Горькоцвет (гет)

Поместье Малфоев медленно и неотвратимо увядало. Многие комнаты закрыли, чтобы уменьшить траты на отопление; уход за фасадами отсрочили: слишком много денег нужно, чтобы обновить отделку. А нового ремонта в комнатах, обстановка в которых по обыкновению менялась раз в год, никто не затевал уже целых семь лет — с тех пор как сюда ступила босая нога Тёмного лорда. Новых однолетних цветов для украшения сада никто не высаживал. Розы, которые требовалось лелеять, давно росли чахлыми и засыхали без частого полива. Чары, да заклинания могли бы всё легко исправить, внешне, но всё это казалось семейству Малфой недолговечным притворством. А паре белых павлинов, которых пришлось отдать в зоомагазин, когда те подхватили какую-то птичью хворь во время линьки, так и не удалось вновь прогуляться в саду.

Нарцисса Малфой тешила себя надеждой, что, когда сын приведёт в дом свою жену, дела можно будет быстро поправить. Даже если теперь галеоны арендаторов, живущих на их земле и ведущих своё дело, уходят Министерству. Поэтому во все свадебные дела она окунулась с невероятным оживлением. И теперь восторженно любовалась своим взрослым сыном, который стоял на наколдованном портновском пьедестале и переживал последнюю примерку свадебной мантии.

Швея ходила вокруг него и поправляла подол строгой тёмно‑зелёной, почти чёрной мантии, намётанным взглядом определяя, всё ли вышло идеально.

Драко нервно, по привычке, поправил манжету на левой руке и раздражённо воскликнул:

— Да будет вам! Всё и так выглядит нормально, — он высокомерно взглянул на испуганную швею. — Разве что‑то выглядит неровным?

— Всё великолепно, мистер Малфой, — проблеяла женщина, глядя на него большими от страха глазами. — Вам очень идёт.

— Благодарю, Элси, — проговорила Нарцисса и посмотрела на сына с неодобрением. — Можете идти.

Женщина схватила свой ридикюль и поспешно выпорхнула из комнаты. «Обслуживать Пожирателей смерти, что и говорить, работа не из приятных», — так она думала, покидая это зловещее место через камин.

— Драко, я же просила попридержать свой нрав в узде, — его мать разочарованно мотнула головой. — Даже если тебе не по душе эта свадьба, люди, которые организуют торжества и помогают, не должны этого видеть.

— Кто говорил о свадьбе?! — воскликнул сын зло. — Разве я не участвовал? Соглашался на всю эту ерунду: перепробовал до тошноты десятки тортов. Попытался понять, в чём особенность кремового цвета салфеток по сравнению с бежевым. Ленты, карточки рассадки, ленты на букетах, даже оттенок свечей… Всё это я терпел рядом с Дафной и её волчьим оскалом. И, Моргана побери, решал, какие фейерверки заказать!

— Да, сынок, ты успешно притворялся вовлечённым, — мягко заметила Нарцисса, — но все прекрасно знали, что ты предпочитаешь общество бедняжки Астории.

— Все знали, все видели, — уязвлённо проговорил он. — Но никто ничего не сказал! Кто тут блюдёт честь и достоинство незамужних девушек…

— Не вини нас в этом, — Нарцисса наблюдала в высоком напольном зеркале, как сын в ярости сошёл с трансфигурированного возвышения, прошагал к камину и рухнул в кресло с когда‑то изумрудной бархатной обивкой, теперь затёртой до тусклого блеска.

Полумрак, воцарившийся в малой гостиной, удачно скрывал выцветшие обои, утратившие свой величественный, насыщенный золотой орнамент. Чтобы разогнать мрак по углам, действительно пришлось бы применить «Люмос Максима», но Нарцисса предпочитала, чтобы ветхость обстановки пряталась в тенях: яркий свет лишь безжалостно обнажал малейшие изъяны их пошатнувшегося финансового состояния.

— Эвелин просила не препятствовать вашему общению, ведь за это время её дочь заметно поправилась. Астория не пугает мать своей худобой и не клюёт крошки с тарелки, будто птичка, а ест нормально, несмотря на то что зелья так сильно влияют на её аппетит. Она стала охотнее участвовать в разговорах и не убегает к себе, бросаясь язвительными словами. Мы поняли, что это из‑за тебя. Нежные чувства всегда так влияют на молоденьких девушек — словно они расцветают.

— Нежные чувства, — тупо повторил Драко. — Ты уверена?

— Не переживай, сынок, — сказала Нарцисса, думая, что её сын недоволен. — Маленькая влюблённость с её стороны быстро пройдёт, и она будет с улыбкой вспоминать об этом. Так бывает, что братьям или сёстрам нравится один и тот же человек.

