До и после Калинова моста (Инктобер-2026) (джен)

До Моста

— А ты знаешь, что на той стороне города, за осиновой рощей, — заброшенные катакомбы? — свистящим шёпотом спросила Косохлёст. — А в них, по легендам, сокровища Лихозара-разбойника?

С недавних пор воровство у живых перестало её прельщать, но душа всё равно требовала чего-то такого, что будоражит кровь. Прикарманить ценности мёртвых — почему-то бы и нет? Они им давно без надобности.

— Не-ет, не знаю! — протянул Ярр, и глаза его округлились. — Настоящие? Как сапфиры мамы?

О да, этот охотничий азарт ей был хорошо знаком!

— Добавим к сапфирам адамантов, рубинов и изумрудов? — подмигнула она. Ответ уже был ей известен: Ярр заворожённо кивнул.

Косохлёст до сих пор не могла понять, почему Мара так спокойно отпускает любимого сына с ней. Будь у неё ребёнок (представить такое сложно, ну ладно), чёрта с два бы она позволила ему шататься с такой, как она сама. Плохому же научит, ха. Но со своими молитвами на чужое капище не ходи…

И вот они с Ярром уже перебегали от камня к камню за городом, за рощей — туда, где начинался подземный ход. В сумерках, когда же ещё.

Кругом виднелись следы беспорядочных раскопок, в том числе свежих, и пыл несколько увял. Но Косохлёст только сильнее подгоняла Ярра:

— Давай, раз до сих пор роют, значит, не нашли!

А он давно уже слушался её как старшую — это было непривычно и странно. Она всегда втайне мечтала о старшем брате — таком, чтобы в обиду не давал. Но и так оказалось неплохо. Наставлять, удивлять, открывать мир для этого маленького затворника.

Они заранее запаслись самодельными факелами, огнивом, верёвкой. И, конечно же, вместительным мешком для сокровищ — сошёл тот, от яблок. Косохлёст обвязала верёвку вокруг валуна и глянула в чёрный лаз. Не сложнее, чем спуститься по трубе.

— Я первый! — тут же сказал Ярр.

— Хочешь, возьму с собой в трубочисты? — усмехнулась Косохлёст.

— Хочу! — тут же согласился он.

— Не надо, — помрачнела она. — Я иду.

Спуск и правда оказался проще пареной репы. Она подержала верёвку, пока Ярр слезал, а потом стукнула кремнём по кресалу. Пропитанный маслом факел вспыхнул мгновенно, обдав жаром. И стало видно невысокий первый зал, уже порядком загаженный.

— М-да, — изрекла Косохлёст. — Ну ничего, давай-ка обследуем вон тот ход…

Чем дальше, тем меньше ей нравилась эта затея. Но Ярр смотрел с такой надеждой… И не терял присутствия духа. Может, хоть наконечник стрелы удастся найти для него — всё добыча.

Но в отнорках и нишах либо было пусто и пыльно, либо они хранили лишь следы вторжения их века. Факел смолил, на улице уже, наверное, царствовала ночь.

И когда Косохлёст готова была признать поход за сокровищами провалившимся, послышался отдалённый гром. Дрожь камней и земли — словно молния ударила над их головами.

— Что это? — прошептал Ярр. В его глазах плясал свет факела.

— Не знаю, — выдохнула Косохлёст и прочистила горло, чтобы голос перестал быть писклявым, как у барышни. — Спокон веков тут землетрясений не было!

— Мама говорила, что скоро может всё поменяться в мире, который мы знали… — задумчиво, без страха проговорил Ярр.

— Пошли-ка отсюда! Сокровища найдём в другой раз! — решила Косохлёст и, положив ему руку на плечо, направила к выходу.

Они пробежали несколько коридоров, и Косохлёст неожиданно закашлялась: пыльный воздух поскрёб горло. Она в панике бросилась вперёд — и обнаружила то, чего боялась. Коридор, по которому они сюда прошли, завалило камнями. Они были в ловушке.

*

Факел догорал — последний. Косохлёст и Ярр сидели рядышком на полу, и она ощущала тепло его бока. Они несколько часов разбирали завал, но он казался бесконечным. Ободранные пальцы саднили и ныли. Бездарный и слишком ранний конец. А ведь только начала жить по-людски!..

Если бы Ярр плакал, кричал, бил стены кулачками — было бы легче. Она бы прикрикнула на него, а потом бы стала утешать, может, даже обняла бы. Но его неестественная, недетская сдержанность пугала. А теперь, кажется, сама будет биться в истерике, как девчонка. Глупо, глупо, глупо!!! Избежать стольких опасностей и помереть, как крот, причём по собственной дурости!

Последняя тлеющая искра погасла в пыльном мраке, и Косохлёст не сдержалась — судорожно всхлипнула.

— Другого выхода нет? — детский голос рядом звучал до трясучки спокойно.

— Другого?! Да у нас никакого выхода нет! — взвизгнула Косохлёст.

— Есть выход, — вздохнул Ярр. — Просто очень не хотелось…

— Есть?! И ты молчал?! Где? Как?!

Он вздохнул ещё протяжнее и тихо ответил:

— Мне наказывали никогда этого не делать… Пока не вырасту, не проживу жизнь.

— Чего?!

Но Ярр не ответил, и Косохлёст почувствовала, что он встал, отошёл. Казалось, он перестал дышать — навалилась тишина вслед за тьмой, и Косохлёст на миг почудилось, что она осталась одна.

И вдруг раздался резкий, рваный, оглушительный в пыльном безмолвии шлепок — вроде бы Ярр хлопнул в ладоши, но так громко?! И одновременно по глазам резанула яркая огненная вспышка. Она осветила лицо Ярра, и Косохлёст раскрыла рот: горели его собственные руки.

А потом он закричал — и всё погасло. Ощупью она подошла к нему и сграбастала в охапку — печёнкой почуяла, что нужно. И он несколько раз всхлипнул ей в ключицу.

— Больно? — Сердце прямо-таки разрывалось.

— Мама почувствует, придёт, — едва смог проговорить он. — Всегда чувствует пламя.

Косохлёст хмыкнула, но про себя. Пусть верит. Что за чертовщину он сделал… Вот так затворник.

Ярр тяжело, с присвистом дышал. Она баюкала его и, наверное, сама уснула. Потому что скорее, чем улеглась в воздухе каменная пыль, тьму прорезал холодный голубой свет. И камни в его лучах стали лишь чёрными облаками. А потом в пещеру вошла Мара. И глаза её сияли, как сапфиры.

Ярр вскочил, пряча руки за спину.

— Прости, мама, я случайно… Я больше не буду… хлопать.

— Кто вы… на самом деле, — зачарованно прошептала Косохлёст.

— Меня зовут Мара, — непререкаемо сказала она, и Косохлёст почла за лучшее заткнуться. — Покажи руки, Ярр.

Он послушался — и Косохлёст обомлела от ужаса: обожжённые, все красные и в волдырях. Она бы уж точно прогрызла стену от такой боли.

А Мара подула на его руки, и они на глазах стали нормальными.

— Тебе нельзя Калиново пламя, — тихо, но строго велела она.

— Я знаю… — смущённо произнёс Ярр. — Мы просто хотели найти для тебя самоцветов.

— Вы мои самоцветы, — произнесла она серьёзно. И посмотрела на Косохлёст. Не расплакаться бы, как девчонка… — Пойдёмте, — продолжила Мара, увлекая их к выходу. — А завтра приезжает цирк. Если кому-то очень хочется похлопать.