Сердце лакричной палочки (гет)

— Очередной скучный день на невероятно скучной работе. Обучаясь в Хогвартсе, я в жизни не думала, что буду тратить свою молодость на просиживание в четырёх стенах, — нудела Оливия Уорлок, машинально левитируя листы пергамента по двум стопкам. — А я, на минуточку, ведьма! И на что тратится моя магия? На сортировку согласий и отказов на подключение каминов! Какая глупость!

— Ты ещё участвуешь в подключении новых каминов к общей сети, контролируешь список тех, кто ими пользуется, просвещаешь людей, как именно нужно произвести подключение, информируешь их о перебоях. Ты выполняешь важную работу, Лив: облегчаешь перемещение волшебникам всей Великобритании, — воодушевлённо заметила Жозефина, отвлекшись от чтения недавно поступивших и ещё не рассмотренных заявок на подключение.

— Больно нужны эти камины, когда есть трансгрессия! — не сдавалась Оливия.

— Ты же прекрасно знаешь, что трансгрессии учат только на шестом курсе. И то — за плату. Не все семьи могут себе это позволить. И как прикажешь добираться студентам, которые младше? И не забывай, конечно, про антитрансгрессионные чары. К тому же даже при прохождении курса не факт, что у тебя получится. Слышала о Кроули? Он учился на Гриффиндоре в начале десятых, из богатой семьи, вечно хотел уметь делать всё и не жалел денег на пути к этой цели. Его родители спустили целое состояние, пока он бесконечно перепроходил курсы трансгрессии и постоянно заваливал экзамен.

— Он просто неудачник с избыточным самомнением, который считает, что всё достигается по щелчку пальцев. Если приложить усилия, то ничего сложного в трансгрессии нет.

— Что ж ты тогда устроилась в центр Сети летучего пороха, а не трансгрессионный испытательный центр?

Оливия недовольно фыркнула, но ничего не ответила. Жозефина ни за что бы не надавила на её больную мозоль, если бы самомнение самой Оливии хоть на толику отличалось от самомнения Кроули.

— Сколько на сегодня одобрений? — поинтересовалась Жозефина, меняя тему.

Оливия нехотя взмахнула палочкой, и перед Жозефиной приземлилась увесистая книга, которая распахнулась на нужной странице.

— Ого! Целых три. Значит, я сегодня на выездах до конца дня. И постарайся не уснуть над журналом заявок, Лив, ты мне будешь нужна трижды.

— Ой, это было-то всего пару раз! — с раздражением всплеснула руками Оливия.

— Да, пару-тройку раз, — пробубнила себе под нос Жозефина, скрывая улыбку.

— Что ты там бормочешь?

— Ничего. Я на тебя рассчитываю. До скорого!

Жозефина подхватила с вешалки шляпку и выпорхнула из кабинета. Ей очень не хотелось отправляться под взглядом коллеги, потому она воспользовалась камином в Атриуме и переместилась оттуда по ближайшему к новому месту подключения адресу.

Первыми в списке будущих пользователей значились мистер и миссис Кларк. Они оказались парой добродушных и очень гостеприимных старичков, которые встретили Жозефину свежеиспечённым яблочным пирогом. Едва она переступила порог, как её сразу окутал уютный тёплый аромат с пряными нотками. Кларки не захотели и слушать о долге службы и усадили Жозефину прямо перед камином, который предстояло подключить к сети. И лишь когда она управилась с куском пирога и кружкой чая, предварительно тайком проверенными на всякий случай, приступила к работе.

— Креус, — произнесла Жозефина, коснувшись кончиком палочки верхнего левого угла камина.

Затем она провела ею вниз по каждому кирпичику, соединяя их непрерывной невидимой линией, потом вдоль основания и снова вверх, чтобы вернуться к отправной точке.

— Легатиум, — сказала девушка и отступила на два шага назад, где палочкой рассекла воздух по вертикали, нарисовала горизонтальную молнию и повторила первое движение.

На камине появилась тонкая светящаяся жёлтая полоска ровно там, где прошлась палочка. Кларки с неподдельным интересом ожидали, что будет дальше. Жозефина же ждала, когда Оливия завершит подключение из Центра, и полоска сменит цвет на зелёный. Секунды превращались в минуты, и чтобы не поддаться злости, Жозефина начала считать мысленно кидаемые в Оливию чернильные осьминожки, которые всё больше грязнили её лицо. Наконец на одиннадцатой осьминожке полоска загорелась зелёным цветом.

Далее следовал этап испытаний камина. Сначала Жозефина передала через него в Центр специальную заполненную форму. Лист воспламенился и исчез, а через несколько минут вернулся с золотым оттиском эмблемы Министерства магии.

Во вторую очередь шла проверка передачи голосовых сообщений. Жозефина бросила в камин летучий порох и засунула голову внутрь. Оливия отозвалась не сразу.

— Долго вы, мисс Уолкотт. Верно, настоящий завал сегодня?

— Конефно, вы шоверфенно правы. Дел невпроворот.

— Вы что же, жуете что-то?

— Нет!

— Надеюсь, это не мои летучие шипучки.

— Как ты мовэф так обо мне думать?

— Зафиксируйте успех передачи.

— Готово.

Жозефина вытащила голову и целиком встала в камин. Бросив порох, чётко воскликнула:

— Центр Сети летучего пороха. — Всего секунду спустя она уже стояла в своём кабинете. — Ага, я так и знала! Сколько же ты слопала?

Оливия парила почти под потолком, хотя одна конфета поднимала лишь на пару дюймов.

— Ну они вкусные, — плаксиво простонала она. — А ты их вечно от меня прячешь.

