Боевой Маг / War Wizard (джен)

Джасперу Эйрширу было тридцать лет — самый расцвет сил, — когда он решил, что пора жениться и обзавестись наследником. Невестой должна была стать дочь какого‑нибудь рыцаря: ему было не так важно, какого именно, главное, чтобы в её жилах текла благородная кровь. Он искренне полагал, что у него немало достоинств, способных сделать его привлекательным женихом. Он был хозяином Замка Эйршир — внушительного дворца неподалёку от Маэлгота, столицы провинции Хинтерлунд. И был чрезвычайно богат: ему принадлежала прядильная фабрика в Маэлготе, где выполнялись все основные этапы производства шерсти — чёска, прядение и ткачество. На фабрике трудились тридцать работников — мужчины и женщины, — создавая ткань превосходного качества.

Джаспер числил своими добрыми друзьями нескольких рыцарей. Он жертвовал средства ордену, приглашал рыцарей в свой Замок и щедро тратился на их приём.

Но рыцари никогда не отвечали взаимностью. Они не звали его в свои поместья, а стоило ему заикнуться, что хотел бы скрепить союз, женившись на одной из их дочерей, как они неизменно вежливо улыбались и отвечали, что их дочери уже помолвлены.

— Да я стою дороже, чем десяток таких рыцарей, — ворчливо жаловался Джаспер владельцу соседнего поместья, сэру Ричарду Фейгаарду. — Я могу проследить свой род вплоть до времён Винаса Соламна, но из‑за того, что занимаюсь торговлей, они не считают меня ровней. Не ты, конечно, Ричард, — торопливо добавил Джаспер.

Сэр Ричард Фейгаард состоял в Совете рыцарей, и Джаспер никогда не упускал случая снискать его расположение.

— Я вовсе не хотел никого обидеть, — поспешил добавить он.

— Никаких обид, — добродушно отозвался Ричард. — Напротив, я с тобой согласен. Человека следует ценить по его личным достоинствам, а не по титулу, не по количеству земли в его владениях и не по золоту в сундуке. Если человек щедр, открыт сердцем, заботлив, благонравен и сострадателен — это и должно быть истинной мерой.

Джаспер метнул на Ричарда острый взгляд, заподозрив насмешку: ведь едва ли кто‑нибудь назвал бы Джаспера Эйршира обладателем хотя бы одного из этих качеств. Но Ричард смотрел на него с добродушной улыбкой — казалось, в его словах и впрямь не было ни капли иронии.

— Я собираюсь в Маэлгот, хочу заглянуть на фабрику, — сказал Джаспер. — Может, пока я буду в городе, мне удастся что‑нибудь сделать для тебя или для твоей супруги?

— Спасибо, что подумал о нас, но мы уже были в Маэлготе на прошлой неделе — закупали продукты, — ответил Ричард.

Наконец Джаспер добрался до истинной цели своего визита к соседу.

— Как ты знаешь, я собираюсь жениться, и я подумал: может, ты замолвишь за меня словечко перед своими благородными знакомыми, у которых есть дочери на выданье?

— В добрый путь, — сказал Ричард так, будто вовсе не расслышал просьбы. — А теперь, прошу извинить, но я опаздываю на встречу с управляющим.

Джаспер с горечью понял: Ричард не станет ему помогать. Но он не сдался и продолжил вынашивать планы отыскать жену среди знати. Возможно, он и добился бы своего, если бы проявлял упорство и запасся терпением: ведь, несмотря на репутацию тирана и задиры среди слуг и арендаторов, он был тираном и задирой весьма состоятельным.

Но, увы, Джаспер влюбился.

Девушку звали Клара Хинсон. Она была одной из десяти детей в семье и работала на его фабрике. И при этом — обладала редкой красотой: длинными волосами цвета спелой пшеницы и голубыми глазами, которые не опускались стыдливо, когда он улыбался, а смело и прямо встречали его восхищённый взгляд. Впервые Джаспер увидел её за чёской шерсти — и сразу потерял голову.

