Чужая кровь (джен)

Холодный, пронзительный ветер свистел между обшарпанными стенами Нижних Трущоб — самого грязного, Богом забытого и опасного района во всём Пентаграмм-Сити. Здесь, на далёкой окраине Ада, не было величественных неоновых небоскрёбов, роскошных клубов или сверкающих голографических экранов медиа-империи ВоксТек. Трущобы тонули в вечном полумраке, едком смоге от подземных заводов и ядовитых испарениях, поднимающихся из открытых вентиляционных шахт. Единственным источником света были редкие уличные фонари, которые уныло мигали, издавая тихое, раздражающее жужжание.

Прямо посреди этого уныния, в тупике глухого переулка, заваленного горами мокрого картона, ржавой арматуры и разбитых кинескопов старых телевизоров, внезапно вспыхнула яркая неоново-синяя искра. Воздух со свистом закружился в миниатюрной воронке. Раздался громкий, электрический треск, смешанный со звуком ломающегося радиосигнала, и из пространственного глитча на холодный асфальт выбросило человеческую фигуру.

Это была двенадцатилетняя девочка. Из-за колоссального взрыва в секретной лаборатории ВоксТек, где её сознание попытались насильно оцифровать и подчинить управляющим микрочипам, её собственная, едва пробудившаяся магия устроила квантовый сбой. Пространство искривилось, телепортировав её прочь из ловушки, но цена этого спасения была слишком высока. Неокрепший организм ребёнка был полностью истощён. Она лежала без сознания на грязной земле, свернувшись калачиком. Её короткие тёмно-каштановые волосы разметались по луже, а на макушке беспомощно прижались к голове маленькие, пушистые оленьи ушки, которые то и дело мелко подрагивали от холода.

На девочке было надето белоснежное лабораторное платье-роба из странной, идеально гладкой неопреновой ткани. Этот наряд выглядел невероятно чужеродно среди адского мусора. На её правом плече яркой неоново-синей краской, которая всё ещё слабо фосфоресцировала в темноте, был нанесён штрих-код и серийный номер биологического проекта. А вокруг её тонкой лодыжки поблёскивал изящный металлический обруч — чип-ошейник, который инженеры Вокса просто не успели дистанционно активировать. Время от времени по телу девочки пробегали слабые зеленоватые статические разряды. Магия Радио-демона, бурлящая в её крови, отчаянно пыталась стабилизировать состояние своей маленькой хозяйки.

Вдруг на её бледные веки упали первые капли тёмного, маслянистого адского дождя. Корделия — а точнее, проект «Эхо», как называл её Вокс — медленно, с огромным трудом открыла глаза. Её алые зрачки, внутри которых тонкими чёрными линиями угадывались шкалы радиоприёмника, были мутными и расфокусированными. Голова раскалывалась так, словно внутри неё работала тяжёлая кузнечная машина. Девочка попыталась подняться, опираясь ладонями о мокрый асфальт, но руки задрожали, в глазах потемнело, и она с тихим стоном повалилась обратно на бок. Вокруг неё не было ничего знакомого. Только бесконечные стены, запах озона, гари и абсолютная, звенящая пустота в голове. Позади двенадцати лет её биологического возраста не было ни единого воспоминания. Она не знала, кто она, откуда пришла и почему её сердце колотится от дикого, первобытного страха.

В это же самое время по главной улице Трущоб быстрыми шагами шла женщина по имени Клементина. Она была грешницей, попавшей в Ад из Нового Орлеана конца 1920-х годов. На Клементине было надето потрёпанное, некогда роскошное шёлковое платье в стиле флэппер с бахромой, а на шее покачивались длинные жемчужные бусы — осколки её далёкого земного прошлого в эпоху расцвета джаза. В Аду Клементина жила тихо, уединённо, снимая крошечную каморку на окраине и стараясь никогда не попадаться на глаза уличным бандам или шпионам Оверлордов. Она возвращалась домой после тяжёлой смены, устало прижимая к груди старую дамскую сумочку. Она уже почти миновала темный тупиковый переулок, как вдруг её чуткий слух уловил странный, совершенно неестественный звук. Из глубины свалки доносилось прерывистое, тихое шипение статического треска, точь-в-точь похожее на звук старого, ненастроенного радиоприёмника.

