Дафна Гринграсс и важность намерения (гет)

Если появление Поттера за ужином выбило Дафну из колеи, то содержание переданного им послания оказалось раз в десять хуже.

«Дафна,

Я работаю над одним проектом и хотел бы попросить тебя о помощи. Если тебе интересно узнать больше, встретимся завтра в семь вечера у кабинета Трансфигурации. Ради твоей и моей безопасности прошу прийти одной. Я тоже буду один.

Понимаю, что такое предложение может вызвать подозрения. Все, что я могу сказать: я не собираюсь причинять тебе вред и мне действительно нужна твоя помощь.

Если бы подобную записку получил я от слизеринца, то тоже отнесся бы настороженно. Правда, поскольку я тупой гриффиндорец, скорее всего все равно пришел бы — потому что я смелый, отважный и все в таком духе.

Надеюсь, ты воспользуешься своей хитростью и честолюбием и вспомнишь то, что сама видела за последние годы. Я никогда сознательно не оскорблял и не причинял вреда людям без причины и всегда говорил правду. То, в чем мне нужна твоя помощь, в случае успеха принесет имени Гринграсс огромный престиж и серьезное политическое влияние. Да, я совершенно откровенно играю на твоем честолюбии — но по крайней мере делаю это честно.

Я прошу только прийти и выслушать меня. Обещаю ответить на любые вопросы, на которые смогу.

Если ты решишь не встречаться, я пойму и больше никогда не стану тебя беспокоить. В любом случае ради собственной безопасности советую уничтожить это письмо сразу после прочтения.

Надеюсь увидеть тебя скоро».

Дафна проигнорировала последний совет и перечитала письмо не меньше тридцати раз. Она и сама не понимала зачем: решение прийти было принято практически сразу.

Поттер использовал все правильные слова — «политическое влияние», «честолюбие», «тупой гриффиндорец» — и успешно зацепил ее любопытство. А если вспомнить собственные наблюдения за ним за прошедшие годы, приходилось признать: Поттер действительно вступал в конфликты только после провокации.

Даже самые безумные и невероятные слухи о нем обычно сводились к тому, что он совершал какие-нибудь героические поступки — настолько нелепые и неправдоподобные, что в них трудно было поверить. А если доверять комментариям Драко — чего Дафна не делала, — Поттер вообще был всего лишь мошенником. Неумелым и безобидным мошенником.

Ничего страшного в том, чтобы его выслушать.

Поэтому ровно в шесть пятьдесят семь следующего вечера Дафна стояла у кабинета Трансфигурации, бормоча:

— Инсендио.

Она методично сжигала записку.

«Лучше поздно, чем никогда», — подумала Дафна, наблюдая, как последний клочок пергамента превращается в пепел.

— Кажется, я просил тебя сжечь ее сразу, — раздался словно из ниоткуда знакомый голос.

— Мерлин, Поттер! — Дафна едва не вскрикнула и резко обернулась. — Хватит подкрадываться ко мне!

— Прости, — ответил он таким тоном, что сожалением там и не пахло. — Иногда забываю, насколько это полезная штука.

Ее взгляд тут же упал на мантию в его руках.

— Это…

— Мантия-невидимка. Ага, — без всяких церемоний подтвердил Гарри.

— Может, стоило бы быть немного… не знаю… осторожнее, когда рассказываешь о такой вещи? Кто-нибудь может пройти мимо и услышать.

В ответ она получила понимающую улыбку.

— Не переживай. Я знал, что мы одни, благодаря вот этому.

Он поднял потертый кусок пергамента.

На первый взгляд это была старая карта — совершенно обыкновенная, если не считать того, что надписи на ней двигались. И, кажется, Дафна видела там собственное имя рядом с надписью «Гарри Поттер».

— Что это… — начала она.

— Пойдем, — перебил Гарри уже тише и кивнул на пустую комнату неподалеку. — Ты права. Нам стоит найти место поуединеннее.

Главный урок, который отец вбивал ей в голову касательно любых переговоров, звучал просто: всегда контролируй ситуацию, не позволяй другой стороне понять тебя и держи ее в напряжении.

Они еще даже толком не начали разговаривать, а Дафна уже с треском провалила этот урок. Голова шла кругом.