— В прошлый раз тебя пришлось вдвоём опускать. И потом ты приставала к каждому, кто на глаза попадался, потому что энергия через край била. Нет уж, отдавай. И быстро — меня там люди ждут.

Оливия нехотя выудила из-за спины пакет с конфетами и протянула Жозефине.

— Лучше б ты с таким энтузиазмом камины подключала, — выдала Жозефина, заглянув в пакет, вместе с которым переместилась обратно к Кларкам.

Новый камин прошёл все стадии испытаний, после которых последовал подробный инструктаж по использованию, возможным неполадкам, особенностям обращения за консультациями по техподдержке, оформлению заявок на техобслуживание и ремонт, заполнение акта о выполненной работе и подписание пользовательского соглашения. Финалом стала покупка Кларками летучего пороха. Они взяли сразу пять ковшей, неустанно повторяя и радуясь, что теперь хоть каждый день смогут общаться с маленькими внуками.

Миссис Кларк даже попросила Жозефину остаться, чтобы она сама в присутствии знающего человека попробовала переместиться. Когда миссис Кларк исчезла в зелёном дыме, мистер Кларк начал переживать. И делал он это так сильно, хоть и молча, что волнение передалось и Жозефине. Только она собралась связаться с Центром, чтобы отследить перемещение, как миссис Кларк появилась в камине, а следом за ней девочка лет восьми. Мистер Кларк тут же бросился её обнимать, и миссис Кларк к ним присоединилась. Слёзы счастья застыли на глазах стариков, они благодарили Жозефину, словно она не просто выполнила свою работу, а исполнила их заветную мечту. Жозефину умиляли подобные истории. Обычно камины подключали для работы или для использования в бытовых целях. Такие же причины, как у Кларков, были редкостью. Хотела бы Жозефина в старости иметь такую же связь с внуками.

С трудом распрощавшись с Кларками, Жозефина воспользовалась их камином и переместилась для подключения следующего.

Второй в списке будущих пользователей числилась Аманда Калхун. В графе примечаний напротив её имени было указано, что специалисту Центра требовалось строго следовать протоколу, как в действиях, так и в словах, и быть особенно внимательным, поскольку ей камин переподключали по истечении срока действия административного наказания. Жозефина вспомнила, как они с Оливией долго обсуждали её заявление, будучи уверенными, что переподключение не одобрят. Всё-таки злонамеренное использование каминной сети в целях саботажа работы Отдела магического правопорядка — серьёзное нарушение пользовательского соглашения, которое карается отключением камина от общей сети и административным штрафом в тридцать восемь тысяч галеонов.

Как ни пыталась Калхун втянуть Жозефину в разговор, та говорила исключительно на тему, которая её сюда привела. Ей пришлось слушать эмоциональные возмущения несправедливостью, царящей в магической Британии, которая ущемляет женщин в использовании магии, позволяя только мужчинам занимать престижные должности. Калхун пять лет упорно добивалась трудоустройства в Отдел магического правопорядка, демонстрируя самыми разнообразными способами свою незаменимость и высокую квалификацию. Разумеется, она не упоминала при Жозефине, которая и без того знала, как Калхун сама тайком устраивала беспорядки, чтобы устранить их на глазах явившихся на вызов офицеров магического правопорядка. Она так часто являлась в Министерство через камин для посетителей и бесцеремонно ходила по кабинетам, когда ей вздумается, что попала в чёрный список персон, которым навсегда был закрыт вход. Но если от неё можно было закрыться, то закрыть её саму значило бы нарушить её закреплённые законодательством права. Хотя Жозефина до последнего думала, что руководство найдёт лазейку.

Пока полоска вокруг камина горела жёлтым, она очень хотела, чтобы Оливия отправила отказ в виде красного цвета, но тогда пришлось бы задержаться в обществе Калхун для выяснения неполадок, что привлекало Жозефину ещё меньше, чем лишение сумасшедшей средства передвижения, которое она использовала для донимания нормальных людей. Максимально холодно и безэмоционально Жозефина пересказала вызубренные регламенты, после чего, не давая возможности задать вопросы, положила перед Калхун соглашение для подписания и перо, а сама целиком и полностью погрузилась в оформление акта.

— У вас все женщины такие работают? — со смесью пренебрежения и раздражения поинтересовалась Калхун.

— Да, — коротко бросила Жозефина, не поднимая взгляда.

— Это всё мужчины. Это их вина. Да, конечно. Взобрались на свои горы и плюют со своих тронов на тех немногих женщин, что смогли пробиться сквозь бастионы мужского высокомерия и презрения. Они втаптывают нас в грязь рвов, что вырыли вокруг своих крепостей. Они мстят нам за то, что мы посмели бросить им вызов. Но ничего. Однажды мы скинем их с башен, справедливость восторжествует! Этот день придёт!

— Сколько пороха будете покупать? — спросила Жозефина, ставя точку в акте.

— Что, простите?

— Пороха сколько будете покупать? — отделяя каждое слово, повторила Жозефина.

— О, два с четвертью ковша.

Жозефина вопреки собственному плану подняла на Калхун взгляд, полный недоумения.

— Почему не три? Не два?

— Потому что эти абсолюты придумали мужчины! Я ни за что их не приму. Где свобода выбора, о которой они кричат на каждом углу?

Стараясь не закатить глаза, Жозефина дважды зачерпнула полный ковш и, как рука взяла, ещё чуть-чуть.

— Здесь точно четверть? — с подозрением спросила Калхун.

— Не знаю. Я же женщина, не так абсолютно точна, как мужчины.