— Дафне я не нравлюсь, — поправил он. — Ты же понимаешь, что это просто сделка.

— Годы и годы брака, — задумчиво проговорила Нарцисса, уплывая в дали собственных воспоминаний, — это исправят. Поверь мне!

Пока миссис Малфой закидывала его советами о пользе брака и о том, как в нём жить, её сын чувствовал себя немного невесомым, будто прожевал десяток жвачек «Друбблс». Не время сомневаться в собственных чувствах. Нет времени ждать. Осталось десять дней до его свадьбы. Нужно немедленно сообщить его невесте, что они женятся. Другой его невесте — той, которую он выбрал сам.

Поверенный в делах семейства Малфоев посмотрел на него как на сумасшедшего, когда Драко просил составить новый брачный договор, где в качестве невесты фигурировала другая дочь семейства Гринграсс. Но приходилось торопиться: он сам хотел найти букет для Астории. Даже если она ему откажет, он подарит его ей на прощание.

Оставалось три дня до свадьбы, когда Драко в ночи крался мимо памятных теплиц, надеясь не перепутать и найти окно спальни нужной сестры. Боясь, что с внешней стороны оконных переплётов стоят охранные чары, он направлял маленькие камешки прямиком в стекло. В комнате горел ночник: его возлюбленная (о которой он никогда так не подумает) часто засиживалась допоздна из‑за бессонницы. Окно беззвучно распахнулось, и наружу выглянула ошеломлённая Астория.

— Малфой! — зашипела она, подобно испуганной змейке. — Ты чего тут делаешь?

— Не спится, мисс Гринграсс, — как заправский злодей прошептал он. — Ждёшь кого‑то? Отойди!

Она, поняв, что он намерен сделать, быстро спряталась за тяжёлой шторой. Драко направил палочку на окно и трансфигурировал верёвочную лестницу: она зацепилась за раму, подобно лиане, и он быстро забрался по ней в окно. Он никому не признается, что испытывает почти детский восторг и азарт от того, что прокрался к ней и вот‑вот уговорит совершить побег.

Комната выглядела безликой, словно светлые стены сжимали пространство, выделяя узкую кровать из светлого, выбеленного дерева с белоснежным и чистым до хруста бельём. На стене висела гравюра с женщиной, держащей весы, — внизу была надпись, называющая её Дике. Служила ли гравюра напоминанием о чём‑то или была чем‑то вроде магловской иконы у изголовья? На прикроватной тумбе стояла фарфоровая ваза с букетом из горькоцветов, и в сухом воздухе их запах казался приторным и неприятным. Тяжёлые чёрные портьеры, не пропускающие свет, видимо, нужны были, чтобы, подобно завесе, скрывать хозяйку комнаты от мира в тяжёлые часы.

Будущий похититель невесты отбросил и эти наблюдения. Не время для паники!

— Астория Гринграсс, ты выйдешь за меня замуж? — запальчиво шёпотом прокричал он. — Сегодня, примерно через час?

— Драко Малфой, это действительно ты? — обиделась девушка. — А не кто‑то под оборотным зельем?

— Гринграсс, это я, — проговорил он, — и я не шучу. Примерно через час в Гретна‑Грин⁽¹⁾ волшебник, подтверждающий браки, должен присутствовать на нашей свадьбе. Я оплатил все приготовления.

— Зачем тебе это?! — вспыхнула от злости Астория. — Не терпится стать вдовцом? И завладеть моими десятью кнатами?

— И не думал, — разозлился Драко, испугавшись непонятной реакции девушки. — Тебе и правда следует выспаться, если ты думаешь, что теперь, когда ты получишь новое лекарство, я собираюсь сделать вид, что счастлив в браке первые три года, как полагается честному чистокровному волшебнику. Я прошу, чтобы ты вышла за меня замуж. Считай, что так я выражаю недовольство нашим обществом.

— И всё? — несмело спросила Астория, вглядываясь в его серые, светящиеся радостью глаза.

— Не совсем, — ответил Драко и ехидно усмехнулся. — Но разве могу я сказать такое кому‑то, кроме жены?

Он увеличил спрятанную за пазухой дорожную сумку и извлёк на свет пергаментный свиток, завязанный алой лентой.

— Вот брачный контракт, — быстро, словно горячий пирожок, сунул он его ей в руки. — Напиши своё имя. В строке о приданом впиши сумму побольше. Даже если у тебя нет таких денег, наш с Дафной контракт составлен как обязательства семей — они должны отдать мне сумму целиком, когда я женюсь. Арчибальд говорил, что твоё имя само собой появится в той бумаге, ведь ты тоже Гринграсс.

