещё один вторник. Пришелец из Галактики М-31 решает, что стиральная машина — это отличный портал для контрабанды сверлунных слизней.

— И ты, конечно, абсолютно спокоен, — Лорел пролистала данные на портативном планшете Агентства, даже не подняв головы. Чёрный костюм сидел на ней как влитой, хотя она всё ещё иногда ловила себя на мысли, что ищет карманы, которых в этой форме предусмотрительно не сделали. — Если не считать того, что ты перепутал кнопки на импульсном бластере и чуть не превратил хомяка местной хозяйки в жидкую плазму.

— Хомяк был подозрительным! — Джей поднял палец. — Он смотрел на меня так, будто знал о вселенной побольше Кея и Зэда вместе взятых. И вообще, мы сработали идеально. Слизни упакованы, портал перекрыт, у хозяйки прачечной в голове теперь стойкое убеждение, что у неё просто взорвался старый бойлер.

Лорел наконец опустила планшет и посмотрела на Джея. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как они стали напарниками. Первые недели были похожи на ураган: бешеная эйфория от осознания, что Вселенная огромна, что инопланетяне живут на соседней улице, а в руках у неё — технологии, о которых человечество не осмелится мечтать еще пару веков.

Они были идеальным дуэтом. Два новичка, пришедшие в ЛвЧ с разницей в один день. Никакой иерархии, никакой старой школы Кея с его молчаливой угрюмостью. Они подкалывали друг друга без остановки, спорили из-за музыки в машине и разгребали мелкий суматошный хаос Нью-Йорка с легкостью людей, которым кажется, что они поймали бога за бороду.

— Идеально? — Лорел кивнула на угол улицы, где одиноко горел тусклый фонарь. — А тот парень на велосипеде? Который выехал из-за угла, когда ты палил по слизням?

— Я нейрализовал его до того, как он успел затормозить, — отмахнулся Джей. — Сказал ему, что он увидел падающую звезду, потерял равновесие и вообще ему пора домой к жене. Парень уехал счастливым.

— Ему четырнадцать, Джей. У него нет жены.

— Ну... значит, у него появилась мотивация! — Джей усмехнулся своей фирменной, слегка наглой улыбкой. — Да ладно тебе, Эл. Сработано? Сработано. Земля спасена? Спасена. Поехали в штаб, там черви опять заварили тот вонючий кофе с корицей, а у меня ноги гудят.

Лорел не ответила. Она повернулась и посмотрела на тёмные окна жилого дома напротив. Где-то там, на третьем этаже, за шторами горел мягкий жёлтый свет. Обычные люди пили чай, ругались из-за немытой посуды, смотрели дурацкие шоу по телевизору и понятия не имели, что в сотне метров от них пятиглазое существо размером с собаку пыталось сбежать через барабан стиральной машины «Standard 1994».

Джей уже шагал к машине, покручивая ключи и что-то напевая под нос. Он жил этой динамикой. Для него весь мир был большой, опасной, но чертовски увлекательной игрой, в которой они были главными героями в идеальных костюмах.

А Лорел стояла в холодном бруклинском воздухе и впервые поймала себя на странном, ещё едва уловимом чувстве.

«Мы стираем их воспоминания за три секунды, — подумала она, глядя на то место, где стоял мальчик на велосипеде. — А сколько времени нужно, чтобы переписать нас самих?»

— Эл! — крикнул Джей, уже отперев пассажирскую дверь. — Ты застряла или ждёшь особый межгалактический лимузин? Садись, моя очередь выбирать музыку!

Лорел встряхнула головой, отгоняя навязчивую мысль, коротко улыбнулась и сделала шаг к машине.

— Если ты снова включишь свой рэп, я запру тебя в отделе изоляции с жуками-пердежниками, — сказала она, садясь на переднее сиденье.

— Это классика, детка, — усмехнулся Джей, заводя мотор. — Привыкай. Мы здесь ненадолго.

Форд сорвался с места, растворяясь в ночном Нью-Йорке. Они оба ещё не знали, насколько второй частью этой фразы Джей окажется прав.

Дождь барабанил по крыше чёрного «Форда» с одуряющим монотонным гулом. Нью-Йорк сыпался влажной неоновой моросью, превращая вывески круглосуточных закусочных в размытые расплывчатые пятна.

В салоне пахло остывшим китайским фастфудом и мокрой шерстью.

