Подопечный шпиона (джен)

Он едва успел проснуться, как в памяти вдруг всплыло одно из самых страшных воспоминаний о подвале.

Гарри стоял в саду, чем-то похожем на сад тети Петунии, разве что ухожен он был не так безупречно. Рядом находились тетя и дядя, и оба улыбались ему с настоящей любовью в глазах — той самой любовью, которую Гарри до сих пор видел только тогда, когда они смотрели на Дадли. Он ощущал запах цветов, чувствовал под ногами землю, видел каждую мелочь вокруг настолько отчетливо, что все казалось настоящим.

— Здравствуй, Гарри, — сказала тетя Петуния. — Теперь ты дома.

От нее тоже пахло знакомыми духами — немного резко и приторно. Она протянула руку, приглашая его взять ее за ладонь.

Гарри помнил другую тетю Петунию: ту, которая говорила, что его родители мертвы и только поэтому ему позволили жить у Дурслей; что он не должен забывать, какую огромную услугу они ему оказывают, потому что без них давно оказался бы на улице; что один он не продержался бы и минуты, и вообще, неужели он думает, будто деньги растут на деревьях, мальчишка? Это воспоминание тоже казалось настоящим. Но настоящим казалось и то, что происходило сейчас, и на короткий миг Гарри позволил себе представить, будто именно эта жизнь — подлинная, а та, другая, была всего лишь дурным сном.

Он вложил ладонь в руку тети.

— Пойдем, дорогой, — сказала Петуния.

Что-то в том, как прозвучало это слово, остановило Гарри прежде, чем он поддался мягкому рывку за руку.

— Вы ненастоящая, — тупо сказал он.

Тетя Петуния рассмеялась, но смех получился каким-то неправильным.

— О чем ты говоришь?

Ее пальцы сильнее сжались на его запястье, и Гарри внезапно вспомнил миссис Фигг. Он дернул рукой, пытаясь освободиться, и лица Дурслей поплыли, превращаясь в белые маски. Гарри открыл рот, собираясь закричать, но прежде, чем из горла вырвался звук, чья-то рука легла ему на предплечье — холодная, тяжелая и совершенно настоящая.

Он распахнул глаза.

Потолок безучастно смотрел сверху. На краю поля зрения Гарри заметил Снейпа, который наблюдал за ним с задумчивым выражением лица.

— Кошмар?

Гарри посмотрел на него. Снейп тоже выглядел вполне настоящим, но теперь Гарри знал, что магия умеет делать ненастоящие вещи неотличимыми от настоящих. Он покачал головой.

— Это... настоящее?

Снейп некоторое время молчал, и Гарри уже решил, что тот просто не понял вопроса. Но затем мужчина поднял руку, взял Гарри за запястье и довольно ощутимо ущипнул.

— Ай!

— Галлюцинации не причиняют боли.

Галлю... что? Наверное, так назывались те ненастоящие вещи.

— Магические могут.

— Не могут.

— А вы настоящий?

— Да, Поттер, я настоящий, — ответил Снейп с едва заметной насмешкой.

— Вы могли соврать насчет того, что магические галлюцинации не болят.

— И что бы я от этого получил? — Теперь в его голосе появилась раздраженная нотка.

Нет, понял Гарри. Не просто раздраженная. Снейп звучал как человек, который на самом деле очень зол и изо всех сил старается этого не показывать. От неожиданности Гарри едва не забыл, к чему вообще вел разговор.

— Они однажды так делали.

— И зачем им понадобилось это делать?

— Они решили, что опыты не работают, потому что я боюсь. Хотели притвориться, будто я в безопасности, чтобы проверить, поможет ли это.

Лицо Снейпа оставалось непроницаемым.

— Помогло?

— Я понял, что все ненастоящее.

— Как?

— Тетя Петуния никогда не называет меня «дорогой».

Снейп откинулся на спинку кресла, перекатывая в длинных пальцах флакон. Гарри наблюдал за этими пальцами и думал, почему у Снейпа вообще все такое бледное. Может, он не совсем человек? Это многое объяснило бы. Он даже моргал нечасто.

Наконец Снейп протянул ему флакон.

— Пей.

Гарри послушно выпил зелье. Когда Снейп вышел из комнаты, веки уже снова наливались тяжестью.

◆

— Альбус, я не совсем понимаю, сколько еще, по-твоему, я должен держать его у себя.

