А если подумать?.. (джен)

Невилл замер рядом с Гермионой. Что делать, он не понимал. Он впервые в жизни остался один, вне контроля всевидящего ока Саур... бабушки. К тому же ему нечасто приходилось общаться со сверстниками, а уж со сверстницами... Поэтому он не знал, о чём с ней заговорить. А поговорить хотелось. Ему было страшно. А когда страшно, так здорово услышать хоть один голос в свою поддержку. Пусть даже и свой собственный. Почему-то гул голосов других учеников не помогал, а только нагнетал суеверный ужас.

Вот только интуитивно назначенная Невиллом на роль "бабушки при деточке" Гермиона сосредоточенно изучала убранство тёмной комнаты и не выглядела человеком, который благосклонно отнёсся бы к приставале, попытавшемуся её отвлечь.

Если уж быть откровенной, Гермиона тоже могла бы испугаться. Если б не разозлилась раньше.

Хагрид, эта здоровенная детина, который вроде бы должен был отвести детей к лодкам, освещал путь исключительно себе. Не видя, куда ступает, на илистом, подтопленном берегу девочка ухнула в лужу, погрузившись ногой в грязную воду до щиколотки. Да, её Мартинсы были хороши, но воды было слишком много. А ещё сидения в лодке были влажными. А ещё фонарь Хагрида, слабый на спуске, на озере вдруг начал слепить. А ещё этот, как его, Уизли вроде бы, потомственный маг, у которого пять братьев уже учились и, значит, как-то пережили распределение, рассказывал чёрт-те что. Но зато с каким апломбом! Интересно, ему старшие родственники вешают лапшу на уши из любви к искусству или чтобы понять, сколько её там может поместиться? А ещё Лонгботтом с видом побитой собаки, замерший у левого плеча…

«Стоит и ды-ы-ышит, — кипела и булькала внутри Гермиона. — Как можно быть таким? Сопли развесил, телёночек. Кровь с молоком парень, видно, что силушкой не обижен, а ведёт себя как... Нет, стоп, так не пойдёт».

Девушка сделала несколько глубоких вдохов и открыла глаза, а затем открыла их снова.

«Я в бешенстве, потому что получила не то, на что рассчитывала. В глубине души я надеялась очароваться школой и встретить таких, как я. Я хотела попасть в сказку и стать ведьмой... А вместо этого вляпалась в то, от чего с таким трудом ушла в нормальной системе образования. Меня окружают дети, с которыми я не представляю, о чем и как общаться. Я отказалась от комфорта ради кота в мешке. Мешок ещё не открыт, но судя по запаху, дальше будет только хуже. Не скрою, было забавно понаблюдать за мелкокалиберным эсэсовцем и подивиться на раритетный поезд. Но такие диковинки хороши время от времени. Как мама говорила? Как чужие дети: захотел — поиграл, надоело — вернул родителям. А мне теперь придется семь лет по десять месяцев в году жить среди... вот этого всего. Это не приемлемо. Я этого не потерплю. Потому что я — это я. Я не прохожу мимо несправедливости, сую нос в чужие дела и люблю докапываться до сути. Если я чего-то не знаю, я перекапываю всю информацию, которую можно найти, и составляю собственное мнение. В моем кармане всегда есть записная книжка и карандаш. Я всегда стараюсь видеть вещи такими, какие они есть. То, что я делаю, я выбираю делать не потому, что хочу, а потому, что так правильно. А это значит, что за ближайшие семь лет что-то должно будет поменяться. Или школа, или я».

Вспомнив самую харизматичную ведьму, о которой она знала⁽¹⁾, Гермиона расправила плечи, задрала нос и для Невилла, продолжавшего топтаться рядом, стала будто на голову выше ростом.

Шляпа Гермиону не впечатлила. Её песня — тем более. Девочка ждала Волшебства с большой «В», а получила потёк воскового нагара на мантию и понимание чувств суриката из зоопарка, которому законопатили все норы, и посему он вынужден терпеть кучу скучающего народа, тыкающего в него пальцем и гогочущего, как стадо гамадрилов.