В лице Калхун блеснуло удивление, переплетённое с возрастающим уважением. Она молча забрала порох и решительно протянула Жозефине руку. С небольшой заминкой та всё же её пожала.

— Мы справимся, сестра, — заверила Калхун.

Жозефина унеслась из её дома, напрочь забыв переместиться через её камин на следующий адрес, предпочтя потерять время, а не терпение.

Если Кларки воодушевили её и зарядили хорошим настроением, то Калхун все яркие оттенки превратила в серые и чёрные, которые теперь свербели тихим эхом где-то внутри. Но они хотя бы были, потому что хозяева третьего камина высосали из Жозефины всё.

Ими оказалась пара примерно её ровесников с очень шумными детьми, которых было трое. Они совершенно не знали, что такое тишина, пауза, спокойствие и тому подобное, не слышали замечаний родителей и делали всё, что заблагорассудится. Пока мальчишки-близнецы разбивали посуду, а заодно и носы, бегая с воинствующим ором по дому, их старшая сестра музицировала на фортепиано и одновременно пела, явно фальшиво даже для несведущей в этой сфере Жозефины. Родители же пытались перекричать этот хаос и расслышать Жозефину, которой тоже приходилось повышать голос.

Шум ужасно мешал концентрироваться. Не с первого раза удалось вывести полосу вокруг камина, проверка голосовой передачи значительно застопорилась, потому что то Оливия, то Жозефина не понимали, что говорит другая. Ещё и голова жутко разболелась. Испытывать полноценное перемещение Жозефина откровенно побаивалась.

Тем не менее, после особенно эмоционального объяснения (с шантажом и угрозами) родителями важности тишины в ближайшие несколько минут дети, наконец, угомонились. Жозефина встала в камин, взяла порох и ровно в тот момент, когда она произносила место, один из близнецов громко закричал и зарыдал, потому что за секунду до этого второй ткнул его чем-то в бок. Жозефину окутал зелёный дым, и ещё до того, как гостиная исчезла из виду, в голове мелькнуло, что сейчас точно что-то произойдёт.

И что-то произошло.

После перемещения Жозефина обнаружила себя в камине огромной, к счастью, пустой залы. Она с минуту ошарашенно оглядывала неизвестную комнату, до конца не веря, что это случилось именно с ней. Когда же она попыталась выйти из камина, то запнулась о решётку и полетела на пол. И точно бы расшибла коленки, если бы вдруг её не поймали.

— Осторожнее, чудо, ноги же переломаешь, — всполошился спаситель.

Им оказался молодой брюнет, который улыбался самой очаровательной улыбкой, которую только видела Жозефина, а его серо-голубые глаза смотрели так тепло, что она на мгновение забылась и залюбовалась.

— Не могли бы вы... — спохватилась она, когда зрительный контакт как-то затянулся.

— Да, конечно. — Юноша отпустил Жозефину, но не сводил с неё заинтересованного взгляда. — Ты откуда здесь взялась?

— Из камина. Откуда же ещё?

— Да ну? — весело усмехнулся юноша, скрестив на груди руки. — И что же ты делала в камине? На трубочиста ты явно не похожа.

Жозефина недоуменно на него уставилась. Закралась мысль: а может, он и не маг вовсе?

— А ты что здесь делаешь? — решила "напасть" девушка.

— Граф Девон попросил посмотреть камин, дым в комнату идёт. Теперь твоя очередь: расскажи-ка, как это ты из ниоткуда появилась в камине, хотя минуту назад тебя даже в комнате не было?

Холодок пробежал по коже Жозефины. Похоже, действительно магл. А самое ужасное, что логичное объяснение в этой ситуации невозможно было сочинить при любых раскладах. Магл видел магию, и единственное решение проблемы — стирание памяти. В котором у Жозефины был убийственно ничтожный опыт. Здесь нужен профессионал. К счастью, у Жозефины был один такой знакомый, который к тому же не задавал лишних вопросов. Странный, преисполненный тайн в том числе для себя самого. Когда-то она спасла его, совершенно случайно, но он отныне считал себя обязанным ей. Главное — добраться до этого знакомого. В том, что он поможет, она не сомневалась.

— А кто ты, собственно, такой? — продолжала юлить Жозефина. — Может, ты маньяк какой, а я тебе сейчас всё выложу.

Юноша, запрокинув голову, рассмеялся. И его смех был таким бархатистым, что Жозефине захотелось его ещё рассмешить, чтобы послушать подольше. Она тут же одёрнула себя. Она же на работе! И что важнее, сейчас по её вине нарушился краеугольный закон одновременного существования магической и немагической Британии! Увольнение представлялось малой кровью в списке возможных наказаний.

— Джозеф! Ты закончил? — вдруг раздалось со стороны. В дверях стоял высокий представительный мужчина, в котором сразу угадывался аристократ. И он с повышенным вниманием осматривал Жозефину. — Я же оговорил, что ты должен быть один.

— Простите, милорд. Это Анжелика, моя невеста. Она принесла мне обед, мы уже уходим.

— Так ты закончил?

— Да. Оказалось, птица свила гнездо. Я всё прочистил, и камин теперь работает.

— Спасибо. Вот, держи, — аристократ протянул юноше мешочек, который недвусмысленно звякнул.

— Благодарю, — сказал Джозеф, забирая мешочек и беря Жозефину за руку. — Всего доброго, милорд.

Потрясённая Жозефина позволила вывести себя из дома, который оказался, на минуточку, целым замком, правда, слегка обветшавшим, и только на улице выдернула руку.

— Какая ещё невеста? С ума сошёл? — возмутилась она.

