Солнечный лучик (джен)

Лишние проблемы на голову — вот что такое поддаться «внутреннему рыцарю» и не пройти мимо. Именно так. Он не гриффиндорец, но поступил, как один из них. Отец бы... очень удивился.

Драко, честно говоря, уже жалел, что вообще помог Грейнджер. Нет, точнее, не жалел, или жалел не о том, что отпугнул от нее этого типка, всё-таки изнасилование — это слишком, а что не оставил ее там. Все же ведьма. И сильная. Как-нибудь бы сама до дома доковыляла. Наверное.

Потому жалел. Но больше, наверное, о том, что не вызвал ей такси, или не трансгрессировал с ней куда-нибудь... Да хотя бы к «Дырявому котлу»! Там сейчас делами заведует пуффендуйка Аббот. Она уж точно героиню войны не оставила б без должной помощи.

В общем-то, сделал бы все, что угодно, кроме того, что предпринял в реальности.

Из всех возможных вариантов Драко выбрал самый идиотский — притащил, точнее, дотащил до Мунго. Привет-ведьма на это явление аж рот разинула.

Конечно, один целитель тащит другого. Невидаль такая, что страшно становится. К тому же идеальную до тошноты Грейнджер в таком состоянии уж точно никто увидеть не ожидал. Тем более в такой компании. Малфою ещё повезло, что состояние Грейнджер на него не повесили, ага.

К счастью, в ночное дежурство в приемной мало пациентов. Повезло — два-три мага слишком заняты своими срочными проблемами, чтобы обращать внимание на вновь пришедших. Репутация, прежде всего Грейнджер, пострадала не слишком, м-да. Не то чтобы Малфоя это должно было волновать, но... Почему-то эта мысль возникла.

И да, он опоздал. Наверняка, после еще и выговор схлопочет от старшего. Грейнджер-то ничего не будет. Герои неприкасаемы. Хотя, глядя на нее сейчас, завидовать как-то не получалось.

Как и убежать на смену, оставив в одиночестве. А ведь Драко не представлял, что делать с Грейнджер дальше. Ну разве что завел в одну из пустующих палат и напоил не без усилий (та жаждала то ли продолжения банкета, то ли драться — а по третьему курсу Драко помнил, что у той отличный хук правой, поэтому приходилось уворачиваться) антиалкогольным.

И сидел теперь тут, как последний дурак, смотрел, чтоб Грейнджер совсем не поплохело. Мало ли... Индивидуальную реакцию на зелье никто не отменял. Долг целителя, чтоб его. Долг предписывал и оформить ее заодно, как положено. Но... попадет в личное дело, потом ему же и влетит. Как же, героиня войны, образец для подражания, и вдруг в таком виде.

Впрочем, не похоже, чтоб ей зелье навредило. В более-менее ясное сознание вернуло, вон, сидит, качается слегка.

— Что смотришь? — лучше бы с ненавистью спрашивала, чем так, равнодушно. Хотя тут уж заслужено. Но бесило. Как на таракана смотрит. Грязнокровка — сказал бы Малфой, если б это слово не оседало горьким осадком после всего, что творила тетя Белла.

— Это профессиональное, — сухо бросает Драко. — Мне только обвинений за твое ухудшившееся здоровье не хватает.

— Я в порядке, — Грейнджер пожимает плечами. — Спасибо, дальше сама.

— Как хочешь, — Драко и сам рад удалиться. Получать заслуженный втык от начальства, но удержаться от последней ремарки не сумел. — Не пей больше, не умеешь.

— В советах не нуждаюсь, — а, вот и вспышка ярости, — тем более от тебя.

— Ну да, конечно, — не может не съязвить. И вообще, Драко чувствует, как контроль ускользает, а язык выворачивает то, что не следовало бы воротить. — Куда там слушать целителя, если он из помилованных, да? Все вы такие, счастливые победители. Наверное, ты в том баре очередную теорию проверяла, да? Или обалдела от счастья, решила поискать приключений на свою голову?

Грейнджер вскочила мгновенно, рука рефлекторно дернулась к тому месту, где должна была быть палочка. Некстати подумалось: вот причина, почему она не избавилась от того мужика... Может, и хорошо. А то ещё бы убила того магла. И тогда Драко наблюдал бы странную вещь: суд над героиней войны. Брр. Вопреки всему... Не хотелось бы становиться свидетелем.