«Соберись, — приказала она себе, наблюдая, как Поттер запирает дверь чарами и накладывает на комнату заклинание тишины. — Возьми разговор под контроль. Задай тон».

Когда он снова повернулся к ней, Дафна демонстративно прислонилась к стене, скрестила руки на груди и надела свой лучший холодный взгляд.

— Надеюсь, это действительно важно, Поттер. Я не люблю, когда тратят мое время.

Поттер зажал переносицу и раздраженно прикрыл глаза.

— Может, мы сразу пропустим эту ерунду? — спросил он, подняв взгляд к потолку.

— Просвети меня: о какой именно ерунде речь? — прохладно спросила Дафна, из последних сил поддерживая видимость того, что контролирует ситуацию.

Гарри тут же передразнил ее: прислонился к стене, скрестил руки и одарил преувеличенно суровым взглядом.

— Вот об этой, — прямо сказал он, а потом сел, считая, что свою мысль доказал.

— Пожалуйста, — добавил Гарри и жестом предложил сесть ей. — Я не пытаюсь тебя обмануть. Не пытаюсь выиграть какую-то игру в остроумие. Я просто хочу поговорить и попросить о помощи. И вообще предпочитаю, чтобы меня называли Гарри, а не Поттером.

Дафна поняла, что бессмысленно выигрывать поединок воли у человека, который вообще не собирается в нем участвовать. Она наконец ослабила защиту, коротко кивнула и села.

— Приятно наконец познакомиться, Гарри. Я Дафна.

На лице Гарри появилось облегчение. Он заметно расслабился, несколько секунд подбирал слова, глубоко вдохнул и начал:

— То, с чем мне нужна помощь, должно остаться между нами. В буквальном смысле от этого зависят жизни. Поэтому прежде чем я расскажу какие-либо подробности, нам придется принести кровную клятву не раскрывать намеренно ничего из того, что мы будем обсуждать или над чем будем работать, если только мы оба не согласимся.

Он тут же поднял руку, останавливая готовый сорваться с ее губ протест.

— Я понимаю, что это огромная ответственность, и не прошу тебя давать клятву сегодня. Я хочу только поговорить и позволить тебе задать любые вопросы. Потом ты спокойно все обдумаешь.

Дафне было очевидно, о чем речь, но она должна была удостовериться.

— Значит, твоя просьба связана с Сами-Знаете-Кем?

— С ним единственным, — мрачно усмехнулся Гарри.

— Тогда пророчество действительно существует, и ты действительно…

— Избранный? — подсказал он.

В этот момент Дафне показалось, будто ему на плечи вдруг свалился вес всего мира.

— В общем, да. В конечном счете это не особенно важно, потому что Волдеморт уже решил, что я тот самый, не услышав пророчество целиком. Но без клятвы больше я сказать не могу.

Дафна собралась с мыслями, кивнула и некоторое время молчала, решая, с чего начать.

— Хорошо. Первый вопрос: почему я?

— Мне нужен умный человек, хорошо разбирающийся в теории магии, — немедленно ответил Гарри.

Очевидно, этого вопроса он ждал.

— То, что я ищу, связано с созданием или изменением заклинания. Возможно, сама идея невозможна. Но мне нужен кто-то, кто выслушает ее, проверит и, надеюсь, разовьет.

Он пожал плечами.

— Я знаю, что это твоя сильная сторона. Не обязательно практика, а именно понимание и объяснение магии. А я либо от природы ужасен в этой части, либо просто слишком ленив, чтобы стать хорошим. Вот тут и нужна ты.

Дафна нахмурилась.

— Откуда ты вообще это знаешь? Мы не занимаемся вместе ни Заклинаниями, ни Трансфигурацией, а Арифмантику и Древние руны ты не изучаешь.

Гарри рассмеялся.

— Я лучший друг Гермионы Грейнджер. Поверь, я много слышал о том, кого она считает главным конкурентом. Ты фигурируешь в этих разговорах постоянно. Сильные стороны, слабые стороны… Она воспринимает все очень серьезно. Слишком серьезно.

Дафна позволила себе насладиться комплиментом, но тут ее осенила очевидная мысль.