Снейп стоял в кабинете Дамблдора. Впервые с тех пор, как мальчик оказался в его доме, он решился уйти достаточно далеко, чтобы добраться до Хогвартса лично. Помимо множества чар, которыми Северус уже защитил дом от нежеланных посетителей, он наложил несколько заклинаний и на самого Поттера: они должны были сообщить ему, если мальчик проснется, попытается куда-то уйти или причинит себе вред. И все же где-то на задворках сознания настойчиво звучал голос, требующий как можно скорее вернуться. Северус его игнорировал.

Альбус спокойно смотрел на него поверх стола, и Снейп не впервые задумался, сколько еще продержится, прежде чем окончательно уподобится маглу и просто врежет кулаком по этому лицу. За последние годы он подходил к этой черте не раз.

— Боюсь, сейчас у нас нет приемлемой альтернативы, Северус, — примирительно ответил Дамблдор, хотя деловой тон прозвучал слишком сухо, чтобы Снейпу это понравилось. — Гарри все еще нуждается в постоянном наблюдении. Не говоря уже о том, что после пережитого у него в любой момент может случиться стихийный выброс магии.

— С тех пор как он пришел в себя, прошла уже неделя, Альбус. Когда ты просил меня залатать мальчишку, я как-то не предполагал, что заодно нанимаюсь нянькой.

Директор едва заметно улыбнулся.

— Я знаю, Северус. Прискорбно, что забота о нем в итоге легла именно на тебя, хотя я нисколько не сомневаюсь, что ты с этим справишься.

— Почему не оставить его в Хогвартсе?

— Увы, похоже, это один из редких годов, когда все деканы факультетов решили, что заслужили отпуск.

«Кроме тебя, разумеется», — вполне отчетливо читалось между строк.

— А никому из остальных преподавателей я подобного поручить не могу. Если уж на то пошло, я вообще мало кому могу доверить его сейчас.

Снейп раздраженно стиснул зубы.

— Альбус. А ты сам?

Он почти ненавидел себя за этот вопрос. Слишком уж тот походил на капитуляцию, на признание, будто Северус не способен выполнить условия их давнего соглашения. Единственным утешением оставалось то, что его обязанность состояла в защите мальчика от Волдеморта, а не в том, чтобы становиться ему опекуном.

На лице Дамблдора появилось сожаление.

— Я совершенно уверен, что ты подходишь для этого гораздо лучше...

— Вот уж в этом я крайне сомневаюсь! — Слова вырвались громче, чем Северус рассчитывал, и он на мгновение замолчал, недовольный собой.

Даже спустя семь лет он не всегда понимал, где именно проходит граница дозволенного в его отношениях с директором. Однако Дамблдор лишь выжидающе посмотрел на него, и Снейп продолжил:

— Мы говорим о Поттере. Неужели ты забыл, какие отношения были у меня с его отцом?

— Я прекрасно помню все семь лет, которые ты и Джеймс провели в моей школе, Северус, — прохладно ответил Дамблдор.

Снейп ощутил слабый укол вины. Очень слабый.

— Какими бы ни были недостатки Поттера-старшего, Поттер-младший стал жертвой Пожирателей смерти. И, Северус, он ребенок. Кем бы ни был его отец в подростковые годы, Гарри пока еще не пошел по тому же пути. Да он вообще знает, что за человеком был его отец? Знает что-нибудь о его характере?

Снейп резко покачал головой. Это ничего не меняло. Он был Поттером. У него это в крови. И теперь этот Поттер находился в доме Северуса, будучи при этом самым нежеланным гостем, какого только можно было представить.

— Ты видел его глаза, Северус?

Разумеется, видел. Это было первое, что он заметил: глаза Лили смотрели на него со страхом.

— Не понимаю, какое это имеет отношение к делу.

— Я лишь хочу напомнить, что если твое главное возражение против его пребывания у тебя состоит в том, что он сын Поттера, то мальчик, похоже, унаследовал далеко не все внешние черты и особенности характера своего отца.

Дамблдор сделал паузу. Северус решил, что любой ответ наверняка обернется очередной лекцией, поэтому промолчал. Когда директор заговорил снова, его голос стал значительно мягче.

— Он ребенок, Северус. И очень напуганный ребенок.

— У меня нет ни терпения, ни мягкости, которые для этого требуются, Альбус!

— Я тебе доверяю.

Снейп мысленно застонал.

— Я доверяю тебе поступить правильно, Северус, — повторил Дамблдор тем особым тоном, который ясно давал понять: обсуждение окончено. — Как он?