У него был дом в Маэлготе, и он, без сомнения, мог сделать её своей содержанкой и поселить там, но не хотел прятать её. Он хотел, чтобы эта красота украшала его замок. Хотел, чтобы соседи ему завидовали. Хотел каждую ночь засыпать рядом с ней. Хотел, чтобы она стала матерью его детей. Единственным способом воплотить эту мечту в жизнь был брак.

Джаспер Эйршир был видным мужчиной: среднего роста, статной фигуры, со светлыми волосами, собранными сзади. У него были серые глаза, высокие скулы и волевой подбородок. Он был намного старше Клары — ей едва исполнилось восемнадцать, — но для девушки это, похоже, не имело значения. Она ясно дала понять: если он хочет её в жены — она не против.

Он часто водил её на прогулки. Она никогда не отказывала ему, смотрела с обожанием и бросилась в его объятия, едва он попросил её руки. Они обвенчались спустя три дня, осенью 986 года.

Два блаженных месяца Джаспер и Клара провели в Маэлготе. Джаспер души в ней не чаял: оплачивал труд портних, чтобы те шили ей изысканные платья и плащи, заказывал у сапожников новые туфли. У неё теперь были драгоценности и собственная камеристка, помогавшая одеваться. Он пытался наставлять её в обязанностях хозяйки замка, но Клара неизменно скучала и настаивала, чтобы они пошли гулять — и она могла покрасоваться в новых нарядах.

Наконец Джаспер решил отвезти её в Замок Эйршир. Он знал: она будет поражена.

Изначально замок был простой укреплённой крепостью, практичной планировки — квадратной формы, с четырьмя огромными сторожевыми башнями. Внутри он был разделен надвое: в одной части жили лорд с семьёй, в другой — слуги и солдаты. Со временем род Эйршир, разрастаясь и богатея, не раз перестраивал свои владения. Пристроили конюшни, возвели целые новые крылья с дополнительными гостевыми покоями, расширили кухню, добавили маслобойню, кладовую и парадный зал — в нём даже стоял мраморный бюст Винаса Соламна.

Клара пришла в восторг, едва увидела всё это, и воскликнула, что чувствует себя словно эрготская принцесса.

Вся округа собралась поприветствовать Клару. Дети арендаторов Джаспера дарили ей цветы. А потом все разошлись по домам — и Клара осталась хозяйкой Замка Эйршир.

* * *

Сэр Ричард и леди Луиза дали молодожёнам две недели на обустройство, а затем приехали поприветствовать новых соседей. Обоих снедало любопытство: хотелось своими глазами увидеть девушку, чья красота стала притчей во языцех в Ленции.

Джаспер с нетерпением ждал их визита. Он представил им Клару. Та присела в почтительном реверансе, скромно опустив глаза. Джаспер с гордостью отметил, что оба гостя явно остались под впечатлением.

— Я недавно приобрёл коня и хотел бы услышать твоё мнение о нём, Ричард, — сказал Джаспер. — Давай пройдём к конюшням, а дамы пусть пока познакомятся. Клара, почему бы тебе не пригласить леди Луизу в солярий?

— Да, дорогой, — послушно ответила Клара.

Как только Джаспер и Ричард ушли, Клара тяжело, с показным страданием вздохнула.

— В солярии холодно и уныло, как в склепе, но если хочешь — пойдём.

Луиза слегка вздрогнула, но решила, что девушка, должно быть, просто скромничает. Едва они вошли в солярий, Клара плюхнулась в кресло.

— А чем тут вообще развлекаются, Луиза? — прямо спросила она. — Я тут с тоски помру в этих каменных руинах.

Луиза опешила — не только от самого вопроса, но и от столь бесцеремонной фамильярности. Однако сумела взять себя в руки.