— Не смей! — её голос осекся. — Думаешь, мы счастливые победители? Как бы не так! Это не мы победили, это вон Гарри и Рон проживают свою лучшую жизнь... Жизни после победы. Для них все хорошо, все выжившие живут, даже родители Невилла очнулись. А вот мы проиграли! Слышишь, хорек? Мы проиграли, и я, и ты тоже. Проигравшие победители. И, кстати, никакая твоя работа — у маглов или здесь, в Мунго, — не искупит того дерьма, что ты сделал раньше. И не даст тебе искупление! Никогда! Ты можешь сколько угодно стараться, но твои дети, если они будут, будут жить с клеймом от их папаши! — она тяжело задышала, закончив. Лицо у Грейнджер было красным, выглядела она все ещё паршиво. Это Драко как врач отметил.

Та еще язва, м-да. Ещё и детей приплела. Ну и силы света. Озлобленные, израненные и бесконечно одинокие. Драко не ожидал, что его так это заденет — и вот эти все жалобы, что ли...

Не думал даже, что все так хреново. Конечно, он прекрасно знает о состоянии всех, подверженных иллюзорности. Всё-таки это общемагическая проблема, поэтому на каждой летучке у главного целителя обсуждается, но что вот так...

Что успешная Грейнджер так чувствует все внутри, что пошла напиваться в бар в одиночестве. Ещё и без палочки. Ещё и вся поцарапанная, будто под дождик из стекла попала. Жалкая. Почти как он сам... Или даже хуже. М-да.

Напиться и забыться... Похоже на его мысли, слишком похоже. Он бы тоже с радостью напился, да только боится, что его совсем поглотит тьма. Что тогда будет с мамой? Если он... выпьет яд или пустит аваду себе в лоб? А с отцом? Только эти мысли порой и останавливали. Да ещё и дети, да, обычные больные магловские дети, у которых тоже не будет шанса у многих. Да и Рейчел расстроится. Она у него многому научилась, но ещё такая наивная и открытая миру. А ну, обидит кто? Так бы Драко хоть проследил. Только этим и держится. А у Грейнджер что, совсем больше никого нет?

— Мне жаль, — вырывается у него.

— Не нуждаюсь, — Грейнджер несколько секунд просто смотрит на него, потом повторяет почти по слогам. — Не нуждаюсь в твоей жалости.

Она выходит из палаты очень аккуратно, словно желая раствориться в воздухе. Драко на самом деле жаль. Да и ее царапины надо было залечить. Впрочем, Грейнджер уж точно не его забота. Есть кому. Вон Уизли-младшая тут же работает.

Они, скорее всего, больше и не увидятся даже в больнице — работали всегда в разных сменах. Так что зря переживал. Грейнджер имела право напиться в свой выходной. Наверное, руководство специально ставило его смены ночью — никто не хочет работать ночью, да и герои войны, волею случая оказавшиеся его коллегами, всегда работали днем. Победители имели право на некоторый комфорт.

Однако совсем выбросить из головы Грейнджер не получается — беспокоит фраза про детскую больницу. Откуда она узнала? Не то чтобы Драко держит это в секрете, но ведь и не афиширует. А Грейнджер знает. Значит, следит за его жизнью. Может, в Министерстве уже заинтересовались некоторыми чудесами, так скажем, в отдельно взятом госпитале у конкретного волшебника?

И что ему теперь делать? Затаиться? Не вариант. Только не сейчас. Как назло, в детское отделение возвращается один из его маленьких пациентов — Фредди. Онкология, последняя стадия. Привозят его уже в критическом состоянии, что, впрочем, было ясно, видно даже без диагностики. И сейчас бы самое время для чуда.

Однако Драко колеблется. Если за ним установилось более плотное наблюдение, если он поможет... Они с отцом всё же увидятся, да. Хорошенький способ помочь: оказаться в соседней камере. Если повезет. А может статься, просто будет проводить время с каким-нибудь жульем. Много за спасение маглов не дадут. На этаж с пожирателями поместят вряд ли. Хотя Драко — он и есть, если так посудить... Пусть применение им непростительных никто никогда и не пытался доказать, но при желании могут все вспомнить, и будет он рядом с папой.