— Да ладно тебе, Эл, Тупак и Бигги — это музыка века, а ты включаешь мне какой-то унылый британский рок! — Джей отпил из бумажного стаканчика и сморщился. — И кофе в штабе с каждым днём всё больше похож на мазут. Надо сказать Зэду, чтобы он заставил червей чистить фильтры хотя бы раз в столетие.

Лорел молча смотрела в боковое стекло. На углу 42-й улицы под козырьком закрытой аптеки стоял мужчина в помятом плаще. В руках он держал старый кожаный портфель, а из-под длинного рукава каждые пару минут выпростался тонкий, покрытый чешуёй отросток с двумя крошечными ноздрями — ловил запахи ночного города.

— Он ждёт курьера с Закатной системы, — тихо сказала Лорел, не поворачивая головы. — Третья неделя на Земле. У него дома осталась семья, а здесь он торгует нелегальной космической пыльцой, чтобы выплатить долги за визу.

Джей перевёл взгляд на парня в плаще, а потом посмотрел на Лорел:

— Эл, он контрабандист. У него в портфеле вещества, от которых у половины Манхэттена мозги вытекнут через уши. Давай без философии, ладно? Наша работа — запаковать его и выпить нормальный кофе.

Они вышли из машины одновременно. Дождь мгновенно облепил костюмы.

Всё произошло за считанные секунды — с той отработанной, синхронной гладкостью, к которой они привыкли за эти месяцы. Джей зашёл справа, перекрывая отход к переулку. Лорел сделала шаг навстречу. Пришелец дернулся, сунул руку в портфель, но Лорел уже выбила его лёгким подсеком и прижала декомпрессор к его шее.

Тварь зашипела, чешуйчатый отросток втянулся, и через секунду контрабандист обмяк на мокром асфальте.

— Идеально, — Джей подхватил портфель и свистнул. — Быстро, чисто, без шума...

— Агенты!

Джей и Лорел резко обернулись.

Из дверей аптеки вышла женщина. Обычная женщина лет тридцати пяти в домашнем халате и с пластиковым пакетом лекарств в руках. Она стояла в шаге от них, уставившись широкими, полными ужаса глазами на лежащее на земле тело и на футуристические пушки в руках людей в чёрном.

— Что... что вы с ним сделали? — её голос дрожал. — Вы его убили? Я... я сейчас вызову полицию!

Джей вздохнул, привычным движением достал из внутреннего кармана серебристый цилиндр и с лёгким щелчком выдвинул панель.

— Эй, мисс, успокойтесь, всё под контролем, — он сделал шаг к ней, его голос мгновенно включил режим обаятельного копа. — Никто никого не убивал. Просто легкий приступ. Посмотрите вот сюда, буквально на секунду...

— Джей, подожди, — вдруг тихо произнесла Лорел.

Он не слушал. Вспышка.

Яркий, стерильно-белый свет на мгновение выхватил из темноты каждую каплю дождя, стены аптеки, лицо женщины и застывшую полуулыбку Джея.

— Отлично, — Джей опустил нейрализатор. — Значит так, милая барышня. Вы только что купили аспирин. На улице идёт дождь. Вы увидели, как съемочная группа снимает шоу для ТВ, посмеялись, пожелали им хорошего вечера и пошли домой к мужу варить суп. Понятно?

Женщина несколькими мгновениями моргала. Глаза её, секунду назад полные живого, настоящего человеческого страха, постепенно становились пустыми и гладкими, как полированное стекло.

Она повернулась и побрела по лужам, неловко переставляя ноги.

Джей вытер каплю дождя с носа и ухмыльнулся:

— Видела? Как по маслу. Обожаю эту штуку.

Он пошёл к машине, таща за собой бессознательного контрабандиста.

А Лорел осталась стоять под дождём. Она смотрела вслед уходившей женщине. Та шла ровно, но в её походке было что-то глубоко правильное и одновременно жуткое. Словно из неё только что вырезали кусок жизни — вместе с её страхом, её настоящим прозрением, её правдой.

Лорел опустила взгляд на свои ладони в черных перчатках.

— За три секунды, — шепотом проговорила она сама себе. — Ты просто забрал у неё десять минут реальности, Джей.

— Эл! Ты опять застыла? — крикнул Джей, захлопывая багажник. — Погнали, а то пришелец проснется и изгадит нам весь ковролин!