Клементина испуганно замерла. Сердце заколотилось в груди. В Трущобах любой странный звук мог означать засаду хищных демонов-чистильщиков или появление ядовитых змей-мутантов. Женщина осторожно, на цыпочках, сделала несколько шагов вглубь переулка, заглядывая за мокрые картонные коробки. То, что она увидела, заставило её вскрикнуть от неожиданности и мгновенно прижать ладонь к губам, чтобы сдержать крик. На земле, прямо в грязи, лежала маленькая, беззащитная девочка. Клементина, наплевав на своё платье и грязный асфальт, бросилась к ребёнку и опустилась перед ней на колени. Когда она аккуратно перевернула малышку на спину, ей в лицо ударил резкий запах горелой проводки, озона и... старого, пыльного радиоэфира.

— О Боже, дитя... Ты откуда здесь взялась? — взволнованно прошептала Клементина, бережно приподнимая голову девочки и аккуратно похлопывая её по бледным, холодным щекам. — Ну же, проснись. Пожалуйста, открой глаза! В этих переулках нельзя валяться без сознания, если не хочешь, чтобы от твоей души ничего не осталось. Слышишь меня? Малышка, очнись!

Девочка судорожно вздохнула, её алые глаза снова открылись, на этот раз осмысленно уставившись на лицо незнакомки. Клементина помогла ей сесть, придерживая за хрупкие плечи, и в этот момент её взгляд упал на плечо ребёнка. Яркий неоновый штрих-код и буквы «VOXTEK» заставили женщину похолодеть от ужаса. Она часто видела рекламу Троицы «Ви» по телевизору и прекрасно знала, на что способен Вокс. Этот плоскоголовый Оверлорд контролировал весь город, и если эта девочка сбежала из его лаборатории, значит, прямо сейчас за ней охотятся самые опасные наёмники Ада. Клементина испуганно оглянулась на выход из переулка, ожидая увидеть там роботов-ищеек. Но сильнее всего женщину поразило другое. Она вглядывалась в аккуратное каре девочки, форму её бровей и пушистые ушки. В её груди поднялась волна леденящего шока узнавания. Это лицо... манеры... ушки... Всё это до дрожи напоминало её земного соседа Аластора, с которым Клементина жила через забор в Новом Орлеане. При жизни он был вежливым радиоведущим, который по утрам желал ей хорошего дня и готовил потрясающую джамбалайю, а после смерти Клементина с ужасом узнала, что её милый сосед был жестоким серийным убийцей и стал великим Радио-демоном.

— Как... как тебя зовут, милая? Кто ты такая? Где твоя мама? — дрожащим голосом спросила Клементина, пытаясь унять панику.

Девочка растерянно потерла висок, на её глазах от бессилия навернулись слёзы. Она ответила обычным, тонким и хриплым голосом напуганного двенадцатилетнего ребёнка:

— Я... я не знаю. Я ничего не помню. Моя голова совсем пустая. Там нет ничего. Вообще ничего...

— Не паникуй, тише, — Клементина нежно погладила её по волосам, хотя сама дрожала от страха. — Должно же быть хоть какое-то воспоминание! Подумай хорошенько, дитя. Закрой глаза. Что самое первое вспыхивает в твоей памяти, когда ты пытаешься вспомнить прошлое? Какой-то звук, картинка? Попробуй!

Девочка послушно зажмурилась, судорожно сжав кулачки. И вдруг среди темноты её пустого разума ослепительно ярко вспыхнул один-единственный образ. Она увидела огромное, светящееся синим неоном лицо мужчины в форме плоского экрана. Этот дисплей был покрыт глубокими трещинами, из которых сыпались синие искры, а на самом экране застыло выражение дикого, жалкого, непередаваемого испуга.

