Сердце лакричной палочки (гет)

Это был самый незабываемый вечер в жизни Жозефины. Она и не догадывалась, что маглы могут так весело проводить время. Оказалось, магия — вовсе не залог настроения и развлечений. А может, дело было в том, с кем это время проводить.

Жозефина и Джозеф сели на первый попавшийся даблдекер, совершенно не поинтересовавшись, куда он едет. Они любовались с высоты второго этажа улицами города, делясь впечатлениями от вида зданий, оформления тротуаров, поведения и внешности людей. Джозеф затеял игру, где они по очереди придумывали истории: кто эти люди, куда они идут, что таят стены магазинов, кафе. У него было богатое воображение, он мог с ходу сочинить целую биографию, хотя видел всех впервые и мимолётом. Жозефина и Джозеф вышли из даблдекера лишь на конечной остановке, где купили мороженое и запрыгнули в подъехавший трамвай.

Было нечто романтичное в том, как размеренно стучали колёса о рельсы, протяжно звенел гудок, а крыши и витрины отражали свет заходящего солнца. При этом Жозефина то и дело ощущала, как её пальцев осторожно касались пальцы Джозефа, и оттого её сердце готово было выпрыгнуть. Она уже жалела, что позволила всему этому случиться: когда не знаешь о полёте, проще ходить по земле. А притяжение земли ведь неизбежно.

— Ты, наверное, проголодалась? — сказал Джозеф. — Любишь сладкое?

— Не просто люблю. Я обожаю!

— Какое удачное совпадение: я тоже. Сейчас будем проезжать замечательную кондитерскую. Пойдём.

Джозеф, как ни в чём не бывало, взял Жозефину за руку и повёл к выходу из вагона. Вплоть до кондитерской он не отпускал её и вёл себя так, будто гулять вот так — для них в порядке вещей. И самое странное, что Жозефине это нравилось.

— М-м, это божественно! — вынесла она вердикт, пробуя ежевичный трайфл, который выбрала по совету Джозефа. — Вкус такой свежий, сладость карамели сплетается с кислинкой ежевики, одна оттеняет другую и при этом ощущаются оба вкуса. Потрясающе! Я сколько ни пыталась, так и не сумела сделать меренгу.

— Ты любишь готовить? Сладости или вообще?

— Вообще, но сладости — моя особая любовь. Причём со школьных времён. Мы с подругой часто экспериментировали, когда она прилетала из Нью-Йорка или я летала к ней. Мне кажется, кондитерское дело — это настоящее искусство. Ведь десерт — это вершина приёма пищи, он не столько для насыщения, сколько для удовольствия. Поэтому десерт должен поражать сначала глаза, а потом вкусовые рецепторы. Это гармония внутренней красоты и красоты внешней, и никак иначе. И далеко не каждому удаётся одинаково хорошо создать и то, и другое.

Жозефина так увлеклась, что не сразу заметила, что Джозеф смотрел на её губы.

— Я в креме испачкалась? — спросила она, прикрывая пальцами рот.

— Нет, просто...

Джозеф аккуратно опустил её руку и коснулся двумя пальцами её щеки. Пресловутые бабочки в животе Жозефины выделывали кульбиты похлеще игроков в квиддич.

— Ты необыкновенная, Жози, — тихо проронил Джозеф, склоняясь к Жозефине.

— Вот твои любимые лакричные палочки, Джо, — громко объявил продавец кондитерской, выходя из-за угла.

Джозеф и Жозефина тут же отпрянули и отвели взгляды. Момент был досадно испорчен.

— Поскольку ты сегодня с дамой, я решил добавить палочкам цвета, — продолжал продавец, даже не догадываясь, что сильно помешал. — И вот ещё наши фирменные прянокексы. Обязательно попробуйте, такого нигде не найдёте. Приятного аппетита! Будем надеяться, что вам понравится, Миссис, и вы черкнёте пару добрых слов в "Дейли Телеграф" или "Таймс".

— Я... Что? — растерялась Жозефина от избытка информации.

— Хорошо, Том. Она попробует. Всё обязательно попробует.

— Я что, выгляжу будто живу в браке? Что у меня дом, хозяйство, дети? Почему он назвал меня Миссис? — в недоумении спросила Жозефина, когда Том вернулся за прилавок.

— Забавно, что из всех его слов ты именно это услышала, — усмехнулся Джозеф. — Нет. Думаю, он так назвал тебя, потому что я прихожу в эту кондитерскую много лет. Том всегда спрашивал, почему я вечно прихожу один, и я ответил, что его изделия настолько вкусные, что я поделюсь ими только со своей женой.

— То есть... то есть, он решил, я твоя... Значит, сначала ты представляешь меня своей невестой, а теперь второй твой знакомый считает меня твоей женой. Какая неслыханная дерзость! — нахмурилась Жозефина, хотя, по правде говоря, ей было даже приятно.