Лорел ничего не ответила. Она села в машину, но на этот раз не стала спорить про музыку. Внутри у неё завязывался тяжелый, ледяной узел.

Она поняла кое-что важное: Джей кайфовал от того, что они меняли мир. А она впервые осознала, что они этот мир постепенно уничтожают. И себя вместе с ним.

Первые пару недель Джей пытался делать вид, что ничего не происходит.

Он всё так же врывался в штаб с пакетом горячих хот-догов, всё так же травил байки червям в зоне отдыха и с неизменным азартом выбивал из Зэда новые модификации оружия, будь то Деатомайзер, дезинтегратор или сверчок. Но тишина, поселившаяся на пассажирском сиденье их «Форда», становилась всё более плотной.

Эл изменилась. Это проявлялось в мелочах, которые для любого другого человека остались бы незамеченными, но Джей был слишком хорошим копом.

Она перестала улыбаться его шуткам. Нет, она не грубила и не закатывала глаза, как раньше. Она просто кивала — вежливо, отстранённо, словно коллега по офису, с которым тебя связывает только общий график смен.

— Эл, ты вообще меня слышишь? — Джей щелкнул пальцами перед её носом.

Они сидели в засаде на 55-й улице. За окном шел второй час ночи. Лорел смотрела на панель приборов, на которой тихо мигал датчик био-сканера.

— Слышу, Джей. Ты в третий раз рассказываешь, как на прошлой неделе уклонился от щупальца скальмарбея.

— И это была отличная история! — он откинулся на подголовник и внимательно посмотрел на неё. — Ладно. Выкладывай. Что происходит? Ты уже какую неделю ходишь такая, будто тебя нейрализовали, но забыли вложить новую личность.

Лорел не сразу повернулась к нему. В полутьме салона её профиль казался высеченным из камня.

— Вчера я навещала свой старый дом, — тихо сказала она.

Джей напрягся. Правила Агентства были железобетонными: никакого контакта с прошлым. Никаких просмотров старых квартир, никаких звонков родственникам. Для всего мира агентов ЛвЧ больше не существовало.

— Эл... ты же знаешь устав. Зэд за такое...

— Я не заходила внутрь, Джей, — перебила она. — Я просто стояла на другой стороне улицы. В моем окне горел свет. Там теперь живет какая-то пара. Девушка поливала цветы на подоконнике — те самые, которые я посадила за три дня до того, как встретила вас в морге.

Она повертела в руках чёрные очки.

— Они выбросили мой любимый торшер. И перекрасили рамы. Я смотрела на неё и пыталась вспомнить, каково это — волноваться из-за того, что цветы высохнут. Каково это — радоваться пятнице. Каково это — быть настоящей.

— Мы делаем настоящую работу, Эл! — в голосе Джея впервые прорезались резкие, защитные ноты. — Мы спасаем эту планету каждый божий день! Если бы не мы, ту девушку с её цветами вчера сожрал бы любой черталопод с планеты Хрень!

— Спасаем? — Лорел наконец повернулась к нему, и в её глазах Джей увидел не злость, а глубокую, выжигающую усталость. — Джей, мы не спасаем их мир. Мы отрезали себя от него. Мы сидим в этой стерильной коробке, носим одинаковые костюмы и думаем, что мы боги, контролирующие хаос. Но мы просто призраки. У тебя есть хоть один человек за пределами этой машины, который знает твоё настоящее имя? Который спросит, как прошел твой день, не потому что надо сдать рапорт Зэду?

Джей замер. Слова попали точно в цель, больно и наотмашь. Он хотел отшутиться, выдать очередную каламбурную фразу в своем стиле, но язык не повернулся.

В глубине души он знал, что она права. Он сам иногда просыпался в четыре утра в своей пустой съемной квартире ЛвЧ и минуту не мог вспомнить, кто он — Джей или Джеймс Эдвардс III. Но для него этот риск был ценой за безопасность Вселенной. А для неё... для неё эта цена оказалась неподъёмной.

— Я медик, Джей, — тише добавила она. — Я привыкла спасать жизни так, чтобы видеть глаза людей, которые живут дальше. А здесь... я просто стираю их. И с каждым щелчком нейрализатора мне кажется, что я стираю кусочек собственной души.

Датчик на панели внезапно заверещал, сигнализируя о приближении цели.

Джей молча выключил сирену, взялся за руль и выжал газ. Автомобиль рванул с места, растворяясь в ночном потоке.