— Меня развлекает верховая езда и работа в саду, леди Клара. Но у меня есть свои обязанности, как и у вас…

— Обязанности! — презрительно фыркнула Клара. — Джаспер уже расписал мне все мои обязанности: навещать арендаторов, помогать бедным, ухаживать за больными. Как бы не так! Я сказала ему, что буду делать только то, что мне хочется. Тем более теперь, когда я понесла. Уже два месяца.

— Я тоже в положении, — тихо произнесла Луиза. — Примерно два месяца. Мы обе родим почти в одно время, ближе к весне…

— Жду не дождусь, когда избавлюсь от этого ребёнка, — продолжала Клара, будто и не слыша её слов. — Ни за что бы не подумала, что у этого старика ещё осталось хоть капля семени? Ему ведь уже тридцать, никак не меньше. Я уж точно не ожидала. И радости от этого никакой. Надеюсь, это не испортит мою фигуру.

Она провела руками по своей аккуратной груди.

Луиза лишилась дара речи. Она была всего на несколько лет моложе Джаспера и вовсе не считала тридцать лет старостью — так что слова Клары задели её до глубины души.

Поначалу Луиза искренне восхищалась златовласой и голубоглазой Кларой — ведь сама она не могла претендовать на звание красавицы. Луиза была крепко сложена, каштановые волосы неизменно прятала под чепцом, чтобы не мешали. Кожа её потемнела от того, что она бывала на воздухе в любую погоду. Рот казался слишком широким, а нос — тот самый, который в приличном обществе именовали «выразительным». Но теперь прежняя прелесть Клары заметно потускнела в её глазах.

Луиза решила, что пора заканчивать визит, и поднялась.

— Неужели ты уходишь так скоро? — с досадой спросила Клара. — Могла бы хоть немного поболтать со мной. Со мной вообще никто не разговаривает. Я могла бы показать тебе свои новые платья и драгоценности. Нравится вот это? — она выставила напоказ изумрудное кольцо на пальце. — Джаспер подарил, когда узнал, что я жду его ребёнка. Уж поверь, я его заслужила.

Луиза твёрдо заявила, что её ждут домашние дела, и откланялась. Клара даже не шелохнулась, чтобы проводить гостью, а лишь угрюмо велела слуге проводить леди Луизу до выхода.

Ричард помог Луизе сесть в экипаж, чтобы вернуться в их поместье. Они ехали молча, пока замок не остался далеко позади.

— Что ты думаешь о новой жене Джаспера? — наконец спросил Ричард.

— Мы оба недолюбливаем Джаспера, и это не секрет, — ответила Луиза. — Он тиранит слуг и арендаторов и ничуть не заботится об их благополучии. Если бы ты не был рыцарем, он бы и разговаривать с нами не стал. Он обращается к нам только тогда, когда ему нужно выпросить какую‑нибудь услугу. — Она вздохнула и покачала головой. — Но теперь, познакомившись с Кларой, я могу честно сказать: мне от всей души жаль беднягу Джаспера.

На следующей неделе Луиза сочла своим долгом навестить Клару, но, прибыв в замок, узнала от слуги, что лорд и леди уехали в Маэлгот.

Джаспер с женой вернулись в Замок Эйршир лишь спустя несколько месяцев — весной, когда срок родов уже подходил.

— Похоже, Клара была против их возвращения, но Джаспер настоял, — рассказал Ричард Луизе. — Он непременно хочет, чтобы его сын родился в замке, который тому суждено унаследовать.

Луиза тоже была на сносях, так что не смогла навестить Клару — и, по правде говоря, ничуть из‑за этого не огорчилась.

Весной 987 года Луиза родила крепкого, здорового мальчика. Они с Ричардом назвали его Хумой — в честь её прадеда, прославленного соламнийского рыцаря. От Джаспера они узнали — он специально приезжал к ним, чтобы сообщить, — что Клара тоже родила мальчика. Сына назвали Девоном.