— Ты только что сказал, что Гермиона — твоя лучшая подруга. Почему не попросил ее?

— Ты права: Гермиона — не Грейнджер — была для меня замечательной подругой. Лучше и пожелать нельзя. Но есть две причины, почему я не говорил с ней об этом.

Он помрачнел.

— Главная проблема — она доверяет суждениям Дамблдора больше, чем моим. Особенно в этом году. И не только она. Почти все на «моей» стороне такие.

— Последние пять с половиной лет мне все повторяют: «слушай Дамблдора, доверяй Дамблдору, поговори с Дамблдором». Вокруг полно умных людей, которые хотят мне помочь, но как только речь заходит о решениях директора, они почему-то перестают думать.

— Если все говорят одно и то же, возможно, в этом что-то есть. Почему тогда не поговорить с Дамблдором? — возразила Дафна. — Он забыл о магии больше, чем я когда-либо узнаю.

Лицо Гарри потемнело. Дафна видела: он тщательно выбирает слова.

— Я пытался. Ему неинтересно. У него есть собственное представление о том, что нужно делать, и последние пять лет он выдавал мне информацию по капле — ровно столько, сколько считал необходимым, чтобы я делал то, чего хочет он. В этом году я наконец узнаю больше, но то, что мы разбирали четыре месяца, можно было рассказать за неделю.

Гарри сделал паузу.

— Его не интересуют чужие идеи. Он настолько привык командовать… ему нравится командовать… что, по-моему, он разучился принимать советы.

Дафна понимала: он еще не закончил. Ему нужно было кому-то это сказать. Возможно, он уже пытался — и каждый раз в ответ слышал очередное «доверяй Дамблдору».

— Помнишь, что Дамблдор сказал на четвертом курсе? После убийства Седрика? Что всем придется выбирать между легким и правильным?

Гарри не стал ждать ответа и продолжил, глядя в стол:

— После смерти родителей он, по сути, контролировал всю мою жизнь. Где и как я рос. Что знал о родителях. Что знал о волшебном мире.

Он машинально ковырнул щепку, торчавшую из края парты, так и не подняв головы.

— И я понял одну вещь: когда дело касается меня, он почему-то раз за разом выбирает легкое вместо правильного.

Гарри тихо усмехнулся и наконец встретился с Дафной взглядом.

— Извини. Немного ушел в мрачные мысли. Я стараюсь от этого избавляться, но старые привычки иногда возвращаются.

Он выпрямился.

— Я все еще слушаю Дамблдора. Учусь у него всему, чему могу, и работаю по его плану. Но хочу проверить и свою идею. Может, она ничего не стоит. Но я хочу попробовать.

Повисла долгая пауза. Дафна дождалась, пока станет ясно, что он закончил, и прочистила горло.

— Что ж, ты не шутил, когда обещал быть честным. Полагаю, я первая, кому ты все это рассказал?

Гарри фыркнул.

— Если я жду от тебя помощи, ты заслуживаешь знать все.

— Спасибо. Следующий вопрос. Ты объяснил, почему считаешь, что я могу помочь. А почему решил, что я захочу? Откуда ты знаешь, что моя семья не поддерживает Сами-Знаете-Кого?

— По тому, что я знаю о вашей семье, я почти уверен: мы на одной стороне.

— Вот как? — Дафна приподняла бровь. — Тогда просвети меня насчет моей семьи и наших мотивов.

К ее изумлению, Гарри полез в сумку, вытащил несколько листов пергамента и начал перечислять факты:

— Одна из Священных двадцати восьми семей. Понятия не имею, почему это так важно, но людям почему-то не все равно.

— Родители — Сайрус и Аманда Гринграсс. Ни у одного нет братьев и сестер.

— Одна сестра, Астория. На два года младше, Хаффлпафф. По моим наблюдениям, заметно жизнерадостнее старшей сестры.

Дафна прищурилась, но Гарри продолжил.

— В зависимости от издания, которому верить, ваша семья занимает место примерно между десятым и двадцатым среди самых богатых волшебных семей Британии. Я думаю, на самом деле выше, если учитывать инвестиции в магловские предприятия.