Хотя, быть может, так было бы лучше. Помог бы хоть чем-то. Беспалочковая колдомедицина ему все ещё неподвластна, а магловские препараты вряд ли разрешат взять с собой... Впрочем, попробовать можно, да. Конечно, он понимает, что это оставшаяся часть наивности детской в нем говорит, а на самом деле, просто наблюдал бы, как умирает дорогой человек и ничего не смог бы сделать.

Но эта мысль остается с ним, может, поэтому в следующую смену Драко всё же действует. Фредди будет жить. Еще одно маленькое чудо. Если последнее — так тому и быть. Всем помочь невозможно. Но вот отдельным личностям — да.

— Знаете, доктор Малфой, — у Рейчел Грин на глазах слёзы, когда она наблюдает за выздоравливающим Фредди и его мамой. — Мне кажется, что это настоящее чудо. Надо верить...

— Верить? — Драко устал, перед этим дома не удалось отоспаться, мама снова обострилась, да и последнее письмо из Министерства опять пришло с вежливым отказом. Чересчур вежливым. — Мне кажется, врач не должен уповать на некую божественную силу.

— Я не о религии, — Рейчел смотрит на него совершенно как олененок какой-то. — Мне кажется, кто-то просто верил в мальчика, силой этой не дал ему уйти.

Драко снова не хочет ее разубеждать. Пусть у Рейчел Грин будет вера — так она сможет бороться за тех, кто сам эту веру потерял. Да и не так уж и неправа: в конце концов, он вылечил мальчика, потому что тоже верил. Верил, что должен это сделать. А уж по каким мотивам — во благо общественное или собственные эгоистичные порывы заставили — дело десятое. Может, ему тоже станет легче когда-нибудь.

И о своем поступке больше не жалеет. Даже когда к нему в буфете Мунго внезапно и решительно, словно подъезжающий поезд, подсаживается Грейнджер.

— Грейнджер, только не говори, что поменялась сменами, только чтоб вновь увидеть ненавистного хорька, — Драко спокойно продолжил есть. Не так уж часто ему удается нормально сесть и поесть, а не забросить в себя что-то на ходу. И никакое явление Грейнджер ему не помешает это сделать.

— Нет, хотела спасибо сказать, — Грейнджер сидит точно на уроке. Прямая как палка. А ведь удивила. Он чуть не подавился.

— Благодарности приняты, — невнятно говорит Драко. — Еще что-то? — ему правда неловко, и вообще, не хочется продолжать всю эту тему. Ночь прошла, тучи развеялись, на лицо сил света снова сошла благодать и милосердие. Двуличие такое было несколько тошнотворным. Тогда, ночью, Грейнджер была настоящей.

Только вот это было не единственным, что хотела сказать Грейнджер. Та собралась и... правда, хватит ходить вокруг да около. Так он и поверил, что пришла просто признательность за спасение выразить.

— Я бы и сама так поступила, — Грейнджер, видимо, тоже решает сразу все высказать.

— Спасла бы меня из бара? — иронично выгибает бровь Драко. — Я не пью, Грейнджер, тем более магловское, — вообще, он врет. И как-то ходил с другими интернами выпить пива, но Грейнджер это знать необязательно.

— Я знаю, — она спокойна, даже чуть расслабилась. — Я о том ребенке в больнице.

— А, так ты следишь за мной, — Драко внимательно посмотрел на нее. — Когда мне явиться в Министерство для предъявления обвинений? — не мигая, почти не дыша, спросил. Пока сердце гулко билось... Раскрыли! Черт возьми, раскрыли! Чертова мисс «я раскрою любую тайну, откопаю Василиска, кусок Лорда, и вообще...»

— Я не слежу, — Грейнджер немного порозовела. — Ну то есть следила раньше. Мне казалось странным, что ты да к маглам устроился. И в Мунго. Я...

Она не договорила.

— Боялась, что я наврежу твоим драгоценным друзьям и детям?

Судя по виноватому виду, так и было.