Спустя две недели Луиза уже трудилась в своём саду: сеяла семена, которые берегла всю зиму. Рядом, в корзинке, дремал на солнышке Хума. Луиза считала, что младенцы должны быть с матерями, расти на свежем воздухе и под солнцем, а не томиться в тёмных, душных детских под присмотром нянек. Она как раз сажала семена розмарина, когда услышала, как её служанка Бесси взволнованно кричит, и увидела, как та вместе со своей лучшей подругой Джинни бежит к ней.

Луиза вздохнула. Бесси была той ещё сплетницей, и Луиза знала, что следовало бы её отчитать: в «Мере» к пересудам относились сурово — говорилось, что язык сплетницы куда страшнее огня и стали. Впрочем, Луиза бы и половины того, что творилось в Ленции, не знала, если бы не Бесси. А сейчас служанка явно сгорала от желания поделиться новостью.

— Ох, госпожа, какие дела творятся в доме лорда Эйршира! — выпалила Бесси, торопливо приседая в реверансе.

— Что случилось? — встревоженно спросила Луиза. — С малышом всё в порядке?

— О да, мэм, — ответила Джинни, служившая в Замке Эйршир. — Маленький Девон здоров, хоть и ведёт себя немного странно. Речь о госпоже Кларе.

Джинни перевела дух и выпалила с дрожью ужаса и восторга:

— Она сбежала!

— Сбежала?! — Луиза опустилась прямо на землю и уставилась на девушку в полном ошеломлении. — Ты уверена?

— Ещё как, мэм! — энергично закивала Джинни.

— Начни с самого начала, — подтолкнула подругу локтем Бесси. — Расскажи леди, как леди Клара даже в руки брать не захотела своего ребёнка.

— Это чистая правда, мэм, — подтвердила Джинни. — Роды у леди Клары прошли легко, «будто кошка окотилась», как сказала повитуха. Родился мальчик. Я его обмыла, запеленала и отнесла к ней. Она едва взглянула на него и велела отдать отцу. «Он получил, чего хотел, — сказала леди, — а теперь оставьте меня в покое, дайте поспать».

— Может, она просто очень устала, — проговорила Луиза.

— Вряд ли, мэм, — покачала головой Джинни. — Уже на следующий день госпожа Клара встала, вертелась перед зеркалом и твердила, что живот у неё снова почти плоский. Она отказалась кормить ребёнка сама, сказала, что хочет, чтобы молоко поскорей пропало, и велела Джасперу нанять кормилицу. Весь день она примеряла платья — проверяла, хорошо ли они сидят.

— А на следующее утро господин сам принёс ей малыша, — продолжила Джинни с потрясённым упоением, — а она сказала: «Радуйся своему отпрыску» — и велела оставить её в покое. Именно так и сказала!

— Ох… — тихо пробормотала Луиза.

— Вчера утром я, как обычно, понесла ей завтрак, — не унималась Джинни. — Она всегда завтракала в постели, но в комнате её не оказалось. И ночью она там не спала — кровать даже не была смята. Я побежала будить лорда Эйршира. Он побелел как полотно, мэм! Оказалось, из конюшни пропала лошадь, а вместе с ней — её драгоценности и почти вся ее одежда.

Лорд сразу же выехал в Маэлгот, взяв с собой своего камердинера Томаса. Они заночевали в городе и вернулись нынче утром. Лицо господина было мрачнее тучи. Он не сказал никому ни слова, и заперся в своём кабинете. Томас рассказал нам, что лорд Эйршир узнал от девушек с фабрики: Клара сбежала с солдатом. Похоже, эти двое крутили роман несколько месяцев прямо у него под носом, а он и не догадывался. Да ещё и ребенка бросила! — Джинни фыркнула. — Шериф пообещал господину выслать людей на поиски, но лорд велел не трудиться. Он больше не желает видеть эту… простите за слово, мэм… эту потаскуху.

— А кто же теперь присматривает за малышом? — спросила Луиза.

— Кормилица, — ответила Джинни. — Да только у неё своя семья, ей некогда. Она сказала господину, что ему надо нанять няню. Вот он и послал меня спросить, не знаете ли вы кого‑нибудь подходящего.