— Ясно, — Астория присела за письменный стол, нервно хихикнула и прикусила кончик пера. — Мы грабим моих родных.

То ли она глубоко сожалела, то ли злорадствовала — в её дрожащем голосе было трудно расслышать оттенки эмоций. Но Драко определённо нравилось, как она сказала «мы».

— Никто не станет оглашать этот факт, — успокоил её Драко и с изрядным презрением проговорил: — Никто даже не скажет, что я должен был жениться на другой. Никто бы не стал печатать объявление о помолвке Пожирателя смерти рядом со статьёй об их зверствах. И при посторонних мы не станем подтверждать, что свадьба состоится, чтобы у поставщиков не было времени передумать обслуживать банкет тёмных колдунов.

Когда румяная новоиспечённая невеста отдала подписанный договор и осторожно улыбнулась, Драко оглядел комнату.

— Возьми с собой мантию покрасивее и какое‑нибудь украшение, — он старался не смотреть, как тонкая ткань ночной рубашки обрисовывает её покатые плечи. — Ты же не будешь выходить замуж в этом?

— Тогда жди меня внизу, — девушка с сомнением посмотрела на верёвочную лестницу, свисавшую из окна, раздумывая, как будет спускаться по ней. — Я спущусь вниз, и надо будет заглянуть в оранжерею. Не за лепестками горькоцветов, не бойся.

* * *

В обратный путь они шли под дезиллюминационными чарами, стараясь не шуметь. Тьма вокруг была не обычной, а будто уплотнённой магией: она липла к коже, скрадывала даже дыхание, и от этого каждый шаг казался оглушительно громким.

Тепличные двери сами собой распахнулись и затворились после того, как Астория добыла что‑то в глубинах леса внутри — Драко не знал, что именно, да и не слишком задумывался, нервно смотря по сторонам. Беглые влюблённые пролезли за ограду и, отойдя от поместья на безопасное расстояние, сняли чары хамелеона. Их фигуры снова обрели чёткость, будто проявились на старой фотоплёнке. Они взялись за руки и трансгрессировали в Шотландию.

Пространство вокруг на миг сжалось в ледяную тьму, а потом расправилось, открыв небесное покрывало в вышине. Когда зрение прояснилось, перед ними лежала деревушка Гретна‑Грин — не туристическая, а настоящая, скрытая майской ночью, место, где свершают таинства брака.

Тёмно‑синее небо, исчерченное редкими звёздами, отбрасывало чёрные угловатые тени домов, точно на картине. Прохладный и влажный воздух пах дымом — тонкими завитками, поднимающимися из печных труб, — и далёким морем. Неровные пятна лунного света пятнали брусчатку, будто кто‑то пролил жидкое серебро. В тишине слышался только редкий скрип ставней да далёкий, едва уловимый зов ветра, заблудившегося где‑то в вересковых пустошах.

Узкая улочка вывела их к приземистому дому с тусклым светом в окне — здесь обретался волшебник, что совершал браки. Его неровные стены, сложенные из древнего камня, казалось, повидали немало историй, похожих на их собственную. Над дверью покачивался кованый фонарь, и его волшебный огонёк за толстыми слюдяными стёклами подрагивал от ветра, рождая неровные тени на пороге.

В маленьком домике волшебника пахло очень знакомо — батским чеддером, характерным для него ореховым ароматом. Неужели у Малфоев в ходу задабривание волшебников едой? На выскобленном обеденном столе отчего‑то лежали поленья для очага, а книжные полки были забиты всевозможными любовными романами. Лампа отбрасывала неровный свет на стены, напоминая, что сейчас глубокая ночь и они делают своё тайное дело.

Астория попросила Драко изменить цвет её мантии на медово‑жёлтый. Ткань послушно потекла, меняя оттенок, словно тёплая вода. Провозившись пару минут, она заколола волосы в пучок золотым гребнем с зелёными малахитовыми вставками — камни в свете лампы красиво блестели.

Невеста, мило краснея от близости к своему жениху, приколола на его груди, у сердца, бутоньерку из ландышей и самшита. Шёпотом попросила его закрепить небольшой веночек из флёрдоранжа на голове. Нервный жених тоже покраснел — в полумраке комнаты этого никто не видел, но на его бледной коже краснота была особенно заметна. Он с предвкушением дрожащими от волнения пальцами коснулся её волос, задел розоватые ушки, закрепляя шпильки. Он мог бы применить заклинание, но Астория сморщилась и пожаловалась, что от этих заклинаний волосы будто клеем измазывают.