— Лучше, но по-прежнему слаб. Вместе с остальными зельями я даю ему Сон без сновидений. Большую часть шрамов удалось убрать, однако некоторые... — оставленные его собственным Сектумсемпрой, не договорил Северус, хотя по глазам Дамблдора понял, что тот прекрасно уловил смысл, — останутся навсегда. Один на внутренней стороне руки, второй вдоль туловища.

Дамблдор задумчиво кивнул.

— Спасибо, Северус. Если больше нам обсуждать нечего, полагаю, ты захочешь вернуться.

— Мне нужен домовой эльф.

Дамблдор кивнул.

— Я пришлю одного.

Снейп уже дошел до двери, когда Альбус снова заговорил:

— И, Северус... пожалуйста, пока не вкладывай Гарри в голову никаких идей насчет его отца.

На это Снейп не удостоил его даже ответом.

◆

Большую часть времени Гарри спал. Иногда Снейп будил его легким прикосновением палочки к плечу и давал очередное зелье. Иногда Гарри просыпался сам, какое-то время лежал, рассеянно разглядывая комнату, а потом снова засыпал. Снейп почти не разговаривал с ним, разве что коротко отвечал, когда Гарри спрашивал, становится ли ему лучше. Ответ всегда был примерно один и тот же: да, становится, просто очень медленно.

По просьбе Гарри Снейп устроил напротив кровати магические часы, одновременно показывавшие время и дату. Ярко-красные цифры и буквы были первым, что Гарри видел после пробуждения. Дни проходили один за другим, и он отмечал их с каким-то сонным, отстраненным пониманием.

Гарри почти не сомневался, что Снейп наложил на него что-то вроде сигнального заклинания. Иначе тот просто не мог каждый раз так быстро узнавать, что он проснулся. В этот раз Гарри едва успел протереть глаза, когда дверь открылась и Снейп широким шагом вошел в комнату.

— Полагаю, ты захочешь наконец нормально вымыться и привести себя в порядок, — сухо сказал он, остановившись возле кровати и глядя скорее сквозь Гарри, чем на него. Такое пристальное внимание казалось странным. — Последние дни я использовал очищающие чары, но это лишь временная замена настоящему мытью. Директор предложил прислать одного из школьных эльфов, чтобы тот помог тебе дойти до ванной и обратно.

Снейп отошел в сторону.

За его спиной стояло маленькое длинноухое существо с огромными зелеными глазами.

«Помогите».

Это было единственное слово, на которое оказался способен разум Гарри. Он уже дернулся, пытаясь сесть, прежде чем понял, что делает, и только когда Снейп схватил его и спросил, что случилось, Гарри осознал, что почти задыхается от слишком частого дыхания.

— Я... э-э...

— Дыши, Поттер. Тебе ничего не угрожает.

Снейп посмотрел на существо.

— Триппи, можешь выйти.

Домовой эльф исчез с хлопком.

Гарри судорожно вдохнул.

— Что теперь?

Снейп выглядел заметно недовольным, но Гарри был слишком занят попытками восстановить дыхание, чтобы как следует испугаться его выражения лица.

— Что это? Что это за... за штука?

— Домовой эльф. Полагаю, раньше ты уже видел одного?

Решив, очевидно, что опасность истерики миновала, Снейп отпустил его запястье и сел в кресло напротив.

— У них был такой. Там. Они использовали его со мной.

Гарри подтянул колени к груди и обхватил их руками. Его знобило, к горлу подкатывала тошнота.

— Каким образом использовали?

— А вы зачем его привели? Что он вообще делает?

Гарри понимал, что от паники почти шепчет, но заставить себя говорить нормально не мог.

— Домовые эльфы весьма распространены в магическом сообществе, мистер Поттер.

— Что?! — почти взвизгнул Гарри.

Снейп чуть склонил голову, лицо оставалось бесстрастным.

— Они связаны с семьей, которой служат, пока хозяева не даруют им свободу. В Хогвартсе работает множество эльфов, в том числе и тот, которого ты только что видел.

«Связаны с семьей».

— Им... им это нравится? Это разве не рабство?

— Их создали такими.

— Волшебники?

Снейп один раз кивнул.

— А почему они выглядят так странно?

— Не сомневаюсь, твои художественные способности позволили бы создать нечто куда более изящное, Поттер. Что именно в домовых эльфах тебя так напугало?

Гарри облизнул губы, потом прикусил их и уставился на собственные колени.

— Они часто посылали его вместо себя. Давать мне зелья или кормить.