— Грейнджер, разочаровываешь, — Драко потер рукой лоб, пытаясь собраться. — У меня своих проблем выше крыши, да и я не самоубийца, чтоб такую дичь творить. Мне нельзя себя закапывать. Кстати, спасибо.

— За что? — теперь уже хмурится она.

— Ты же с Андромедой поболтала, после чего она нам так помогла?

— Я, — она не стала отпираться. — Просто... Это было неправильно.

— В жизни все неправильно, — Драко отвернулся. — Было бы правильным, ты б не заливалась алкоголем, твои друзья не сидели бы под надзором со всеми почестями победителей, а я не бился бы об стены Азкабана.

Последнее предложение Грейнджер явно не поняла:

— Азкабана? — тупо переспросила. Кажется, решила, что он сошел с ума, раз решил там оказаться... Добровольно. И что он так, помогая маглам, напрашивался на него. Ну уж нет. Придется разочаровать. Драко наполовину Блэк, но все ещё не безумец.

— Ну да, — Драко и сам не знал, для чего он ей это говорит. — У меня все-таки там отец. Но, знаешь, он болен. Как и многие другие там. А победители отказывают им в необходимой помощи.

Гермиона широко распахнула глаза. Кажется, для нее это стало большой новостью. Зато хоть оживилась немного, а то сидела тут неестественная вся, как кукла. Что даже ему жутко стало. Неужели, правда, не знала?!

Он не стал ничего говорить, подтверждать как-то — и так уже разболтался слишком. В его положении лучше лишний раз рот не раскрывать, да и бессмысленно, в общем-то. Все ваши слова могут быть использованы против вас и прочая магловская американская бла-бла-бла. Невольно соприкоснувшись с магловским миром вплотную, Драко открыл для себя интересную вещь — засыпать под бормотание телевизора в ординаторской. Ну а что? Порой дежурства были спокойные — медсестры опытные, в случае чего пейджером пиликнут. А у Драко был почти идеальный рефлекс открывать глаза по первому писку этого маленького, но удобного приборчика.

А Грейнджер (что удивительно) и сама, видимо, поняла, что всё правда. Вероятно, тот случай, когда дальше своей личной проблемы ничего не видишь. Не хотел Драко для нее приоткрывать форточку в проблемы послевоенного мира вот так, мимоходом, но как вышло уж.

— Мне жаль, — кажется, она сказала это вполне искренне, не как дежурную фразу. Драко почему-то казалось, что если она сейчас начнет ахать и охать, выражать повышенное лицемерное сочувствие, сыпать советами, он не выдержит. Встанет, развернется и уйдет, послав ее далеко и надолго. Но Грейнджер не стала продолжать. И это было терпимо. Плечи на миг ссутулились, а потом снова расправились.

— Я правда не следила, — она вернулась к первоначальной теме мисс Марпл от мира магии. — Хотела извиниться за свое поведение, вот и пошла искать тебя не в Мунго. Не хотела привлекать к тебе лишнее внимание. А в больнице этой магловской увидела настолько непривычного Малфоя, что так и не решилась подойти. И знаешь? Я действительно поступила бы так же. Помочь, если есть возможность. Просто... — она нервно оглянулась, а потом тихо попросила. — Будь осторожнее, пожалуйста.

Да, кажется, Грейнджер не собирается его сдавать. Более того — чуть ли не благословила на эти вмешательства. Странно, но в этот момент она напомнила ему Рейчел. Свет, который был в его интерне, был и у Грейнджер. Ещё был — слабый-слабый огонек. Тот, что упрямо светил сквозь промозглый лондонский туман, освещал серые и одинокие утра.

В любом случае хорошо, что теперь можно выбросить из головы мысли еще и о проблеме с аврорами. А этот огонечек в Грейнджер... Ну, удачи ей, что ли. Пусть не потеряет, не погаснет окончательно. Хватит им пациентов на пятом этаже, пожалуй. Скоро всех колдомедиков в ментальщиков перепрофилировать придется.

Хотя с такими заботами и подобной жизнью, которую она выстроила, он сильно сомневался, что ей удастся долго продержаться. Надо бы сказать, что ли, чтобы перестала пытаться пробить своей по-прежнему лохматой башкой магическую поломку. Возможно, просто ушла бы... В другую больницу, на другую работу. Без постоянного напоминания в лице больных друзей. Пожила бы немного, просто пожила. Она тоже это заслужила.