«Бедный человек, — думала с горечью Луиза. — Бедный, несчастный человек».

Луиза велела Джинни возвращаться к хозяину и передать, что она приедет немедленно. Подхватив на руки собственного сына, она подумала о младенце, оставшемся без матери, и глаза её наполнились слезами. Крепко прижав к себе малыша, она поспешила домой, чтобы рассказать Ричарду ужасную новость.

Он помрачнел.

— Я велю конюху оседлать твою лошадь.

Луиза переоделась в дорожный костюм и поговорила с домоправительницей насчёт няни. Та знала одну пожилую женщину по соседству, которая была бы рада взяться за такую работу. Луиза старалась не распространяться об обстоятельствах исчезновения Клары, но могла бы и не стараться: домоправительница уже всё знала — как, впрочем, и всё население Ленции и Маэлгота.

Когда Луиза приехала в Замок Эйршир, её встретила домоправительница — мадам Лэнгстон. Они с мужем много лет служили семье Эйршир. Недавно овдовев, мадам Лэнгстон теперь постоянно проживала в замке. Джаспер позволял ей распоряжаться хозяйством по собственному усмотрению, и она считала себя скорее членом семьи, чем прислугой.

Джаспера нигде не было видно, и Луиза была этому искренне рада.

— Со мной говорила Джинни, мадам Лэнгстон, — сказала Луиза. — Мне так жаль. Я нашла женщину, которая с радостью возьмётся присматривать за ребёнком. Она, вероятно, сможет приступить к работе завтра, если лорд одобрит её кандидатуру.

Оказалось, мадам Лэнгстон уже знала эту женщину и сочла её отличным выбором.

— Разумеется, я сообщу господину, но уверена, он согласится. Скажите ей, пусть переезжает как можно скорее. Хотите взглянуть на малыша? Бедняжка, — мадам Лэнгстон покачала головой. — Ребёнок славный, хоть и немного… необычный.

Луиза вспомнила, что Джинни говорила то же самое.

— Что ты имеешь в виду? С ним что‑то не так?

— Он здоров, но такого младенца я ещё не видывала. Лежит в колыбели и почти не издаёт ни звука — разве что изредка тихонько всхлипнет, — объяснила Лэнгстон. — Но вы сами увидите, ваша милость.

Мадам Лэнгстон проводила Луизу в детскую — и та застыла в изумлении. Такой детской Луиза ещё не встречала. С потолка свисали гобелены с изображениями знаменитых битв соламнийской истории. Стены украшали щиты и мечи. Копья аккуратно стояли в стойках, а на подставке красовался полный латный доспех со шлемом.

— Это что, детская? — не веря своим глазам, спросила Луиза.

Мадам Лэнгстон неодобрительно фыркнула:

— Господин сказал, что эта комната вполне подойдет его сыну — тому, кто однажды станет рыцарем.

Луиза подумала, что такая детская подошла бы скорее командующему армиями в крепости Вингаард, но вслух ничего не сказала.

Девон лежал в колыбели, окружённый оружием и сценами битв, и казался совсем крошечным. У него были тонкие светлые волосы и пронзительные голубые глаза, которые смотрели на мир с какой‑то серьёзной, даже тревожной осмысленностью. Луиза не могла отвести от него взгляда. Теперь она поняла, что имели в виду мадам Лэнгстон и Джинни. За свою жизнь она повидала немало младенцев, но такого ребёнка ещё не встречала.

— Вот я и говорю — необычный. От его взгляда мурашки по коже бегут, — заметила домоправительница.

Луиза отметила, что Джаспер всё же соблюл приличия: в детской стоял качающийся стул. Она взяла малыша на руки и села, чтобы покачать его.

— Я посижу с Девоном немного, — сказала Луиза.

Мадам Лэнгстон сразу предложила принести ей бокал подогретого вина с пряностями. Луиза пила вино и укачивала Девона. Он смотрел на неё своими всезнающими глазами, пока веки его наконец не отяжелели и он не уснул.