И брать кровь. Но этого он не сказал. И еще один эльф всегда стоял на страже рядом с ним, молча глядя огромными глазами. Добби-сторож. Гарри передернуло.

Снейп некоторое время молча его разглядывал, затем скучным голосом сказал:

— Домовые эльфы обязаны выполнять все приказы хозяев. Они владеют весьма серьезной магией, но не могут использовать ее иначе как для исполнения этих приказов. Хогвартские эльфы в определенном смысле «свободны»: они не принадлежат отдельным семьям, однако подчиняются директору и преподавателям. Уверяю тебя, этого эльфа тебе бояться нечего.

Гарри теребил влажные от пота пальцы.

— Но они могут иногда не слушаться.

— После этого они обязаны себя наказать. Так их создали.

Это многое объясняло. В подвале некоторые поступки эльфа казались Гарри совершенно бессмысленными. Тот вдруг подбегал к стене и начинал биться о камень головой — снова и снова, пока по лицу не текла кровь и не заливала огромные глаза. Гарри тогда смотрел на него и не мог понять, то ли существо безумно, то ли время от времени пытается особенно жестоким способом покончить с собой.

Людей в белых масках это совершенно не волновало. Они либо не обращали внимания, либо посмеивались.

— Жутко, — пробормотал Гарри.

Снейпа, похоже, это тоже не особенно трогало.

— Я попросил директора прислать его, потому что мне нужна помощь в уходе за тобой.

Гарри слегка покраснел.

— Позвать его обратно?

— А как они вот так исчезают и появляются?

— Это называется трансгрессией. Волшебники тоже умеют.

И Снейп исчез с тихим хлопком.

Гарри изумленно моргнул.

С другой стороны кровати тут же раздался еще один хлопок, и Снейп появился там, словно никуда не уходил.

На несколько секунд Гарри совершенно забыл о страхе перед домовыми эльфами и широко улыбнулся.

— Здорово! А я так смогу?

Снейп выглядел совершенно невпечатленным.

— Лет через десять. Триппи!

Домовой эльф снова возник в комнате. По какой-то причине его огромные глаза выглядели особенно печальными.

— Извини за то, что было раньше, — запинаясь сказал Гарри. — Я подумал, что ты... кто-то другой.

За спиной фыркнул Снейп. Глаза Триппи стали еще больше, но Гарри так и не понял, что именно его настолько удивило.

— Ему понадобится помощь при ходьбе, Триппи, — сказал Снейп.

Эльф послушно подбежал и протянул руки. Они казались тонкими, как прутики, и Гарри всерьез испугался, что сломает их, если обопрется всем весом. Но теплые ладони выдержали, и когда он наконец поднялся, никакого хруста костей не раздалось.

Гарри осторожно перенес вес на ступни и почувствовал под ними мягкий ковер. Ощущение понравилось ему невероятно, почти до восторга. Хождение по подвалу не считалось: цепи, волочившиеся по голым ногам, напрочь лишали радости сам факт того, что можно стоять вертикально. Теперь Гарри несколько раз сжал и разжал пальцы ног и улыбнулся полу.

— В ванной найдешь чистую одежду, — сообщил Снейп у него за спиной и вышел.

Гарри проводил его взглядом, размышляя, попросил ли тот помощи у домового эльфа потому, что занят, или просто потому, что ему надоело возиться с Гарри.

Триппи внимательно смотрел на него.

— Хозяин хочет идти?

— Думаю, я смогу сам, Триппи. Спасибо.

Глаза эльфа снова расширились. Гарри начал подозревать, что существует какой-то особый этикет общения с домовыми эльфами, который он умудряется нарушать буквально каждым словом. Впрочем, Снейп разговаривал с Триппи совершенно обычно, разве что слишком командным тоном. Но так Снейп, кажется, разговаривал вообще со всеми.

— Триппи приказано помочь хозяину дойти до ванной, — повторил эльф.

— Тогда можешь просто идти рядом и поймать меня, если я вдруг упаду.

Похоже, приказ Снейпа это не нарушало: Триппи отпустил его руку и отступил на шаг.

Гарри глубоко вдохнул и двинулся вперед. Сначала осторожно, почти неуверенно, а потом все смелее. После стольких недель лежания простая возможность идти казалась чудом, и всю дорогу до коридора Гарри улыбался. Триппи тревожно суетился впереди и пару раз даже врезался ему в ноги.

Потом эльф попытался последовать за ним в ванную.