— А что я должен был сказать хозяину поместья, который прямо велел мне приходить одному? Что тебя тучкой к нему в трубу занесло, и я тебя вместе с гнездом оттуда вычистил?

Жозефина понимала его правоту, и она правда была ему благодарна за помощь, но её злило, что она вляпалась по самые уши и не представляла как выбраться.

— И с чего я вообще Анжелика?

— От "ангел".

— Это самый дурацкий флирт, который я слышала.

— Так ты буквально из ниоткуда приземлилась. Кстати, может, уже объяснишь? За тобой должок.

Жозефину внезапно осенило. За ней и впрямь был должок: она так и не подключила камин шумной семейки. Если она не выполнит работу, то точно обратит на себя ненужное внимание руководства. Нужно было срочно трансгрессировать. Только что делать с этим... Джозефом?

— Я просто кое-что изучала, — начала нести чушь Жозефина, вытягивая из кармана палочку. — Меня пустил дворецкий рано утром.

Девушка сделала резкий выпад и коснулась палочкой головы Джозефа, но в тот момент, когда она произнесла усыпляющее заклинание, и из палочки вырвалась вспышка света, он увернулся, и заклинание отразилось чёрным пятном на зелёной траве.

— Что ещё за чертовщина? — громко воскликнул Джозеф, тыча пальцем в палочку, а потом и вовсе отнял, пока Жозефина стояла столбом от испуга. — Ты меня убить, что ли, хотела? Вот этим? Ты кто такая? Полиции явно будет это интересно.

Жозефина невидящим взглядом уставилась на пятно на траве. Оно олицетворяло конец всего: работы, свободы, магии, жизни. Статут секретности кровожадно потирал руки, предвкушая заточение нового преступника.

— Эй, ты чего? — спросил Джозеф. Не дождавшись реакции, слегка сжал её плечо. — С тобой всё нормально?

И тут Жозефина разрыдалась. Горькими отчаянными слезами. Так и стояла посреди нескончаемого луга и оплакивала свою участь.

Джозеф поначалу растерялся.

— Ну ладно ты, не буду заявлять в полицию.

Но Жозефина продолжала лить слёзы, от которых размазывалась по щекам чёрная краска с ресниц. Тогда, засунув палочку в карман юбки Жозефины, Джозеф обнял её. Он гладил её по голове, бесконечно извиняясь за всё подряд. Почему-то ему хотелось, чтобы эта незнакомая девушка только улыбалась, хотя он ещё даже не видел её улыбки. И вообще она была странной. Жутко странной. И невероятно красивой.

Наконец Жозефина успокоилась и, отодвинувшись, отвернула лицо.

— Возьми, — протянул Джозеф ей носовой платок.

— Спасибо, — буркнула Жозефина, приводя лицо в порядок.

— Больше не будешь плакать? А то мне придётся опять тебя обнимать. Нет, я совсем не против. Но мне кажется, улыбка тебе больше идёт.

Невольно Жозефина улыбнулась.

— Ну вот. Я же говорил.

Джозеф вновь смотрел на неё по-доброму, как тогда у камина, будто не было никакого неудавшегося заклинания.

— Прости. Я не хотела сделать тебе ничего плохого.

— Что это за штука? — спросил Джозеф, кивнув на палочку в кармане. — Волшебная палочка или что-то вроде?

— Ты знаешь о волшебных палочках? — изумилась Жозефина.

— Хочешь сказать, магия существует? — глаза юноши так и загорелись восхищённым блеском.

— Мерлинова борода! Меня больше никогда не выпустят к людям!

— Чья-чья борода?

К чёрту всё! У Жозефины не было ни времени, ни желания выдумывать магловские объяснения. Она решила идти ва-банк и говорить начистоту, раз уж всё равно стирать ему память.

— Слушай, мне очень нужно кое-что доделать. Но я не могу тебя здесь оставить. Поэтому я наложу на тебя усыпляющее заклинание, а потом вернусь и разбужу тебя, хорошо? Ничего опасного, я обещаю.

— Ты шутишь? Я сейчас узнал, что в мире есть магия, и теперь знаю ту, кто ей владеет, а ты предлагаешь мне поспать? Я иду с тобой, куда бы ты ни шла!

— Для магла это может быть опасно, не говоря уже о том, что я нарушу главный закон магического мира.

— У вас тоже законы есть? Интересно. А магл — это кто?

— Ты. Маглы — это обычные люди, не волшебники.

— Магл. Ма-г-л. Ма-агл, — пробовал Джозеф на вкус новое слово. — Звучит как обзывательство какое-то.

— Я серьёзно, Джозеф.

— Эй, ты запомнила моё имя, — расплылся юноша в довольной улыбке. Лучше б он этого не делал, потому что Жозефина в этот момент поняла, что готова ему уступить. — А я твоё так и не знаю.

— Жозефина.

— Жози, значит. Отлично.

— Жозефина, а не Жози.

— Как скажешь, Жози. Так куда едем? Нам нужен автобус или поезд? Могу одолжить у друга машину.

— Ты сильно об этом пожалеешь, Жозефина, — пробормотала себе под нос девушка и крепко схватила Джозефа за руку. — Ни за что не отпускай меня.

И прежде чем Джозеф что-то понял или задал вопрос, Жозефина трансгрессировала.

Пока она пыталась настроить камин шумному семейству, на удивление быстро отошедший от последствий необычного перемещения Джозеф стоял на улице у их окна под дезиллюминационными чарами и не дышал. Жозефина была уверена, что он никуда не денется, потому что любопытство чуть ли не выпрыгивало из него. Так и не сумев устранить сбой, она сама оформила заявку на ремонт и, отправив её через камин в Центр, наконец, поставила галочку напротив этого злосчастного адреса. Теперь предстояло заняться главным.