Больше в эту ночь они не сказали друг другу ни слова. Трещина, пробежавшая между ними, окончательно превратилась в пропасть.

Круглый стол в кабинете Зэда казался еще более холодным и огромным, чем обычно.

Зэд сидел, откинувшись в кресле, и медленно просматривал тонкую папку с личным делом. За окном кабинета внизу кипела жизни главного зала: бегали люди в чёрном, черви ругались из-за отнятой коробки с пончиками, а на огромном мониторе отслеживался траектории трёхсот межгалактических лайнеров.

Джей вошёл без стука. Сложил руки на груди и уставился на шефа.

— Ты знал? — без прелюдий спросил Джей.

Зэд оторвал взгляд от бумаг, снял очки и устало потер переносицу. Он выглядел старше, чем обычно.

— Знал ли я, что агент Эл подала прошение о нейрализации и возвращении в гражданский сектор? — Зэд вздохнул. — Да, Джей. Я знал. Она пришла ко мне вчера вечером.

— И ты просто так её отпустишь? — Джей сделала шаг вперед. — Зэд, она отличный оперативный агент! Мы работаем как часы! Ей просто надо отдохнуть. Дай ей отпуск на пару недель, отправь на Майами, пусть поест мороженого...

— Джей, прекрати, — голос Зэда звучал неожиданно мягко, но в нём была стальная твердость. — Это не усталость. И ты это знаешь не хуже меня.

Зэд закрыл папку.

— За всю историю Агентства сюда приходили разные люди. Были такие, как Кей — они рождаются с кожей из титана и умеют жить в абсолютном одиночестве. Были такие, как ты — парни с улицы, для которых весь этот космос стал новой, чертовски опасной спортивной площадкой. А есть люди с другой чувствительностью. Эл — врач. Её природа — лечить и чувствовать связь с живыми. А наша работа — быть невидимыми хирургами, которые вырезают память без наркоза.

— Но она же забудет всё... — тихо сказал Джей. Вся его обычная уличная спесь куда-то улетучилась. — Забудет Вселенную. Забудет то, что мы сделали. Забудет меня.

Зэд молчал несколько секунд. Потом вытащил из стола и положил перед Джеем серебристый цилиндр нейрализатора.

— Прошение утверждено, — сказал Зэд. — Но устав гласит: процедуру проводит напарник. Если ты не можешь... я назначу другого.

Джей посмотрел на металлический корпус. Пальцы сжались в кулаки.

— Нет, — твёрдо ответил он, забирая прибор со стола. — Это сделаю я.

Они встретились на крыше штаб-квартиры ЛвЧ перед самым рассветом.

Нью-Йорк внизу только начинал просыпаться. Небо на востоке наливалось холодным, розовато-серым свинцом. Ветер гулял между антеннами, трепля полы чёрных пиджаков.

Лорел уже ждала его. На ней не было сумочки, планшета или оружия — только обычный чёрный костюм, который скоро станет для неё просто чужой одеждой.

— Ты пришёл, — она слабо улыбнулась.

— А у меня был выбор? — Джей подошёл и встал рядом у парапета, смотря на сонную 5-ю авеню. — Зэд сказал, что ты приняла решение.

— Я не гналась за правдой всю свою жизнь, Джей, — тихо проговорила Лорел. — Лишь с того момента, как впервые увидела странные вещи в морге, я начала думать, что когда узнаю, как устроен мир, стану свободной. Но оказалось... что эта правда требует отдать взамен всю твою жизнь. А я не хочу быть призраком. Я хочу просто жить. Совершать ошибки, любить, стареть и смотреть на звёзды, не зная их каталожных номеров.

Джей долго молчал. Он достал из кармана нейрализатор, крутя его в пальцах, как делал всегда, когда нервничал.

— Прости, — вдруг сказал он. — Я был паршивым напарником. Я всё время шутил, дрался, пытался показать, какой я крутой... И не заметил, как тебе хреново.

Лорел повернулась к нему и мягко положила ладонь ему на плечо.

— Ты был лучшим напарником, Джей. Честно. Без твоей дурацкой музыки и твоих шуток я бы сломалась ещё в первый месяц. Ты держишь этот мир на своих плечах и искренне его любишь. Это редкий дар.

Она сделала шаг назад и глубоко вдохнула холодный утренний воздух Нью-Йорка.

— Я готова.