Но вот подошла ее очередь, и шляпа заорала «Гриффиндор» еще до того, как смогла опуститься на бедовую голову.

«Ну, логично, в принципе», — подумала Гермиона и, согреваемая слоганом «JE N'AI PAS PEUR DE VOUS» на майке где-то там, под балахонистой формой будущего мага, направилась в сторону столов под красными знамёнами. Ведь если сказать себе что-то достаточно уверенно, это, возможно, станет правдой, не так ли?

Устроилась она, надо сказать, довольно комфортно. С одной стороны за столом к ней подсел Лонгботтом. С другой притулился давешний очкарик, оказавшийся, — вы не поверите, — Гарри Поттером. О Моисее на новый лад Грейнджер, конечно, читала. И, по давней привычке, не пыталась представить себе какой-то конкретный образ красавца со взором горящим... Но даже если ничего не ожидать, вид героя всея магической Британии, мягко говоря, вызывал вопросы. Зашуганный встрёпанный воробей, вжимающий голову в плечи на каждый резкий звук...

— Знакомься, Гарри, это Невилл. Думаю, вы прекрасно подружитесь, — заявила Гермиона после внимательного изучения соседа.

Гарри же сидел в полной прострации. С одной стороны, его переполняло счастье: его активно и показательно любили, приветствовали и одобряли. С другой, их всех было слишком много. Парень не привык быть в центре внимания, и ажиотаж вокруг его более чем скромной персоны пугал похлеще пренебрежения или осуждения. К ним-то он хоть был привычен.

Тем временем, не дожидаясь возражений, Гермиона встала и, подвинув Невилла к Поттеру, пересела.

— Фэй Дамбар, — представилась новая соседка.

— Соболезную, — откликнулась, задумавшись, Гермиона. Но, заметив взлетевшую бровь, добавила: — Читала про фей, интересные создания. Ну и, конечно, Моргана... персонаж не то чтобы положительный. Хотя не уверена, что её притязания на трон и претензии к Камелоту, Артуру и Мерлину были так уж безосновательны. Но это во мне говорит феминизм. Научившись видеть и ненавидеть патриархат, сложно вот так просто аплодировать борьбе кучи мужиков против одной сильной и крутой женщины.

— Мифы — всего лишь сказочки, рассказанные парнями, которые победили, потому что их мечи оказались длиннее, как говорил один крутой маггл. По секрету, меня так назвали в честь Фэй Данауэй. Хотя учитывая, что роль, сделавшая её знаменитой — Бони, в принципе, всё в тему.

— Не тот ли это, случаем, маггл, который ещё сказал, что даже если малые знания — опасная штука, они и в половину не так опасны, как полное невежество?

— А шанс один на миллион... — довольно протянула Фэй, приглашая новую подругу закончить цитату хором.

— СРАБАТЫВАЮТ ДЕВЯТЬ РАЗ ИЗ ДЕСЯТИ!⁽²⁾ — довольно грянули девочки и захохотали.

А потом они разговорились и — о чудо! — общие темы не закончились ни через пять, ни через десять минут. Под конец приветственного пира Гермиона окинула вторым взглядом и себя, и Большой зал, и людей вокруг и призналась себе, что, пожалуй, "кот скорее жив, чем мертв". А пружина неуверенности и злости на Хогвартс — за поломанную сказку — и на себя — за чрезмерные ожидания и веру в то, что что-то настолько приземлённое, как школа, может иметь хоть что-то общее со сказкой — наконец начали отпускать. И она решила, что ей здесь определённо может понравиться. Понравится ли быть здесь с ней остальным — уже другой вопрос.

1) Речь, безусловно, идет о матушке Ветровоск, все права на которую (если она сама одобрила бы такую постановку вопроса) принадлежат глубокоуважаемому Сэру Пратчетту. Да прибудет царствие его ныне и присно и во веки веков.

Вернуться к тексту

2) И снова он, десница тысячелетия и моллюск! Великий и прекрасный Тэрри Пратчетт

Вернуться к тексту