Драко вручил ей букет из эдельвейсов с нарочито равнодушным лицом.

— Ты сам их собирал? — спросила его Астория польщённо, разглядывая нежные, точно восковые, цветы.

— Вот ещё, конечно, нанял человека, — хвастливо протянул он. — Зачем мне самому лазить по скалам?

Даже на смертном одре Драко Малфой не рассказал бы, что сам нашёл цветы для свадебного букета, потому что у него не хватило денег.

— Я готова, — прошептала она. — А ты?

— Тогда пойдём! — так же шёпотом сказал он. — Там всё уже готово.

Они взялись за руки. Ручка Астории в его горячей руке казалась холодным куском льда. Его ладони от волнения вспотели, но она, кажется, сделала вид, что не заметила.

Внутри старой кузницы, укрытой от взглядов маглов, парили в хороводе магические огоньки, отбрасывая на почерневшие балки дрожащие блики. Деревянные столбы увивали лишённые всякого запаха наколдованные белоснежные розы с маленькими, с вишенку, бутонами.

Молодой восторженный волшебник с кудрявыми чёрными волосами деловито стоял у наковальни, заведя руки за спину. В своей тяжёлой парадной мантии из алой парчи с золотой вышивкой он хотел выглядеть внушительнее, но всё же был не старше брачующихся — беглых влюблённых.

Когда взволнованные Драко и Астория подошли к нему, он прокашлялся и певуче произнёс:

— Мы собрались здесь ныне, чтобы отпраздновать союз двух верных сердец. В присутствии древней магии, что послужит нам свидетелем этого обряда, мы подтверждаем серьёзность намерений. Любовь — это не просто чувство, это волшебство, что живёт в каждом из нас. Она не нуждается в словах, ибо сильнее любых заклинаний. Она способна изменить не только мир вокруг, но и самих волшебников, связав их судьбы воедино. И хоть любовь — это не заклятие, произносимое вслух, это чудо, редкость, драгоценность. Нельзя просто отбросить её и забыть! Так пусть же сама магия услышит ваши клятвы, а звёзды сохранят ваш союз. Кхм…

— Драко Люциус, согласны ли вы взять в жёны Асторию Линнет, клянетесь любить её и оберегать от любого проклятия и напасти, быть рядом в час славы и час позора, когда магия сильна и когда она слабеет, пока смерть не встретит вас и не уведёт за собой?

— Согласен, — произнёс Драко севшим от волнения голосом.

Они стояли так близко друг к другу, что чувствовали, как их неровные вдохи и выдохи сливаются в одно дыхание, будто присоединившись к сердцам, уже давно бьющимся в едином такте.

Астория с силой сжала его пальцы на словах о проклятии, но храбро произнесла своим бархатистым голосом:

— Согласна, — и улыбнулась, а в глазах её сияли нежданные слёзы.

— В таком случае я объявляю вас соединёнными узами до скончания ваших дней.

Волшебник поднял над Драко и Асторией палочку, и серебристые звёзды осыпали новобрачных, словно дождём, спирально завиваясь вокруг их теперь приникших друг к другу тел.

— Можете поцеловать невесту.

Но они и без всякой подсказки соединились в поцелуе — в неловком, но пронизывающем теплом до самых сердец, ошеломительном поцелуе, который запечатлел их союз. Они не думали о том, что никто из них пока не осмелился выразить словами. Не думали о том, что притворяются и играют в брак, заключённый назло семье и чистокровному волшебному сообществу. Не думали, что смерть когда‑нибудь украдёт любовь, случайно возникшую между ними.

Ни о чём таком не помышляли они и три дня спустя, когда сидели на свадебном банкете во главе стола на подиуме. Сияющая Астория в наспех пошитом — исключительно с помощью волшебства — свадебном наряде (негоже невесте надевать свадебную мантию сестры) и Драко в своей роскошной тёмно‑зелёной мантии обсуждали, не таясь, своих гостей.

— Будто мы на похоронах, а ведь я пока не умираю, — саркастично произнесла невеста. — Все такие мрачные, и дождь собирается, кажется. Но Дафна права: на ней платье подружки оттенка свадебных роз смотрится вполне прилично!

Свечи горели тускло, стыдливо мигая, а гости говорили вполголоса, словно боялись нарушить трагическую тишину. Даже яркие ленты на стульях выглядели не украшением, а лентами на кладбищенском венке.

