Орнитофобия (джен)

Я не сумасшедший, просто моя реальность отличается от твоей.

Вторник, среда, четверг и пятница слились для меня в странный, тягучий, но удивительно терапевтический период. Пока папа и мама пропадали в клинике, я была предоставлена самой себе. Моим главным союзником стал розовый «Рэли». Я наматывала мили по холмистому Хэмпстеду, изучая географию своего нового жизненного пространства и позволяя физической нагрузке выжигать остатки тревоги.

В среду я наткнулась на настоящее сокровище — крошечную полуподвальную книжную кофейню на одной из боковых улочек. Внутри было прохладно, пахло старой бумагой, жареными зёрнами и корицей. Тяжёлые дубовые стеллажи ломились от подержанных томов, а бариста — парень в забавном вязаном жилете — наливал крепкий кофе в старомодные фарфоровые чашки. Я забилась в самый дальний угол, подперев кулаком щёку, и впервые за эти дни решила заняться чистым анализом.

Как врач в прошлой жизни, я привыкла собирать анамнез и ставить диагнозы на основе симптомов и синдромов. И первый вопрос, который требовал ответа, звучал жутко: а где, собственно, оригинальная Гермиона? У меня в голове крутилось три теории — одна хлеще другой. Первая, мистическая: душа одиннадцатилетней девочки просто не выдержала какого-то сильного магического выброса и угасла за секунду до моего вселения, освободив место для меня. Вторая, фантастическая: канон магического мира — это пластилин, и моё ошибочное появление механически стёрло первоначальную личность. И третья теория, которая пугала меня больше всего, была связана с концепцией квантового бессмертия и временных петель. Что, если никакой «другой» Гермионы Грейнджер никогда не существовало? Что, если это тело изначально принадлежало мне, а здешняя реальность — это не чужой вымышленный мир, а одна из ветвей квантовой реальности? Возможно, в момент ядерного взрыва мой разум не переместился сквозь космос, а просто проснулся внутри собственного альтернативного детства, прихватив с собой багаж взрослого опыта. Как бы то ни было, детские воспоминания Гермионы лежали у меня в голове аккуратной стопкой медицинских карт на архивной полке. Я могла ими пользоваться, но личностью Грейнджер я себя не чувствовала.

Второй вопрос, который я лениво обдумывала, прихлёбывая остывающий кофе, касался Хогвартса. Каноничная Гермиона без раздумий бросилась в объятия Гриффиндора и дружбы с Гарри Поттером и Роном Уизли. Но нужно ли это мне? Мне двадцать девять лет. Я дипломированный специалист с прагматичным (вроде бы) складом ума. Зачем мне добровольно подписываться на роль няньки для двух закомплексованных мальчишек и становиться слепой пешкой в шахматной партии старого манипулятора Дамблдора — а он именно что манипулятор, даже в каноне? Бегать от троллей, заглядывать в пасть трёхглавым псам... Ну уж нет, гриффиндорское безрассудство — точно не мой диагноз. Моя привычка рассчитывать риски упрямо голосовала за спокойные Рейвенкло или Хаффлпафф. Но время подумать у меня ещё было.

В пятницу вечером привычная рутина дала долгожданную трещину. Родители вернулись с работы позже обычного, но их лица буквально светились от возбуждения.

— Гермиона, милая, присядь, — папа заговорщицки прикрыл дверь в гостиную и взволнованно переглянулся с мамой. — Помнишь Теда Тонкса, которого мы встретили у книжного? Сегодня он приходил ко мне в клинику. И... боже, я до сих пор не верю, что говорю это, но он волшебник. Самый настоящий взрослый волшебник, который работает юристом в нашем мире!

Я силой заставила себя округлить глаза и изобразить на лице крайнюю степень детского изумления, хотя внутри у меня всё ликовало. Попадание стопроцентное.

— Волшебник?! — выдохнула я, подавшись вперёд. — Папа, но как это возможно? Он же обычный адвокат!

— Вот именно, милая! — взволнованно подхватила мама. — Тед вырос в семье обычных людей, как и ты, но окончил Хогвартс и теперь прекрасно совмещает оба мира. Он подтвердил: Министерство магии действительно пытается жестко контролировать маглорождённых, и пункт про пять лет обязательной отработки после выпуска — это настоящая кабала.

— Поэтому мы твёрдо решили, что оплатим твою учёбу сами, — отрезал папа. — Завтра в Косой Аллее мы не подпишем ни одной лишней министерской бумаги.

Мы тут же уселись в гостиной и принялись наперебой фантазировать, о чём ещё можно будет расспросить Тонкса при следующей встрече. Первым делом я, конечно же, вытребовала у родителей обещание составить список обязательных к прочтению магических книг по мнению Теда. Раз он вырос среди маглов, наверняка знает, какие дополнительные учебники по адаптации или истории магии мне стоит докупить на Косой Аллее.

Папа воодушевился этой мыслью так сильно, что тут же вскочил с дивана:

— Точно! Я прямо сейчас наберу его по телефону, пока не поздно. Уверен, он даст дельный совет.

Как только папа ушёл в кабинет, шурша страницами телефонной книжки, мама лукаво посмотрела на меня и прищурилась:

— Похоже, из-за всей этой магии ты совершенно забыла, что уже в это воскресенье мы улетаем на неделю в Испанию. Чемодан-то собрала, волшебница?