Жозефина, а вместе с ней и по-прежнему невидимый Джозеф направлялись в ближайший магический паб "Чердак колдуна". Джозефу она сказала, что нужно ещё кое-куда переместиться через камин по работе. И в принципе почти не соврала: ей действительно нужен был камин, который действительно находился в "Чердаке колдуна". Ну и Джозеф не появился бы в её жизни, если бы не работа, так что он тоже являлся её работой. Работой же?

По дороге он донимал её вопросами, на которые, на удивление, ей нравилось отвечать.

— Значит, суть твоей работы в организации транспортного перемещения волшебников, — заключил Джозеф. — Точнее, одного из видов. У вас есть камины, телепортация...

— Это называется трансгрессия, не телепортация.

— Хорошо, трансгрессия. На чём ещё вы передвигаетесь?

— Ещё есть порталы. В отличие от трансгрессии, у них нет ограничений в расстоянии. Многие летают на мётлах...

— Стоп! Как ведьмы? Те самые с остроконечными шляпами, которые собираются на шабаш?

— Мы и есть ведьмы. Только нет у нас никаких шляп и шабашей. То, что ты сказал, это фантазия какого-то впечатлительного магла, которая превратилась в глупый штамп. Дальше будешь слушать?

— Да. Извини.

— Мётлы хороши на небольших расстояниях, правда, летать на них — это трата времени. Но это самый распространённый способ, потому что он доступнее и не требует сложных навыков. Камин, например, есть не в каждом доме, а если есть, у хозяев должно быть разрешение на подключение к общей сети, хотя есть исключения без подключения, но это, как правило, сомнительные случаи и с кучей сложных обходных путей. Трансгрессия же требует сильной концентрации, а порталы могут создаваться только в Министерстве магии, собственноручное изготовление является преступлением. Также по Лондону ездит особенный автобус. Он появляется по зову волшебника, попавшего в беду, и перемещается скачками между точками на бешеной скорости. Те, кто ездил на нём, говорили, что водитель у него слепой.

— Как же он водит, если слепой?

— Магией, Джозеф, — улыбнулась Жозефина и взмахнула палочкой. — Протего.

К Джозефу тут же вернулась материальность.

— Ух ты! Я снова человек. А чего сняла чары?

— Приятнее, когда видишь собеседника. Тем более, такого.

Последняя фраза вырвалась случайно, и Жозефина опустила глаза и слегка отвернулась, чтобы Джозеф не заметил румянца на её щеках. Но он всё равно заметил.

— Какого "такого"? — спросил он, выразительно вглядываясь в её лицо и стараясь поймать взгляд.

— А ещё есть Хогвартс-экспресс, — невозмутимо продолжила Жозефина, намеренно игнорируя вопрос. — Это настоящий магловский поезд, который зачаровали более чем шестьюдесятью заклинаниями. Это, кстати, единственный магловский транспорт, на котором я ездила. Поезд отвозит детей из Лондона в магическую школу Хогвартс.

— Ты специально завела речь о магической школе, зная, что я переключусь на неё, чтобы не отвечать на мой вопрос, — озорно улыбнулся Джозеф. — А ты крайне хитрая особа, мисс Жози.

— Ложь и клевета, мистер Джозеф, — встретив, наконец, его взгляд, улыбнулась в ответ Жозефина.

— Ну ничего, мы ещё к этому вернёмся. И не надейся, что я забуду. Так что там с магической школой? Шмогвартс?

— Хог-вартс. Про него я потом расскажу. Возможно.

На последнем слове улыбка растаяла под весом мысли, что ни про какой Хогвартс Джозеф уже завтра не вспомнит, забудет он и про способы перемещения магов, и про свой вопрос. Жозефина понимала, что может наговорить ему всё, что угодно, показать, что угодно, что не дозволено ему видеть и слышать как маглу, и он всё равно не будет ничего знать. Какая-то странная горечь обволокла Жозефину изнутри, сердце наполнилось грустью, которая напрочь стёрла страх потерять работу или свободу, будто оно точно знало, что есть нечто хуже.

— Мы пришли, — остановилась Жозефина у полуразвалившегося двухэтажного здания и повернулась к Джозефу. — А теперь не шевелись.

Она вновь наложила дезиллюминационные чары.

— Подожди меня здесь, хорошо, Джозеф? Ничего не трогай и ни с кем не говори, будто тебя здесь и нет. И пожалуйста, никуда не уходи. Обещаешь? От тебя зависит моё будущее.

— Твоё будущее зависит от меня? Неплохо. Обещаю, только если сменишь фамилию на Бакет, иначе я не смогу повлиять на твоё будущее.

— Что ещё за Бакет?

— Моя фамилия.

Щёки Жозефины мгновенно вспыхнули, она резко развернулась и под тихий смех Джозефа направилась к зданию, кинув, не оборачиваясь:

— Сиди тут, Бакет.

До Жозефины в пабе никому не было дела, она спокойно прошла к самой дальней комнате и прикрыла дверь. Бросив порох, она произнесла название места, которое обещала себе никогда не говорить вслух. Когда дым окутал её с головой, она всё ещё не переместилась: требовались идентификация и разрешение хозяина. Жозефина давно не навещала Питера. На секунду она подумала, что он закрыл ей доступ в свой дом. Но дымка схлопнулась, и вместе с ней исчезла и Жозефина.