Гости перешёптывались, видимо, обсуждая, каким образом имя невесты в их приглашениях на торжество, отмечающее союз двух сердец, волшебным образом переменилось. Мать Астории поглядывала по сторонам в поисках летающего подноса с алкогольными напитками, желая злоупотребить ими на радостях, не иначе. Нарцисса Малфой сидела рядом с новоявленной тёщей, и на её миловидном лице застыло выражение, будто ей под нос сунули золотое блюдо со зловонными «драконьими яйцами», а не дорогущий стейк с фуа‑гра. Дафна миролюбиво улыбалась подружкам, будто говоря, что всё идёт так, как должно. Вряд ли она забудет, как Драко опозорил её; она уже успела поделиться подробностями несостоявшегося брака со своим нынешним зятем, хотя и не хотела выходить за него замуж.

— Если ты считаешь свадьбу похоронами холостяцкой жизни, — укорил её муж, — то пусть так. Объявление о свадьбе в десяток слов уже напечатали в «Ежедневном пророке» на последней странице, и сова уже долетела до Азкабана. Как думаешь, не послать ли отцу кусок торта? Морковь соответствует его лечебному питанию. Нам я успел заказать шоколадный с апельсиновой прослойкой.

Они не успели обсудить начинку торта и даже не попробовали горячие закуски, как зарядил дождь. Тёплый майский ливень застал гостей врасплох: кремово‑белый свадебный шатёр, несмотря на хваленые чары непромокаемости, мгновенно превратился в прохудившийся зонтик. Магические огни, украшавшие пространство, замигали, словно испуганные светлячки, а потом один за другим погасли.

Гости, только что занятые поглощением праздничной еды и перемыванием косточек молодожёнам вполголоса, теперь напоминали стаю перепуганных воробьёв. Кто‑то пытался сохранить достоинство, держа над головой тарелку с канапе, воздушную накидку из шелка или кусок пергамента с написанной на нём речью. Некоторые пытались наложить американское заклинание зонтика, но, не имея сноровки, всё равно успели промокнуть до нитки, добравшись до дверей.

Все как один бежали к поместью старым добрым магловским способом — ногами, — ведь трансгрессировать здесь в угоду безопасности было нельзя.

Драко и Астория, смеясь над этой сумятицей, оказались в самом хвосте процессии. Их защитные чары, наложенные второпях, растворились под напором воды, оставив новобрачных мокрыми и взъерошенными, под стать вкусам русалочьего племени.

Когда они вбежали в дом, капли дождя всё ещё стекали по их лицам, а волосы прилипли к щекам. Но даже в этом хаосе они не переставали улыбаться друг другу. Дождь старательно смывал остатки свадебного торжества, но для них это не имело никакого значения. Взявшись за руки, они смотрели, как дождевые капли неумолимо бегут по стеклу, словно унося в потоке их будущие горести и оставляя радость одного этого дня.

За окном резко прокричала птица, словно проверяя, услышит ли кто её. Это был самец коноплянки⁽²⁾. В шуме дождя его трель прозвучала пронзительно, точно оборванная струна. И всё же в этом звуке слышалась песня. Словно это не птица пела, а сам Драко, наконец‑то, обрёл любовь и свободу.

1) Гретна Грин — небольшая деревня на границе Англии и Шотландии, получившая известность в XVIII-XIX веках как место, где молодые люди могли заключить брак без соблюдения строгих английских требований. В Шотландии для заключения брака требовалось только согласие сторон и достижение брачного возраста. Тысячи пар из Англии приезжали сюда, чтобы обойти строгие английские законы, требовавшие публичного оглашения, более высокого возраста или согласия родителей. В деревне работали специальные люди, проводившие брачные церемонии в кузницах, — это стало местной традицией. Сегодня деревня остаётся популярным туристическим местом.

Вернуться к тексту

2) Коноплянка, или реполов (англ. Linnet; лат. Linaria cannabina) — небольшая певчая птица из семейства вьюрковых. Название созвучно второму имени Астории — Линнет. Птица примечательна мелодичной песней: самцы исполняют разнообразные трели и свисты, часто сидя на возвышении, чтобы привлечь самку и обозначить территорию. В сезон размножения (март-июнь) у самцов появляются яркие красные пятна на лбу и груди, тогда как самки и молодые особи окрашены скромнее — в буровато серые тона с продольными пестринами. В викторианской Англии коноплянку ценили как комнатную птицу именно за пение, но по природе эти птицы пугливы и боятся клеток. В британском и ирландском фольклоре возвращение коноплянки весной связывали с удлинением светового дня. По одной из версий, имя Астории может происходить от Astore — ястреба. В традиции народа оджибве есть басня «Коноплянка и орёл»: маленькая птица хитростью взлетела выше могучей птицы — эта история стала метафорой ценности скромного, но подлинного дара в противовес ложным амбициям.

Вернуться к тексту