Но в тот раз он даже не заикнулся об этом. Посчитал, что не его дело, и вообще... Кто сказал, что рецепт выживания от Драко Малфоя правильный, а от гриффиндорской всезнайки нет?

И все-таки не выдержал и сказал через несколько недель. Потому что упрямая Грейнджер завела привычку подлавливать его в буфете и ужинать вместе. Хоть вообще не ходи туда! Но есть надо было, а в Мунго еще и для сотрудников неплохие скидки, что в его положении, когда все имущество конфисковано, было кстати... Так что терпел компанию Грейнджер. Поначалу — потом стал даже ждать этих встреч, потому что мог просто поговорить с волшебницей.

Потому что в основном Драко разговаривал на своей магловской работе. А с ними, увы, не все можно обсудить... Маглы в чем-то даже лучше магов — они понимают важность простого разговора. Большую значимость, нежели даже грубая сила палочки. Грейнджер, видимо, с трудом, но вспомнила, что она выросла с маглами, и с ней тоже стало почти приятно общаться.

В общем, с ним-то все понятно. А вот Грейнджер-то какой резон таскаться к нему? Ведь советы ей были не нужны:

— Я сама разберусь, Малфой, где я должна быть, — резко вскинулась на его намек сменить обстановочку. На этом тему они закрыли. Он ей не нянька. Но встречи продолжились.

Сначала Драко думал — из жалости приходит. Этакое сочувствие от победителя к побежденному. А потом понял. Собственно, он и в самом начале понимал это, просто трудно было до конца соотнести. Настолько не верилось или не хотелось в это верить, что, внезапно осознав, спросил прямо в лоб, что называется:

— Грейнджер, тебе поговорить, что ли, не с кем?

Грейнджер, которая до этого момента говорила о каком-то новом исследовании в их лаборатории, резко заткнулась. Потом вскочила, вся покрасневшая:

— Не нравится? Могу и уйти.

— Да сядь уже, — поморщился Драко, а потом неожиданно признался. — Мне тоже не с кем. Просто это странно для тебя. Хотя логично, Поттер и Уизли в Мунго, младшая Уизли тоже поимела проблемы с нервами и вот-вот сорвется... Лонгботтом не особо отсвечивает, кто ещё? Твои... родители выжили после мясорубки, устроенной Лордом? — по спине пробежал холодок. Грейнджеры были одной из целей. Как и Дурсли. И если Драко ничего об этом не знал, не значит, что все было хорошо. Потому что Драко не того полета птица, чтоб Лорд или Ближний круг посвящали его в планы. Хотя тетя Белла и могла выболтать нечто интересное под градусом. Правда, то, что она называла «слушай как надо, слюнтяй» вызывало у Драко приступ тошноты.

Гермиона осторожно села обратно, прикусила губу:

— Не знаю, зачем я говорю тебе об этом, но да, живы.

— Вы не общаетесь? — Драко понимал, что грубо, но уж вырвалось, да. Потому что Грейнджер выглядела одиноко. С любящими родителями это представить странно. Может, им оказалась не нужна дочь-волшебница? Странно, что только сейчас. Он помнил их смутно по книжному магазину и стычке с Уизли. Там все казалось иначе. Обычная семья, явно принявшая мир магии.

— Это сложно, — Грейнджер отвернулась. — Перед нашим с Роном и Гарри побегом я наложила на них заклятие забвения. И отправила в Австралию. Они даже не помнят, что у них есть дочь.

Драко едва не присвистнул. М-да, вот это сила и выдержка у Грейнджер.

— Почему не вернула воспоминания после? — да уж, вот тут точно непонятно было.

— Хотела, — теперь явственно в голосе чувствовались слёзы, но когда Грейнджер повернулась и взглянула на него, глаза были сухими, — даже отправилась к ним. А у них семья. Две девочки усыновленные, они же всегда говорили, что мечтали о дочке... дочках...

Драко пробрало — столько муки было в голосе. Его мама хотя бы его узнает... А отец, возможно, тоже узнает, если когда-нибудь Драко выбьет свидание или тот все же... Выйдет.