— Я уж решил, что ты про меня и забыла.

У камина стоял мужчина средних лет с длинными до плеч чёрными волосами, которые уже покрылись сединой на висках, облачённый в потёртый вязаный свитер и штаны, которые износились настолько, что у них обвисли коленки. По внешнему виду Жозефина бы ни за что не подумала, что перед ней сильнейший волшебник. Ей казалось какой-то насмешкой судьбы, что человек, способный с лёгкостью двигать предметы и даже людей без палочки и изменять память одним предложением, не мог применить простейшую магию и привести в порядок собственную одежду.

— Привет, Питер. Рада тебя видеть.

Питер тоже был рад. Это выдавали блеск в уставших глазах и искренняя улыбка.

— Ну, располагайся, у меня всё по-прежнему. Сейчас поставлю чайник.

— Я бы с удовольствием поболтала. И обязательно приду снова именно за этим. Но сейчас мне очень нужна твоя помощь.

Беспокойство тронуло огрубевшие черты.

— Магл увидел мою магию. А я боюсь навредить ему, если попытаюсь стереть память. В Министерство не могу пойти, начнутся разбирательства, а магл окажется под постоянным наблюдением. На тебя одна надежда.

Питер глубоко вздохнул.

— Почему ты думаешь, что я ему не наврежу? Я понятия не имею, на что способен.

— Так ничего и не вспомнил?

— Нет. Потому магию и не использую. Чтобы не сделать хуже и не привлечь ненужное внимание. Может, тот, кто меня заточил, всё ещё меня ищет.

— Пожалуйста, Питер. Ты сможешь. Я знаю, что сможешь. Я видела. Тогда в Зёльдене.

Мужчина молча смотрел на Жозефину исподлобья, явно раздумывая.

— Да чтоб тебя! Но объяснения для Мунго в случае чего сама придумывать будешь. С тебя палочка.

Питер двинулся к ковшу с порохом.

— Что, сейчас? — отчего-то испугалась Жозефина.

— Не думаю, что магл, увидев такое, будет держать язык за зубами. Статут секретности уже был нарушен.

— О, Джозеф не будет болтать, — затараторила девушка. — Ему просто интересно. Ты не представляешь, в каком восторге он был от трансгрессии, несмотря на жуткое головокружение.

— Джозеф, значит? — с подозрением вскинул брови Питер. — И он с тобой трансгрессировал?

— Да! И он... — Жозефина вдруг услышала свои слова со стороны и раздосадованно прислонилась спиной к стене. — О, Мерлин! Какая же я идиотка! Ещё и про транспорт наш растрепала, обещала про Хогвартс рассказать. Ты прав, надо стереть ему память как можно быстрее. Идём!

Жозефина уже встала в камин и потянулась за порохом, как её обухом ударила следующая фраза Питера.

— Он тебе нравится.

— Что?

— Этот Джозеф, очевидно, тебе нравится. Это плохо.

— Думаешь, я сама не знаю? Мы вообще не должны были никогда встретиться, а из-за дурацкого камина его теперь придётся подвергать опасным чарам. Я тебе доверяю гораздо больше, чем себе, но я слышала о случаях, когда магл сходил с ума, потому что маги при стирании не учли какие-то особенности его характера или жизни, и он точно помнил одно, но интуиция кричала, что это неверно.

Питер мягко опустил руку на плечо Жозефины.

— Тогда иди к нему, узнай получше. К полуночи буду у тебя и сделаю то, о чём ты попросила.

— Мой камин подключён к общей сети, тебя могут отследить.

— Придумаю что-нибудь.

— Спасибо, Питер, — обняла его Жозефина.

— Это тебе спасибо, — обнял Питер её в ответ. — И я всегда буду тебе благодарен.

Жозефина переместилась в первый пришедший в голову камин, а оттуда уже трансгрессировала к "Чердаку колдуна".

— Ух ты! Так вот как это выглядит! — воскликнул Джозеф с той стороны, где Жозефина его оставила. — Просто пуф — и человек целиком появляется. А если он окажется в болоте?

— Протего, — взмахнула палочкой Жозефина и не смогла сдержать улыбку, когда увидела восторженного Джозефа. — При трансгрессии чётко представляешь место. То есть, нужно побывать там когда-то до трансгрессии, чтобы можно было нарисовать в голове. В болото можно попасть, если ты слишком давно там не был и местность успела заболотиться, или же ты в процессе потерял концентрацию и угодил не туда.

— Я бы точно потерял, — сказал Джозеф, пристально глядя в глаза Жозефине, из-за чего она смутилась. — Прости. Так ты на сегодня все дела закончила?

— Да.

— Значит, ты сейчас свободна? Может, сходим куда-нибудь?

— Как на свидание?

— Это и будет свидание. Если ты, конечно, согласишься.

Жозефина расплылась в счастливой улыбке.

— Неужели у тебя уже есть предложения?

— Ты сказала, что кроме поезда никогда не каталась на магловском транспорте, — заговорщически блеснули глаза Джозефа.

Это был самый незабываемый вечер в жизни Жозефины. Она и не догадывалась, что маглы могут так весело проводить время. Оказалось, магия — вовсе не залог настроения и развлечений. А может, дело было в том, с кем это время проводить.

Жозефина и Джозеф сели на первый попавшийся даблдекер, совершенно не поинтересовавшись, куда он едет. Они любовались с высоты второго этажа улицами города, делясь впечатлениями от вида зданий, оформления тротуаров, поведения и внешности людей. Джозеф затеял игру, где они по очереди придумывали истории: кто эти люди, куда они идут, что таят стены магазинов, кафе. У него было богатое воображение, он мог с ходу сочинить целую биографию, хотя видел всех впервые и мимолётом. Жозефина и Джозеф вышли из даблдекера лишь на конечной остановке, где купили мороженое и запрыгнули в подъехавший трамвай.