— Вложения распределены по множеству отраслей, но главный источник дохода — импорт произведенных маглами товаров в волшебное общество. Чистокровный статус и происхождение семьи делают вас предпочтительным поставщиком для большинства покупателей, поэтому вы можете держать цены выше конкурентов почти без ущерба продажам.

— Семья никогда публично не занимает сторону в конфликтах, если только на нее не нападают напрямую, что случается редко благодаря финансовым ресурсам и репутации людей, с которыми лучше не связываться.

— Есть подозрения, что вы тайно финансировали борьбу против Грин-де-Вальда, а потом и Волдеморта во время его первого возвышения, но доказательств никогда не было.

— За последние пятьдесят лет состояние семьи в целом уменьшилось из-за сокращения волшебного населения Британии. Идея избавиться от маглорожденных и полукровок плохо влияет на бизнес. Следовательно, Волдеморт плохо влияет на бизнес.

Гарри опустил лист.

— И еще одно. Ты не носила значок. И сестра тоже.

— Значок? — выдавила Дафна, все еще пытаясь переварить услышанное.

— «Поттер — вонючка», — выплюнул он, но тут же смягчился. — Четвертый курс был тяжелым. То, как со мной обращались… Для меня много значило, что несколько слизеринцев и хаффлпаффцев не присоединились.

Гарри замолчал и посмотрел на Дафну. Та уставилась на него, потрясенная количеством сведений, которые он только что вывалил ей на голову. Быстро собравшись, она ответила:

— Хорошо, хорошо, ты доказал свою мысль. И я НЕ менее жизнерадостная, чем сестра. Ну… совсем чуть-чуть. Но откуда ты все это знаешь? Ты не производишь впечатления человека, который любит копаться в справочниках.

Гарри широко ухмыльнулся.

— Возможно, я совершенно случайно и намеренно сказал Гермионе, что ты мне нравишься и мне все равно, темная у тебя семья или нет. Что я и без расследования вижу: ты хороший человек. Этого оказалось достаточно. Через три дня у меня лежало полное досье.

— Очень по-слизерински. Но не понимаю, почему это заставило ее так взяться за дело.

Взгляд Гарри потеплел.

— Я же говорил, она очень хороший друг. Мы спорим, особенно в этом году, но она яростно меня защищает. Раньше я часто прыгал, не посмотрев, поэтому она решила убедиться, что тебе и твоей семье можно доверять. Кстати, проверку вы прошли.

— Прекрасно. Всегда приятно знать, что наш вымышленный роман получил официальное одобрение.

Дафна посмотрела на часы и поняла, что до отбоя осталось меньше получаса.

— Как бы ни было интересно, нам пора. Но вопросы у меня еще есть. Я хочу отделить выдумки от реальности во всех историях о том, чем ты занимался последние пять лет. Встретимся завтра? В то же время?

— Конечно! — с готовностью ответил Гарри, явно обрадованный, что она не отвергла предложение с порога. — Я отвечу на все, на что смогу. Правда, кое во что тебе будет трудно поверить.

Он вдруг оживился — явно придумал что-то.

— Можешь встретиться со мной у женского туалета на втором этаже? Того, что над Большим залом?

— Туалет Плаксы Миртл? — Дафна невольно поморщилась. — Хорошо. Но зачем?

— Хочешь увидеть Тайную комнату? Это будет неплохим доказательством части того, что я расскажу. Только предупреждаю: не надевай ничего хорошего. Там внизу довольно мерзко.

Дафна понимала, что таращится. Понимала, что выглядит довольно глупо, пока смысл его слов добирается до сознания.

— То есть ты хочешь сказать… Тайная комната… действительно существует? И находится в туалете Плаксы Миртл?

— Технически там только вход. Я же говорил: трудно поверить. Если это кажется нелепым, подожди, пока услышишь, что росло на затылке Квиррелла… Хотя нет, оставлю на другой день. По-моему, я слегка сломал тебе мозг.

— Совсем чуть-чуть, — пискнула Дафна.

Она рассеянно попрощалась и направилась к двери. Когда они разошлись в разные стороны, за спиной смутно прозвучало:

— Торжественно клянусь, что замышляю только шалость…