— Они счастливы, — пробормотала Грейнджер, я решила не тащить их обратно. Пусть хотя бы они будут счастливы...

Внутри у Драко словно волна прокатилась — холодная, липкая и противная.

— И ты решила выбрать за них? — растягивая, как прежде, слова, сказал он. — Тебе мало иллюзорности у твоих друзей. Почти собственными руками сделала то же самое с родителями.

— Ты не понимаешь, — начала было она, но Драко молчать больше не собирался. Гнев неожиданно затопил его сознание. Вот что за Грейнджер? Вроде умница, а такая дура.

— Нет, вот как раз я и понимаю, — он не дал ей договорить, — порешать за всех — так типично для победителей. Подарить им спокойную жизнь, но совершенно упустить из виду, что воспоминания не стираются без остатка. Их все равно будет мучить ощущение какой-то нехватки. Только знать они не будут. Что делать с любовью, а, Гермиона?

Кажется, он впервые ее так назвал. Ну и плевать, пока слушает, может, поймет. А дистанции между ними и так почти не осталось. Оба стояли на краю одного обрыва. Только Гермиона свесила туда ноги и невесело ими болтала, пока Драко всеми силами цеплялся за голый корень дерева на краю бездны.

— Ты лишила их большего, чем воспоминания — огромного отрезка жизни и, возможно, души! — почти прошипел.

— У меня не было выбора, — она покачала головой, яростно сверкнув глазами.

— Тогда не было, — Драко все пытался объяснить ей. — Но сейчас-то есть! Был и будет. Оглянись, Грейнджер. Ты можешь уже никогда не помочь попавшим под заклятие, но можешь сделать чуточку счастливее тех людей, которые на другом континенте пытаются вспомнить, что они потеряли. Поэтому подними свою задницу, возьми отпуск, возьми опытных магов-ликвидаторов заклятий, менталистов и отправляйся в Австралию!

Грейнджер почти зашипела кошкой разъяренной. Но контролирует себя слишком хорошо, чтоб дать ему в нос, как на третьем курсе. Вместо этого вскочила и выскочила как ошпаренная из буфета. Логично и привычно — часто так делала.

Драко не удивился, лишь задумался: на сколько ее в этот раз хватит. Надолго хватило, как оказалось. Несколько недель прошло, прежде чем опять бесцеремонно плюхнулась на соседнее местечко за столиком Грейнджер.

И сразу же швырнула ему какой-то свиток:

— Вот, почитай.

Драко развернул, прочитал, как было почти приказано, а потом снова и снова, прежде чем поднял глаза на Грейнджер:

— Это шутка какая-то?

— Нет, — Грейнджер была предельно собрана и серьезна. — Министр поручил собрать специальную команду по обеспечению помощи заключенным. Медицинской помощи. Для этого будут созданы бригады, осматривающие на месте, скажем так, а для сложных случаев выделено несколько специальных палат в Мунго. Конечно, с усиленной охраной и тому подобное. Аврорат в деле.

— Но как? Зачем? Кто согласиться участвовать в этом? — вопросы полезли из него со скоростью боевых заклятий. Это проходило на чудесный сон, который в череде кошмаров Драко был редкостью. Он ущипнул себя. Морок не развеялся. Лицо Грейнджер, чуть вытянутое, было предельно серьезно.

— Я соглашусь. И ты, думаю, тоже, — Гермиона вздохнула. — А потом, может, еще кто подтянется. А зачем... — она помолчала. — Я не могу помочь всем, но кому-то могу. Да и по-человечески это, — она помолчала. — У маглов в тюрьмах это давно есть. Чем мы, волшебники, хуже?

И хотя вопросов было еще очень много, но Драко вдруг почудилось, что стены Азкабана, об которые он бился денно и нощно, вдруг дали маленькую трещину, сквозь которые проникают солнечные лучики.

Он не знал, какая муха укусила Грейнджер, что та так расстаралась, выбрав на сей раз реальную цель, а не ту авантюру с эльфами, но... Подозревал, что австралийская. Потому что выглядела та заметно расслабленнее, будто с плеч сняли один из грузов.