Было нечто романтичное в том, как размеренно стучали колёса о рельсы, протяжно звенел гудок, а крыши и витрины отражали свет заходящего солнца. При этом Жозефина то и дело ощущала, как её пальцев осторожно касались пальцы Джозефа, и оттого её сердце готово было выпрыгнуть. Она уже жалела, что позволила всему этому случиться: когда не знаешь о полёте, проще ходить по земле. А притяжение земли ведь неизбежно.

— Ты, наверное, проголодалась? — сказал Джозеф. — Любишь сладкое?

— Не просто люблю. Я обожаю!

— Какое удачное совпадение: я тоже. Сейчас будем проезжать замечательную кондитерскую. Пойдём.

Джозеф, как ни в чём не бывало, взял Жозефину за руку и повёл к выходу из вагона. Вплоть до кондитерской он не отпускал её и вёл себя так, будто гулять вот так — для них в порядке вещей. И самое странное, что Жозефине это нравилось.

— М-м, это божественно! — вынесла она вердикт, пробуя ежевичный трайфл, который выбрала по совету Джозефа. — Вкус такой свежий, сладость карамели сплетается с кислинкой ежевики, одна оттеняет другую и при этом ощущаются оба вкуса. Потрясающе! Я сколько ни пыталась, так и не сумела сделать меренгу.

— Ты любишь готовить? Сладости или вообще?

— Вообще, но сладости — моя особая любовь. Причём со школьных времён. Мы с подругой часто экспериментировали, когда она прилетала из Нью-Йорка или я летала к ней. Мне кажется, кондитерское дело — это настоящее искусство. Ведь десерт — это вершина приёма пищи, он не столько для насыщения, сколько для удовольствия. Поэтому десерт должен поражать сначала глаза, а потом вкусовые рецепторы. Это гармония внутренней красоты и красоты внешней, и никак иначе. И далеко не каждому удаётся одинаково хорошо создать и то, и другое.

Жозефина так увлеклась, что не сразу заметила, что Джозеф смотрел на её губы.

— Я в креме испачкалась? — спросила она, прикрывая пальцами рот.

— Нет, просто...

Джозеф аккуратно опустил её руку и коснулся двумя пальцами её щеки. Пресловутые бабочки в животе Жозефины выделывали кульбиты похлеще игроков в квиддич.

— Ты необыкновенная, Жози, — тихо проронил Джозеф, склоняясь к Жозефине.

— Вот твои любимые лакричные палочки, Джо, — громко объявил продавец кондитерской, выходя из-за угла.

Джозеф и Жозефина тут же отпрянули и отвели взгляды. Момент был досадно испорчен.

— Поскольку ты сегодня с дамой, я решил добавить палочкам цвета, — продолжал продавец, даже не догадываясь, что сильно помешал. — И вот ещё наши фирменные прянокексы. Обязательно попробуйте, такого нигде не найдёте. Приятного аппетита! Будем надеяться, что вам понравится, Миссис, и вы черкнёте пару добрых слов в "Дейли Телеграф" или "Таймс".

— Я... Что? — растерялась Жозефина от избытка информации.

— Хорошо, Том. Она попробует. Всё обязательно попробует.

— Я что, выгляжу будто живу в браке? Что у меня дом, хозяйство, дети? Почему он назвал меня Миссис? — в недоумении спросила Жозефина, когда Том вернулся за прилавок.

— Забавно, что из всех его слов ты именно это услышала, — усмехнулся Джозеф. — Нет. Думаю, он так назвал тебя, потому что я прихожу в эту кондитерскую много лет. Том всегда спрашивал, почему я вечно прихожу один, и я ответил, что его изделия настолько вкусные, что я поделюсь ими только со своей женой.

— То есть... то есть, он решил, я твоя... Значит, сначала ты представляешь меня своей невестой, а теперь второй твой знакомый считает меня твоей женой. Какая неслыханная дерзость! — нахмурилась Жозефина, хотя, по правде говоря, ей было даже приятно.

— Эй, ну не обижайся. Давай начнём всё сначала. Вот, — Джозеф схватил красную лакричную палочку. — Это моя волшебная палочка, и сейчас я с её помощью поверну время вспять, и мы снова познакомимся.

Джозеф, подражая Жозефине, помахал палочкой в воздухе и изменился в лице.

— Привет. Меня зовут Джо Бакет. А у вас хороший вкус. Это отличная кондитерская. Уже пробовали прянокексы?

Жозефина рассмеялась.

— Ты забавный.

Джозеф продолжил передразнивать Жозефину в те моменты, когда она применяла магию, чем ещё больше её смешил.

Время шло незаметно, пара бесцельно гуляла по городу, который продолжал нетихую жизнь даже ночью. Они говорили обо всём: о прошлом, о целях, о мечтах. Джозеф хотел вырваться из небольшой деревни, откуда был родом, и увидеть мир, заниматься тем, что приносит радость, и не быть одиноким. Последнее откровенно пугало его из-за того, что он рано лишился отца и взял на себя заботу о больной матери и младшей сестре. Обе ушли до того, как ему исполнилось двадцать. Несмотря на потери, он не разучился мечтать и был неисправимым романтиком. Сейчас, подрабатывая то там, то здесь, он копил деньги на большое путешествие.