Джей поднял нейрализатор. Рука, которая никогда не дрожала под огнём бластеров, сейчас слегка ходила ходуном. Он выставил таймер.

— Что ты напишешь в моей новой жизни? — спросила она.

— Напишу, что ты уволилась из морга, чтобы открыть свою собственную частную клинику, — голос Джея сорвался, но он быстро взял себя в руки. — Что ты счастлива. Что у тебя отличный дом, куча цветов на балконе и парень... нормальный парень, который ничего не знает про пришельцев.

Эл улыбнулась. В её глазах блеснули слезы, но она не дала им упасть.

— Спасибо тебе за Вселенную, Джей.

Джей надел чёрные очки.

— Прощай, Эл... — агент слегка помедлил и произнёс — Прощай, Лорел.

Вспышка.

Утреннее солнце только начинало пробиваться сквозь жалюзи городского морга Манхэттена. В помещении пахло дезинфектором, чистым спиртом и остывшим чаем.

Лорел медленно открыла глаза.

Она сидела в своем кресле за рабочим столом, положив голову на сложенные руки. Затылок слегка ломило, как бывает после слишком долгой смены или чашки крепкого кофе натощак.

Она села ровнее, помотала головой и посмотрела на часы на стене: семь утра.

— Боже... я что, заснула прямо на работе? — пробормотала она вслух.

На столе перед ней лежал открытый медицинский журнал и папка с заключением по вчерашнему трупу без органов. Полугода на работе в ЛвЧ никогда не было.

Вдруг Лорел замерла, опустив взгляд на подлокотник кресла. Там, прямо возле её руки, лежала небольшая записка, написанная размашистым, слегка небрежным почерком на бланке городской больницы:

«Доктор Уивер! Просили передать, что документы на регистрацию вашей частной клиники уже утверждены. И да — на балконе новой квартиры отлично приживутся фикусы. Не забывайте поливать их по пятницам. У вас всё получится».

Лорел взяла листок. На лице её появилось странное выражение — смеси недоумения и неясного, тёплого чувства где-то глубоко в груди.

— Кто это написал?.. — тихо спросила она у пустого кабинета.

Она подошла к окну и подтолкнула жалюзи. На улице кипела обычная нью-йоркская жизнь: жёлтые такси сигналили в пробке, дворник сгребал сухие листья, а над крышами домов поднимался сизый пар. Всё было привычным, понятным и... настоящим.

Лорел глубоко вздохнула, чувствуя, как с сердца спадает тяжесть, о природе которой она даже не догадывалась. На её губах появилась легкая, спокойная улыбка.

Она выбросила записку в корзину, взяла сумочку и пошла к выходу — навстречу своей новой, собственной жизни.

На противоположной стороне улицы, в тени газетного киоска, стоял мужчина.

На нём был безупречно отутюженный чёрный костюм, белоснежная рубашка и узкий чёрный галстук. Глаза скрывали тёмные очки, несмотря на то что солнце ещё толком не поднялось над высотками.

Джей смотрел, как Лорел выходит из дверей морга, останавливается на крыльце, поправляет воротник пальто и легко, почти с подпрыгом, шагает по тротуару. На её лице не было ни тени тревоги. Она была свободна.

— Всë под контролем, напарник? — тихо шепнул Джей самому себе.

Он поправил манжеты, развернулся и пошёл к припаркованному у гидранта чёрному «Форду».

Улицы Нью-Йорка шумели, люди спешили на работу, ругались, пили кофе и даже не догадывались, сколько раз за последнюю ночь их мир мог разлететься на атомы. Но теперь Джей больше не искал с ними связи. Он больше не ждал, что кто-то поймёт его или назовёт по имени.

Он сел в машину, бросил нейрализатор на соседнее — теперь навеки пустое — пассажирское сиденье и завел мощный двигатель.

Из динамиков привычно зазвучал бит, но Джей просто сделал музыку тише. Он достал из бардачка чёрные очки, медленно надел их и посмотрел на свое отражение в зеркале заднего вида.

Улыбка исчезла. Взгляд за тёмными стёклами стал сухим, собранным и по-настоящему взрывным. Эйфория новичка сгорела. Остался только агент. Одинокий, суровый, защищающий Землю от грязи Вселенной.

Джей выжал газ и растворился в потоке Манхэттена — готовый к тому дню, когда ему придётся спасать этот мир в одиночку.