— Триппи, подожди у двери.

— Триппи должен помогать...

— Если ты понадобишься, я щелкну пальцами.

Гарри для наглядности щелкнул один раз.

Домовой эльф выглядел так расстроенно, что Гарри вдруг испугался: не начнет ли тот сейчас тоже колотиться головой о стену. Перед глазами мгновенно возникло окровавленное лицо Добби.

— Пожалуйста, Триппи, — поспешно добавил он. — Я уверен, Снейп не будет против. Если мне понадобится помощь, я обязательно позову. Обещаю.

Триппи печально кивнул. Гарри закрыл перед ним дверь и почувствовал огромное облегчение.

Он поднял рубашку и посмотрел на шрам, протянувшийся по животу там, где его разрезали. Раньше следов было намного больше, но теперь остались только этот и еще один на левой руке — тонкая светлая линия от локтя до запястья.

В зеркале Гарри увидел, насколько сильно похудел. По-настоящему сильно. Волосы ему когда-то обрезали, но те, как обычно, быстро отросли и теперь торчали в беспорядке. Цвет лица тоже понемногу возвращался, хотя кожа все еще оставалась бледной.

В общем, он снова почти походил на себя.

Если не считать шрамов, которые, как сообщил мистер Снейп, не исчезнут уже никогда.

«Люциус Малфой», — подумал Гарри, и злость вспыхнула с новой силой.

В ванне он просидел так долго, что Триппи, по всей видимости, решил, будто Гарри утонул. Его чуть не подбросило от неожиданности, когда в дверь зачастили маленькие кулачки, а снаружи раздался дрожащий голос:

— Хозяин? Хозяин!

— Триппи! Я в порядке!

Стук прекратился.

Гарри вздохнул и снова откинулся в теплой воде. Выходить отсюда не хотелось никогда.

В итоге прошел почти час, прежде чем он все-таки выбрался из ванной и надел чистые брюки с футболкой. Гарри задумался, кто их купил. Представить Снейпа за выбором детской одежды было трудно, Дамблдора — еще труднее, но и домовой эльф, беззаботно шагающий по детскому отделу обычного магазина, тоже почему-то не укладывался в голове.

Когда Гарри вышел в коридор, Снейпа там не было, однако в тот же миг открылась одна из дверей, и мужчина появился из темной комнаты. Вместе с ним наружу вырвался резкий запах — вернее, целая смесь запахов, — и Гарри решил, что там наверняка находится лаборатория для зелий.

— Все в порядке? — спросил Снейп.

Гарри кивнул.

— Каждый раз, когда тебе понадобится ванная, будешь звать Триппи. Он же будет приносить еду и зелья.

Значит, Снейпу все-таки надоело с ним возиться, и тот решил вернуться к своим обычным делам, переложив заботу на эльфа. Гарри снова кивнул, но, когда Снейп уже собрался уходить, торопливо спросил:

— Комната, в которой я лежу... это ваша спальня?

Снейп медленно повернулся.

— Потому что я могу спать на диване... — Гарри запнулся. Дивана он, правда, пока нигде не видел. — Или на полу. Или там, где вы сейчас спите, если хотите вернуть свою комнату. Я не против.

Снейп просто смотрел на него.

Гарри невольно поежился. Интересно, каким преподавателем надо быть, чтобы от одного взгляда ученики начинали чувствовать себя виноватыми? Дамблдор, правда, этих взглядов совершенно не боялся, но он был начальником Снейпа. К тому же у самого директора взгляд при желании становился ничуть не слабее.

— У меня две кровати, Поттер.

Конечно.

Гарри сразу почувствовал себя полным идиотом. И правда, почему бы у Снейпа не быть двух кроватей?

— Еще что-нибудь?

Гарри покачал головой.

— Ты получил слишком много зелий для ребенка твоего возраста. Поэтому должен отдыхать столько, сколько сможешь.

Гарри кивнул.

Снейп развернулся и скрылся в комнате.

Гарри вздохнул и посмотрел на эльфа. По крайней мере, глаза Триппи не были похожи на два темных камня, как глаза Снейпа. Сейчас эльф глядел на него с терпеливым ожиданием.

— Ладно, идем.

И они отправились обратно в спальню. Как только Гарри забрался под одеяло, Триппи тщательно расправил его со всех сторон и исчез с хлопком, оставив мальчика гадать, сколько времени на этот раз уйдет на то, чтобы уснуть.

Ответ он получил через восемь минут.