Жозефину восхищал жизнелюбивый огонь, который горел в Джозефе. У неё самой была стабильная работа, дом, любящая семья и магия, которая решила бы кучу проблем Джозефа, но её собственный огонь, казалось, давно погас, оставив после себя тлеющие угольки. Глядя на него, она как никогда хотела их раздуть. Отчего-то рядом с Джозефом её жизнь вдруг показалась бессмысленной, а магия значительно упрощала её, лишая возможности ощутить всю ценность каждого дня. Жозефина задумалась, как сложилась бы её судьба, не родись она в семье волшебников. Может, была бы такой же канцелярской единицей, только в каком-нибудь магловском министерстве, или учила бы детей, или стала бы пекарем и научилась руками, а не магией делать меренгу.

Неожиданно её горизонт начал окрашиваться в яркие цвета, подобно лакричным палочкам Тома.

* * *

— Ты с ума сошла? — в ужасе воскликнул Питер, когда они встретились согласно договорённости у Жозефины дома. Джозеф в это время в соседней комнате с интересом рассматривал её убранство. — Я не буду стирать тебе память! Невозможно вырезать магию из твоей жизни, она и есть твоя жизнь. Что он тебе наплёл за эти несколько часов?

— Ничего. Я по-иному посмотрела на всё. То, что для нас, обыденность — для маглов чудо, выдуманная сказка. Я живу в сказке, но не ощущаю её волшебство.

— Ты родилась волшебницей, Жозефина! То, что ты говоришь, это юношеский романтизм, желание прочувствовать момент. А что дальше? Сколько ты будешь жить среди маглов и не использовать магию? На сколько тебя хватит бороться со своей природой? И что прикажешь делать твоим родителям? И как им объяснить твоё внезапное исчезновение в Министерстве магии? Твоё сиюминутное "хочу" столкнётся с серьёзными последствиями, в том числе для всех твоих близких и знакомых. Хорошо подумай, Жозефина. Стоит ли этот магл того?

— Это не ради него, Питер, — в носу девушки предательски защипало. — Он только помог увидеть: то, что меня окружает, это не то, что я на самом деле хочу. Да, ты прав, я рублю с плеча и, наверное, стирание памяти действительно перебор. Но я правда хочу пойти с Джозефом. Оказывается, маглы многому могут нас научить.

— И мне не удастся тебя переубедить?

Жозефина покачала головой.

— Тогда тебе нужно будет подготовиться. Чтобы ни у кого не возникло вопросов.

— Хорошо.

— Извините, — постучал в дверь Джозеф. — Я не хочу вам мешать, но меня, если честно, немного напрягает, как долго вы о чём-то шепчетесь. Ощущение, что вы что-то задумали на мой счёт.

Жозефина и Питер переглянулись и поняли друг друга без слов. Девушка подошла к Джозефу и обняла его.

— Так, теперь мне стало ещё напряжённее.

— Спасибо тебе за этот день, Джозеф. Он был одним из лучших в моей жизни, я никогда его не забуду.

— Я тоже, Жози.

Девушка потянулась к Джозефу и прижалась своими губами к его.

— Обливиэйт, — шепнул за спиной Джозефа Питер.

Жозефина медленно отодвинулась и столкнулась с потерянным взглядом серо-голубых глаз, которые спустя пару секунд закрылись, а тело начало оседать. Питер поймал заснувшего Джозефа.

— Нужно доставить его домой.

На следующее утро Джо Бакет проснулся в своей постели и, как ни в чём не бывало, отправился к графу Девону проверить по его просьбе камин. Который оказался к удивлению обоих исправным.

Жозефина, сославшись на плохое самочувствие, взяла на работе выходной и весь день тайком следила за Джозефом. Убедившись в отсутствии негативных последствий стирания памяти, она занялась подготовкой к новой жизни.

Увольнение стало громом среди ясного неба для всех сотрудников Отдела магического транспорта. Их начальника собирались переводить, а его место планировали отдать нынешнему начальнику Руководящего центра Сети летучего пороха, Жозефина же была первой в списке кандидатов на замещение последнего. Не помогли никакие уговоры и обещания повышения заработной платы и улучшения условий труда. Оливия плакала, когда Жозефина отрабатывала с ней последний день.

Родители так же без восторга встретили новость о кардинальных переменах. В их головах не укладывалось, как можно в здравом уме отказываться от магии, чтобы жить среди маглов, о которых не так много знаешь. Но их немного успокаивали улыбка Жозефины и её твёрдая уверенность в том, что она справится.

И она справлялась. В короткое время нашла магловскую квартиру, устроилась поваром в магловскую столовую и активно начала изучать особенности магловского быта и окружения.

И почти каждый вечер она приходила в кондитерскую Тома, заказывала ежевичные трайфлы или прянокексы и ждала. Том тоже её не помнил, в его голове, так же как в голове графа Девона, прибрался Питер. Но Том быстро проникся к миловидной девушке, которая с грустным лицом коротала время в одиночестве, ему было её жаль. Потому он искренне обрадовался, когда увидел её лучезарную улыбку в тот момент, когда в кондитерскую вошёл давний посетитель Джо Бакет.

Жозефина подождала, пока Джо перекинется парой фраз с Томом и сделает заказ. Когда хозяин кондитерской вышел на кухню, она подсела рядом.

— Привет. Я Жозефина. А у вас хороший вкус. Это отличная кондитерская. Вы уже пробовали прянокексы?

Несколько секунд Джо ошарашенно смотрел на улыбающуюся поразительно красивую незнакомку и что-то до боли знакомое видел в её чертах.

— А ты забавная, — выдал он, усмехнувшись. — Я больше люблю лакричные палочки.