Выбор (джен)

Следующий день начался для Снейпа с неожиданности. Утром, когда они вдвоём с Флитвиком уже собирались отправить Поттеру сову, мальчишка внезапно заявился в Хогвартс сам.

— Что вы здесь делаете? — неприязненно спросил Снейп.

Первой его мыслью было, что в Аврорате каким-то образом прознали про Эмму, несмотря на то, что несколько дней назад Флитвик сам, как заместитель директора, написал в Министерство официальное письмо, сообщив, что авария «Ночного рыцаря» является обычной магической аномалией, следствием неудачной трансгрессии, и не требует дальнейшего расследования. Но, возможно, Аврорат не удовлетворился этим объяснением, или Эрни не смог удержать язык за зубами, и теперь им предстояло официальное расследование.

Однако, как оказалось, в Хогвартс Поттера привели совсем иные дела.

— Помните, несколько дней назад, после аварии «Ночного рыцаря» я не смог приехать в Хогвартс? — спросил он. — В Гринготтсе тогда случилось странное ограбление. Кто-то вскрыл один из старейших сейфов банка, расположенных на самом нижнем этаже. И этот кто-то точно знал, как этот сейф охраняется. Среди ловушек, спрятанных внутри сейфа, была камнеломка. Воры просто посветили в замочную скважину палочкой, и питающееся светом растение проломило двухфутовую дверь. Это было бы даже смешно, если бы не странное поведение гоблинов. Они вообще не собирались сообщать об ограблении в Аврорат.

— И как вы об этом узнали? — поинтересовался Филиус.

— Нам сообщил Малфой. Он теперь старательно поддерживает дружбу с новыми властями. Так вот, гоблины утверждают, что почти ничего ценного не было украдено. Немного золота и драгоценных камней, но Робардс считает, что они лгут.

— Почему? — удивился Флитвик.

— Потому что древние сейфы на нижних этажах Гринготтса — это не то место, где хранят деньги и драгоценности, — ответил за Поттера Снейп. — Там хоронят семейные тайны и прячут опасные артефакты, во владении которыми лучше не признаваться.

— Так и есть, — подтвердил Поттер. — И Робардс опасается, что кто-то украл эти артефакты, а гоблины, не желая отвечать за последствия, пытаются это скрыть.

— А при чём здесь Хогвартс? — не понял Снейп.

— Ни при чём. Я приехал в замок, чтобы показать профессору Бабблинг вот эту шкатулку. Здесь руны... — Поттер указал на небольшой деревянный ящик, который всё это время держал под мышкой. — Гоблины сказали, что здесь написано слово «клятва» и что в этой шкатулке хранился ритуальный предмет, но почему-то мне кажется, что они лгут.

— Позвольте взглянуть, — попросил Флитвик. Он аккуратно взял шкатулку в руки и внимательно осмотрел её со всех сторон. — Довольно старая, — сказал он, — думаю, двенадцатый-тринадцатый век.

Шкатулка и правда выглядела довольно старой: дуб, из которого она была изготовлена, местами потемнел до черноты, обитые медью уголки покрыла патина, и только руны на плоской крышке выглядели так, словно их вырезали только вчера.

— ᚠᛖᚢᚱᚳᛖᚨᛋᛏ. Клятва, — прочитал Снейп.

— О нет, Северус, — возразил Флитвик. — Ты ошибаешься. Это не англосаксонские руны, которые изучают в Хогвартсе. И это не гоблинская работа.

Снейп удивленно вскинул бровь.

— Вот взгляните, — пояснил Филиус. — Видите в углу латинские буквы N.D.S.M.D.? Они означают Non Draco Sit Mihi Dux. «Да не будет дракон мне вождём». Это священная фраза бенедиктинского ордена. Дракон — это символ зла, дьявола, если хотите. И в этой шкатулке прежде хранилось оружие, которое бенедиктинские монахи использовали против сил тьмы. Свои артефакты монахи подписывали рунами Ненния. Внешне они очень похожи на англосаксонские, но их фонетическое значение и названия отличаются. Здесь написано не «Клятва». Здесь написано «Оковы». И гоблины не могли этого не знать.

— Что ж, если это действительно так, — нахмурившись, сказал Гарри, — то главный сюрприз ожидает вас внутри.

Флитвик откинул деревянную крышку и не смог сдержать возгласа удивления. Внутри шкатулки виднелась небольшая выемка, в которой когда-то хранился очень маленький предмет.

— Если это Оковы против сил зла, то почему они размером меньше напёрстка? — спросил Поттер.

Снейп и Флитвик переглянулись.

— Думаю, пришло время вам кое-что рассказать, Гарри, — произнёс Флитвик.

Он подробно посвятил Поттера в события последних дней, рассказав ему о появлении Эммы и о том немногом, что им удалось о ней выяснить, а затем они втроем поднялись в галлерею второго этажа, чтобы Поттер сам смог взглянуть на портрет.

— Никогда не слышал о такой странной магии, — сказал Гарри, с любопытством рассматривая портрет.

— В этой истории много неожиданного, — согласился Снейп. — Не кажется ли вам странным, что в один и тот же день, с разницей всего в несколько часов, Эмма сбегает из заточения, а в Гринготтсе крадут артефакт с довольно говорящим названием?

— Вы думаете, кто-то охотится на эту женщину? — хмурясь спросил Гарри. — Но зачем?

— Не знаю, — честно ответил Снейп, — возможно, из-за её необычного дара, а возможно, мы пока просто чего-то о ней не знаем. В любом случае, тот, кто проявляет к мисс Берроуз столь странный интерес, явно не намерен делать это официально.

— Я постараюсь найти о ней какие-нибудь сведения, — пообещал Поттер. — Может, в Аврорате есть заявление о пропавшей волшебнице.

— Что-то у меня не спокойно на душе, — признался Флитвик. — Монах из Кентербери, написавший отчет об Эмме Берроуз, тоже был бенедиктинцем. Что если Эмма и правда проклята?

— Всё возможно, — согласился Снейп. — И если это действительно так, то очень скоро мы об этом узнаем.

И он оказался прав.