Отрава (гет)

Несколько последующих дней странная ситуация с Восточным крылом оставалась без изменений. Учителя теперь сопровождали учеников на уроки трансфигурации и травологии, как в тот год, когда Джинни Уизли случайно открыла Тайную комнату, а Снейпу приходилось мириться с обществом Лонгботтома, когда ему необходимо было попасть в учительскую или в любой другой кабинет Восточного крыла. За прошедшую неделю, взяв за правило ежедневно совершать обход, они вдвоём облазили всю восточную часть замка, осмотрев её вдоль и поперёк, но так ничего и не нашли.

Ктулху хандрил и с каждым днём становился всё печальнее. Близилось Рождество, а настроение Северуса, вопреки царившему вокруг оживлению, и не думало улучшаться. Он и сам не смог бы точно объяснить, что именно его так беспокоит. Может, эта странная неопределённость? Минерва, прознав наконец о ситуации с Восточным крылом, отчитала их с Флитвиком, как мальчишек, и это тоже не улучшило его расположения духа.

Дафна Гринграсс была теперь частой гостьей в теплицах, и Снейп, не раз наблюдавший за ней и Невиллом в окно, замечал, как они вдвоём неспешно прохаживаются меж грядок с заснеженными багрянцами — снеголюбивыми алыми цветами, которые по её просьбе Невилл высадил в начале декабря для ее нового зелья.

— Я говорил вам, чтобы вы держались от Гринграсс подальше?! — в очередной раз заметив Лонгботтома в обществе Дафны, возмутился Снейп. Иногда, глядя на этого добродушного увальня, ему начинало казаться, что шляпа лишь по какой-то нелепой случайности не распределила его на Пуффендуй. — Неужели вы не понимаете, что она вас использует?

— С чего вы взяли? — обиделся Невилл. — Она, между прочим, действительно хочет помочь. Дафна много и усердно работает и не меньше меня интересуется волшебными растениями. И, если хотите знать, она больше ни разу не спрашивала меня о том, что случилось с портретами.

Невилл ушёл, лишь каким-то чудом не хлопнув дверью, и Северус решил, что сегодня он уже не вернётся. Но ошибся. После обеда Лонгботтом появился вновь, взял его портрет и в полном молчании отправился на обход по ставшему уже привычным маршруту осматривать закоулки Восточного крыла. И было в его молчании что-то от того самого Невилла, которого он знал в самый тяжёлый год войны. Всё-таки у парня есть характер, с невольным уважением подумал Северус, а значит, шляпа всё-таки знала, куда его распределять.

Вопреки всем его сомнениям, Дафна и правда трудилась, не поднимая головы от котла, не задавала лишних вопросов и ни разу не ходила за чем-либо подозрительным в восточную часть замка — не считая её ежедневных визитов в теплицы. Слизнорт не мог на неё нарадоваться, младшие ученики её обожали, и через какое-то время Северус решил, что на этот раз его извечная подозрительность оказалась совершенно напрасной. А накануне Рождества старания Гринграсс принесли свои первые плоды. Дафна сварила удачное зелье.

По словам Лонгботтома, это была уже сто девяносто пятая модификация зелья, и поэтому вначале никто не обратил на него внимания. Однако на следующее утро Доброму доктору стало неожиданно лучше. Он вдруг выбрался из своего тёмного угла и уселся на край портрета, чтобы подставить бледное и исхудавшее лицо тонким лучам солнца, пробивавшимся сквозь окно.

— Наконец-то, — выдохнула Дафна, и Снейп заметил, как от нервного напряжения у неё пульсирует тонкая жилка на виске.

Желая ускорить выздоровление портретов, Дафна организовала для старшекурсников дополнительный курс по зельеварению. Теперь они с обеда и до вечера заготавливали ингредиенты и стучали мешалками о стенки серебряных котлов. Невилл взялся составлять реестр повреждённых портретов, и у него больше не оставалось времени на инспекцию Восточного крыла, а Минерва отправила Кроули отчёт о создании научной группы, и замминистра впервые за всё это время прислал ей сдержанный ответ, в котором явно угадывалось одобрение. Казалось, всё налаживается, но спустя пару дней Ктулху стало неожиданно хуже, Восточное крыло окончательно схлопнулось, и Хогвартс вообще перестал кого-либо впускать в эту часть замка.

Северус, как мог, старался поддерживать своего питомца, сидя с ним на полу пещеры и гладя его по вялым щупальцам, но это никак ему не помогало. И Северус совсем уже было отчаялся, когда в голову ему пришла неожиданная идея позвать Хагрида.

— Экий он необычный, — сказал Хагрид, заворожённо глядя на картину. — Прямо спрутокотозавр. Мне ещё ни разу не доводилось держать у себя нарисованную зверушку. Но вы, это, не волнуйтесь, профессор, мы с ним поладим. Я его обязательно выхожу. Не бывало ещё такого, чтобы я волшебную тварь на ноги поставить не смог.