Я мысленно охнула и едва не хлопнула себя по лбу. Марбелья! Престижное побережье Коста-дель-Соль, куда Грейнджеры забронировали билеты ещё пару месяцев назад. Солнечная Андалусия, песчаные пляжи, пальмы... И мой новый гардероб в стиле олд мани, в котором не было вообще ничего для пляжа.

— Мам, я совсем завертелась! — я умоляюще посмотрела на неё, неосознанно накручивая на палец блестящую спиральку волос (за четыре дня маски из «Бутс» и кудрявый метод сотворили с волосами настоящее чудо). — У меня же нет ни одного красивого купальника! И пляжных платьев тоже нет! Из чего мне собирать чемодан? Из тех мешковатых джемперов?

Мама весело рассмеялась, обнимая меня за плечи.

— Не паникуй. Обещаю, завтра после Косой Аллеи мы сразу же заедем в торговый центр и купим тебе самые красивые купальники и летящие платья. В Марбелье ты будешь настоящей леди. А теперь марш в постель, завтра нас ждёт очень длинный день.

Засыпая в своей комнате под тихий бубнёж папы, который на первом этаже увлечённо обсуждал что-то по телефону с Тедом Тонксом, я впервые за всё время в этом мире чувствовала себя абсолютно защищённой. У меня был план. У меня были лучшие в мире родители. И впереди меня ждала встреча с настоящим волшебством.

Интерлюдия. Тед Тонкс

Тед Тонкс сидел в своём домашнем кабинете, устало потирая переносицу. На дубовом столе, заваленном магловскими юридическими документами, сиротливо остывала чашка чая. Часы на стене показывали половину десятого вечера, когда стационарный телефон на углу стола требовательно зазвонил.

Тед снял трубку, и из неё раздался знакомый голос Дэниела Грейнджера. Днём Тед сам приехал к нему в клинику под предлогом обновления медицинской карты, чтобы с глазу на глаз предупредить давнего знакомого о специфике магического законодательства. Теперь же Дэн звонил внепланово: его одиннадцатилетняя дочь во время ужина категорически затребовала список «особой литературы» по адаптации в волшебном мире, и отец поспешил выполнить просьбу своего ребёнка. Тед улыбнулся и охотно продиктовал названия полезных книг — от «Истории магии» Батильды Бэгшот до правовых справочников.

Когда в трубке раздались прощальные гудки, Тед медленно опустил её на рычаг и откинулся на спинку кресла. Его лицо стало непривычно серьёзным.

— Ну и ну… — негромко пробормотал он в пустую комнату.

Днём, когда он выложил Дэниелу всю подноготную о Министерстве магии, тот, к удивлению Теда, не запаниковал. Оказалось, что профессор Макгонагалл, которая приносила письмо, повела себя как исключительно порядочный и честный человек. Она не стала юлить и сразу, открыто порекомендовала Грейнджерам оплатить учёбу самостоятельно, чтобы девочка в будущем не зависела от обязательной министерской отработки. Тед лишь обострил на этом внимание, подтвердив, что Корнелиус Фадж действительно закручивает гайки, и помог Дэниелу составить чёткий план защиты. Завтра Грейнджеры подпишут только стандартный ученический договор, и никаких скрытых кабальных контрактов. Минерва Макгонагалл, будучи женщиной строгих правил, кристальной честности и справедливости, возражать против этого точно не станет.

Но больше всего Теда занимала не юридическая сторона дела, а сама маленькая Гермиона Грейнджер, которую он мельком встретил у книжного. Тед Тонкс за свою жизнь видел много маглорождённых первокурсников. Все они вели себя одинаково: восторженно хлопали глазами, испуганно жались к родителям или заторможенно молчали от шока. Гермиона не делала ничего из этого. Тед закрыл глаза, снова вспоминая её взгляд. На него смотрел не ребёнок. Ему навстречу уставились пугающе собранные, абсолютно взрослые глаза человека, который прямо сейчас просчитывал риски. И этот спонтанный выброс магии, когда пакет с книгами завис в воздухе… Гермиона не испугалась. Она не закричала. Она заблокировала левитацию секундным, хладнокровным волевым усилием, на которое не каждый третьекурсник Хогвартса способен. Такое самообладание не берётся из ниоткуда у домашней одиннадцатилетней девочки.

Дверь кабинета приоткрылась, и внутрь заглянула Андромеда.

— Тедди? Ты всё ещё работаешь? — тихо спросила она, проходя в комнату. — Нимфадора уже уснула, у неё завтра утреннее дежурство в Аврорате. Что-то случилось? На тебе лица нет.

Тед повернулся к жене, поймал её за руку и мягко притянул к себе:

— Меда, помнишь Грейнджеров? Стоматологи из Хэмпстеда. Их дочке пришло письмо из Хогвартса. Завтра они в сопровождении Минервы идут на Косую Аллею.

Андромеда слегка грустно вздохнула, поправив длинные каштановые волосы:

— Для маглов это всегда колоссальный стресс. Но если с ними Макгонагалл, им не о чем беспокоиться. Минерва — одна из самых справедливых ведьм, которых я знаю. Она не даст их в обиду.

— Это так, — Тед задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Но знаешь что, дорогая? Не сходить ли и нам завтра прогуляться в волшебную часть Лондона?