— Эй, ну не обижайся. Давай начнём всё сначала. Вот, — Джозеф схватил красную лакричную палочку. — Это моя волшебная палочка, и сейчас я с её помощью поверну время вспять, и мы снова познакомимся.

Джозеф, подражая Жозефине, помахал палочкой в воздухе и изменился в лице.

— Привет. Меня зовут Джо Бакет. А у вас хороший вкус. Это отличная кондитерская. Уже пробовали прянокексы?

Жозефина рассмеялась.

— Ты забавный.

Джозеф продолжил передразнивать Жозефину в те моменты, когда она применяла магию, чем ещё больше её смешил.

Время шло незаметно, пара бесцельно гуляла по городу, который продолжал нетихую жизнь даже ночью. Они говорили обо всём: о прошлом, о целях, о мечтах. Джозеф хотел вырваться из небольшой деревни, откуда был родом, и увидеть мир, заниматься тем, что приносит радость, и не быть одиноким. Последнее откровенно пугало его из-за того, что он рано лишился отца и взял на себя заботу о больной матери и младшей сестре. Обе ушли до того, как ему исполнилось двадцать. Несмотря на потери, он не разучился мечтать и был неисправимым романтиком. Сейчас, подрабатывая то там, то здесь, он копил деньги на большое путешествие.

Жозефину восхищал жизнелюбивый огонь, который горел в Джозефе. У неё самой была стабильная работа, дом, любящая семья и магия, которая решила бы кучу проблем Джозефа, но её собственный огонь, казалось, давно погас, оставив после себя тлеющие угольки. Глядя на него, она как никогда хотела их раздуть. Отчего-то рядом с Джозефом её жизнь вдруг показалась бессмысленной, а магия значительно упрощала её, лишая возможности ощутить всю ценность каждого дня. Жозефина задумалась, как сложилась бы её судьба, не родись она в семье волшебников. Может, была бы такой же канцелярской единицей, только в каком-нибудь магловском министерстве, или учила бы детей, или стала бы пекарем и научилась руками, а не магией делать меренгу.

Неожиданно её горизонт начал окрашиваться в яркие цвета, подобно лакричным палочкам Тома.

* * *

— Ты с ума сошла? — в ужасе воскликнул Питер, когда они встретились согласно договорённости у Жозефины дома. Джозеф в это время в соседней комнате с интересом рассматривал её убранство. — Я не буду стирать тебе память! Невозможно вырезать магию из твоей жизни, она и есть твоя жизнь. Что он тебе наплёл за эти несколько часов?

— Ничего. Я по-иному посмотрела на всё. То, что для нас, обыденность — для маглов чудо, выдуманная сказка. Я живу в сказке, но не ощущаю её волшебство.

— Ты родилась волшебницей, Жозефина! То, что ты говоришь, это юношеский романтизм, желание прочувствовать момент. А что дальше? Сколько ты будешь жить среди маглов и не использовать магию? На сколько тебя хватит бороться со своей природой? И что прикажешь делать твоим родителям? И как им объяснить твоё внезапное исчезновение в Министерстве магии? Твоё сиюминутное "хочу" столкнётся с серьёзными последствиями, в том числе для всех твоих близких и знакомых. Хорошо подумай, Жозефина. Стоит ли этот магл того?

— Это не ради него, Питер, — в носу девушки предательски защипало. — Он только помог увидеть: то, что меня окружает, это не то, что я на самом деле хочу. Да, ты прав, я рублю с плеча и, наверное, стирание памяти действительно перебор. Но я правда хочу пойти с Джозефом. Оказывается, маглы многому могут нас научить.

— И мне не удастся тебя переубедить?

Жозефина покачала головой.

— Тогда тебе нужно будет подготовиться. Чтобы ни у кого не возникло вопросов.

— Хорошо.

— Извините, — постучал в дверь Джозеф. — Я не хочу вам мешать, но меня, если честно, немного напрягает, как долго вы о чём-то шепчетесь. Ощущение, что вы что-то задумали на мой счёт.

Жозефина и Питер переглянулись и поняли друг друга без слов. Девушка подошла к Джозефу и обняла его.

— Так, теперь мне стало ещё напряжённее.

— Спасибо тебе за этот день, Джозеф. Он был одним из лучших в моей жизни, я никогда его не забуду.

— Я тоже, Жози.

Девушка потянулась к Джозефу и прижалась своими губами к его.

— Обливиэйт, — шепнул за спиной Джозефа Питер.

Жозефина медленно отодвинулась и столкнулась с потерянным взглядом серо-голубых глаз, которые спустя пару секунд закрылись, а тело начало оседать. Питер поймал заснувшего Джозефа.

— Нужно доставить его домой.