Хагрид забрал портрет с Ктулху к себе в хижину, а Снейп, решивший было отправиться на поиски нового портрета, встретил в коридоре куда-то спешащего Флитвика.

— В Хогвартс приехал волшебный архитектор, — сказал Филиус, не останавливаясь. — Сейчас он осматривает замок. Если поторопишься, сможем узнать вердикт из первых уст.

Снейп кивнул Флитвику, нырнул в портрет, ведущий в холл первого этажа, и спустя пару секунд оказался перед входом в Большой зал. Как раз вовремя, чтобы застать там Минерву, разговаривающую с маленьким сморщенным человечком, чем-то похожим на Двукреста.

— Это временные трудности, — с важным видом вещал он. — Ничего страшного не произошло. Не волнуйтесь, директор, замок просто устал. Вы же понимаете, что его ресурсы не безграничны, и в столь древнем возрасте ему бывает сложно поддерживать в рабочем состоянии такое количество помещений. Особенно зимой, когда он вынужден отапливать их собственной магией. Подождите до весны — и всё наладится.

Снейп с сомнением прищурился. Всё это — и успокоительный тон архитектора, и его мягкая тягучая речь с явно пробивающимся французским акцентом — почему-то совершенно не казались ему убедительными.

— Мерлин, какая чушь, — внезапно, словно прочтя его мысли, произнёс чей-то голос.

Снейп обернулся. На соседнем портрете стояла Ровена Рейвенкло и с нескрываемым презрением смотрела на министерского архитектора.

— Этому замку хватит ресурсов ещё на тысячу лет, — холодно сказала она. — Хогвартс запер Восточное крыло, потому что оно стало небезопасным.

— Почему вы так в этом уверены? — удивился Северус.

— Потому что я создала этот замок.

* * *

Снейпу не часто доводилось бегать за кем-то по портретам. Да и просто за кем-то бегать. Но Ровена и правда обладала каким-то тайным знанием о замке, потому что перемещалась по картинам с такой невероятной скоростью, что Снейпу всё время приходилось за ней бежать.

— Не могли бы мы поговорить? — крикнул Снейп, в очередной раз чуть не потеряв её из виду на пасторальном пейзаже с овечками. Но Ровена и не подумала остановиться.

Снейп был достаточно слизеринцем, чтобы понимать: иногда и тон, и выбранные слова, и даже правильно подобранное ударение имеют значение.

— Не могли бы вы оказать мне честь… — попытался он снова.

Ровена замедлила шаг, обернулась, словно раздумывая, окинула Снейпа оценивающим взглядом и всё-таки остановилась.

— Что вы хотите узнать? — спросила она так же холодно.

Высокая, с идеально прямой спиной, в белоснежной мантии, вышитой серебром, черноволосая и черноглазая, наделённая от природы такой холодной и завораживающей красотой, что в своём совершенстве показалась Снейпу почти что отталкивающей — вот кто выглядел истинной Снежной королевой. Куда уж там какой-то Дафне.

— Почему вы сказали, что Восточное крыло стало небезопасным? — пытаясь перевести дух, спросил Северус.

— Вы знаете, почему я создала движущиеся лестницы?

Снейп невыразительно пожал плечами, не желая отвечать ни да, ни нет. Всю свою сознательную жизнь он считал, что хаотичное перемещение лестниц, впрочем, как и замыкающиеся сами на себя коридоры — это просто ошибки, время от времени случающиеся в слишком сложной магической системе. Баг, как называли это маглорождённые студенты. Чем сложнее механизм, тем несовершеннее со временем он становится, ошибки накапливаются, и ничто уже не работает идеально.

— Я создала движущиеся лестницы, чтобы защитить замок, — сказала Ровена. — Тысячу лет назад родиться магом означало оказаться в смертельной опасности, и глупо было надеяться, что четверо взрослых волшебников, какими бы мощными силами они ни обладали, смогут защитить замок, если кто-то пожелает его сжечь.

И я спроектировала Хогвартс так, чтобы он сам стал нашим защитником. Стоило маглам попасть в замок — и лестницы начали бы сбрасывать их вниз, узкие проходы сжимали бы и запечатывали их в стены, а коридоры замыкались бы сами на себя. Это дало бы нам время вывести детей. Нами руководила не жажда величия, не желание продемонстрировать свою мощь и отнюдь не небрежность в обращении со сложной магией, как вы, вероятно, подумали, а самый обычный страх. И пронеся этот опыт через тысячу лет, Хогвартс решил ограничить доступ в Восточное крыло, посчитав, что для жителей замка это место стало опасным.

— Но почему доступ был ограничен только мне и первокурсникам? — по-прежнему ничего не понимая, спросил Снейп.

— Потому что вы, как и они, совершенно не умеете соблюдать правила, — ответила Ровена.