Луиза оставалась с Девоном, пока не пришло время возвращаться домой, к собственному ребёнку. Мадам Лэнгстон проводила Луизу до дверей.

— Скоро придёт кормилица, чтобы покормить его. Господин просил передать вам свою искреннюю благодарность и сказал, что вы можете навещать Девона в любое время.

Луиза уже решила, что будет приходить независимо от того, будет ли рад ли этому Джаспер, — но всё равно была благодарна за позволение.

Дома она держалась тихо. За ужином, когда рядом были слуги, она ничего не говорила Ричарду. Дождалась, пока они удалятся в свои покои на ночь. Кормилица принесла Хуму родителям: мальчик спал в колыбели прямо в их комнате. Ричард держал сына на руках.

— Посмотри на него, — с гордостью произнёс Ричард. — Видишь, как он замахивается на меня кулачками? Из него выйдет настоящий воин!

Луиза ласково улыбнулась сыну и мужу, но мысли её витали далеко. Каждую ночь с тех пор, как они поженились, Ричард готовил для неё напиток из мёда и пряностей, и сегодня они вдвоём потягивали тёплый напиток, беседуя о Девоне.

— Он необычный ребёнок, Ричард, — проговорила Луиза. — Он смотрел на меня так пристально, будто хотел что‑то сказать и злился, что не может. В колыбели он лежал смирно — не капризничал и не плакал. Он смотрел в небеса за окном, словно вопрошал о чем-то богов.

Ричард усмехнулся:

— Если он такой же, как наш Хума, то он вопрошает богов только о том, когда ему дадут поесть.

Луиза рассмеялась, но смех её быстро сменился вздохом. Она взяла Хуму у отца, уложила в колыбель и принялась качать её ногой.

— Девон — не тот сын, какого ждёт Джаспер, — произнесла Луиза задумчиво. — Помяни моё слово, Ричард. Впереди его ждет жестокое разочарование.

— Да брось, дорогая, — сказал Ричард. — Откуда ты можешь это знать? Ребёнку всего несколько недель от роду.

— Но ты ведь ты сам уже уверен, что наш сын вырастет вторым Винасом Соламном, — поддразнила Луиза.

— Хума будет куда лучше Винаса Соламна, — с гордостью ответил Ричард. — Но если серьёзно, мне важно лишь одно — чтобы он вырос хорошим человеком. А теперь иди в постель, любовь моя, и перестань тревожиться.

Ричард почти сразу уснул. Луиза же лежала без сна и думала о Девоне — о ребёнке, который будто бы говорил с богами.

Она старалась проводить с Девоном как можно больше времени: регулярно навещала его и всегда брала с собой Хуму. Устраивала малышей рядышком на одном одеяле прямо на полу. Джаспера она видела редко, но время от времени он всё же присоединялся к ней и сидел рядом, наблюдая за детьми.

— Он никогда не был приятным человеком, — говорила Луиза Ричарду. — А теперь стал и вовсе невыносимым: ожесточился, смотрит на всё вокруг с циничной усмешкой.

— Пожалуй, его трудно в этом винить, — заметил Ричард.

— Он не испытывает к собственному сыну ни капли привязанности, — продолжала Луиза. — Для него Девон — всё равно что пустой латный доспех, который только и ждёт, чтобы его кто‑то надел. Он уже рассуждает о том, как Девон начнёт готовиться к посвящению в рыцари — вместе с Хумой. И даже спрашивал, не согласишься ли ты стать его покровителем.

— Разумеется, я с радостью это сделаю, — кивнул Ричард. — Но мы, пожалуй, забегаем вперёд. Они даже сидеть ещё толком не умеют!

— И всё же Хума и Девон уже подружились, — настаивала Луиза. — Между ними зарождается настоящая братская связь.

— Они же совсем младенцы! — возразил Ричард. — Всё, что они делают, — это пускают слюни и пачкают пеленки.

— Сказал как истинный отец, — фыркнула Луиза.