— Я помню лицо... — медленно произнесла девочка. И в ту же секунду её голос резко, пугающе изменился. В воздухе раздался сухой, громкий щелчок переключателя радиочастот. Человеческие интонации исчезли. Слова девочки вдруг зазвучали с мощным, объёмным радио-эхо и зловещим статическим треском, от которого у Клементины побежали мурашки по коже: — Лицо-экран. Он был очень, очень сильно напуган. Он смотрел на меня из-за толстого бронированного стекла, кричал и махал руками. Вокруг нас всё взрывалось, летели раскалённые осколки, горели провода, кипела синяя вода... Мне было так страшно, так больно внутри, мне хотелось плакать и звать на помощь!

Девочка сделала глубокий, прерывистый вдох, её алые глаза широко распахнулись, а голос через радиопомехи стал тише, наполняясь искренним детским недоумением:

— Но в тот самый момент, когда компьютеры начали рушиться, моё лицо... оно словно перестало мне подчиняться. Мои губы сами собой, против моей воли, растянулись в широкую, жуткую улыбку. Это был какой-то дикий инстинкт в моей крови. Мне было страшно, но я улыбалась ему прямо сквозь стекло, обнажая острые зубы. Назло его страху. Я не хотела этого делать, я пыталась остановиться, но не могла! И когда я увидела, как сильно эта улыбка напугала экранного человека... мне почему-то стало так... хорошо. Так весело.

Клементина отшатнулась, едва не упав на спину. Пазл в её голове сложился окончательно. Эхо — не просто сбежавший эксперимент. Она создана из крови Радио-демона. Улыбаться вопреки страху, скрывать свою слабость за жутким оскалом и искренне радоваться чужому испугу — это была главная, фирменная черта Аластора. Девочка унаследовала саму его демоническую суть на генетическом уровне.

Вдруг где-то вдалеке, со стороны центральных улиц, раздался оглушительный вой сирен. В хмурое адское небо один за другим начали подниматься мощные, ярко-синие прожекторы башни ВоксТек, разрезая туман своими лучами. Вокс задействовал все поисковые системы города. Кольцо ищеек стремительно сжималось вокруг Нижних Трущоб.

— О великие силы, у нас нет времени! — в панике вскрикнула Клементина, хватая девочку за руки и помогая ей подняться на ноги. Радио-эффект в голосе малышки утих, она снова выглядела растерянным ребёнком. — Послушай меня очень внимательно, дитя. Тот, кого ты напугала в лаборатории — Вокс. Он Оверлорд, медиа-магнат, и он невероятно мстительный. Его роботы-ищейки и дроны сейчас прочёсывают каждый метр этого сектора. Если они найдут тебя, они запрут тебя в клетку, вживят чипы и превратят твою жизнь в бесконечный адский кошмар! Ты должна идти со мной. Я спрячу тебя в своей каморке. Туда никто не заглядывает. Мы сожжём эту лабораторную робу и решим, что делать дальше. Раз уж ты совсем ничего не помнишь... отныне я буду звать тебя Корделия. Это красивое имя из нашего общего, земного города Нового Орлеана. Ты согласна, Корделия?

Девочка несколько секунд молча всматривалась в лицо женщины своими алыми глазами, словно взвешивая, можно ли ей доверять. В её зрачках-шкалах снова промелькнул огонёк холодного, взрослого расчёта. А затем она уверенно и крепко сжала руку женщины:

— Да. Я согласна. Пойдёмте быстрее.

Клементина сорвала со своих плеч длинный, тёмный плащ и накинула его на Корделию, надёжно пряча её пушистые оленьи ушки, белое платье со штрих-кодом и металлический обруч на ноге. Прямо над их переулком, с тихим жужжанием пролетел круглый шпионский дрон ВоксТек, сканируя местность синим лучом лазера. Женщина вовремя успела затащить девочку под навес старого здания. Дождавшись, пока дрон скроется за крышей, Клементина крепко перехватила маленькую ладошку Корделии, и они быстрыми, почти бегущими шагами скрылись в лабиринте туманных, темных и запутанных переулков Трущоб, унося ноги от надвигающейся неоновой погони.