Гарри Поттер и две куноити (джен)

Гарри проснулся отдохнувшим и счастливым. Мало того, что за вчерашний день его почти не сморила усталость, так теперь у него появились адекватные и добрые опекунши. Конечно, он знал их меньше дня, но, по сравнению с Дурслями, что Микото, что Кушина были добры как ангелы. А для лучшего знакомства у них были весь июль и весь август. Так что они ещё смогут стать семьёй не только по названию. А пока что эти женщины просто ему нравились.

Встав с постели, Гарри не торопясь переоделся и отправился на кухню, чтоб умыться. К его удивлению, чем ближе он подходил, тем явтвеннее слышал тихие шаги и голоса, доносящиеся оттуда. А потом его ушей коснулся шум воды.

— Доброго тебе утра, Гарри, — произнесла Микото, выглянув с кухни. — Хочешь умыться?

— И вам доброго утра, — Гарри хотел пожать ей руку, но женщина подняла их выше.

— Прости, милый, — извиняясь, она поцеловала его. — Руки мокрые и ледяные. Держи меня за талию. Так, встань где-нибудь и спокойно умойся. Стыдно признаться, но мы с Кушиной вчера напрочь забыли помыть посуду.

— Привет, Гарри! — вторая опекунш помахала ему, вытянув вверх руку с половником. — Даже не думай нам помогать, мы не настолько неумёхи!

— И не собирался, — ответил Гарри, выдавливая пасту на щётку и беря её в рот.

— И правильно! — рыжеволосая наклонилась и по примеру подруги поцеловала его, на этот раз в лоб, но, попытавшись обнять, едва не ударила половником. — Прости, не ушибла? Дай-ка я лучше отойду...

Гарри покачал головой и обнял её и Микото сам, не желая обижать.

* * *

"Дорогая Гермиона.

Прости, что не написал тебе сразу и, скорее всего, заставил волноваться. Но ты, в отличие от меня, провела весь свой день в поезде и наверняка хотела отдохнуть. К тому же новость, что я сообщу тебе, заставила меня позабыть обо всём: у меня появились опекуны. Опекунши, если точнее. Две добрые женщины. Когда-нибудь я вас познакомлю. Прости, что не писал.

Гарри".

Дважды перечитав письмо подруге, Поттер положил его в конверт, отдал Букле и выпустил сову из дома. Его снедало расскаяние: наверняка друзья о нём беспокоятся: он исчез после разговора с Дамблдором и не подаёт весточки. Рон и Гермиона, те самые, которым он обещал писать, не получили от него ни строчки и места себе не находят, а сам Гарри тут радуется новообретённой семье. Так нельзя.

Вдруг сзади раздались шаги, и чьи-то тёплые нежные руки прикрыли ему глаза.

— Угадай кто, — прошептал радостно-ласковый голос.

— Кушина? — предположил Гарри.

— Верно! — руки сползли на плечи и развернули мальчика к светло-зелёным глазам. — Как ты догадался?

— Ваши голоса легко различить, — гриффиндорец взял протянутую руку. — Что-то случилось, у вас глаза блестят?

— Идём, — женщина потянула его к дивану. — Ты уже открывал альбом?

Гарри моргнул, не вполне понимая, о чём она, и лишь потом догадался, что речь идёт о фотоальбоме, подаренном ему Хагридом.

— Да, там снимки моих родителей. А что?

— Смотри! — Микото протянула ему альбом. — Мы похожи на них?

Поттер, окончательно растерявшись, посмотрел на расскрытую страницу. На приклеенной к нему фотокарточке сидели и махали фотографу Джеймс и Лили Поттеры. Мальчик поднял голову, посмотрел на опекунш, желая спросить, о чём они говорят, и только сейчас понял, что отдалённо Кушину можно принять за его мать, а Микото отдельными чертами лица напоминает отца.

— Похожи, — голос его надломился и стал тихим. — Но зачем вам это нужно?

— Гарри? — Кушина бросилась к нему и обняла. Микото присоединилась к ней, обвивая волшебника со спины. — Мы...

— Разве мы не подружимся без этого? — спросил мальчик, прижимаясь к ним обеим.

Ответ раздался не сразу, но, уткнувшись в плечо брюнетки, Гарри почуствовал, как две руки гладят его по голове.

— Подружимся, но... — голос Кушины был тихим. — Если люди спросят... — она замолчала, провела пальцем по его щеке, и Гарри почуствовал, что она задрожала. — Мы ведь так мало знаем друг друга... Мы подумали...

— Прости, Гарри, — шепнула Микото, не пытаясь прятать слёз. — Мы не хотели. Думали, это поможет нам сойтись...

Поттер не ответил. Только обнял их чуть крепче.

* * *

После этого случая все молчали. Что было на душе у Микото и Кушины, он знать не мог, но самому ему было перед ними очень стыдно: он повёл себя перед ними глупо. Сейчас ему казалось, что их вопрос был шуткой или попыткой добиться его доверия: смотри, мы похожи на твоих родителей! Может, мы твои родственники? Что ему стоило ответить: "Да, похожи"? Зачем нужно было спрашивать, не подружатся ли они без родства? Ведь женщины о нём ничего не знают.

До самого обеда он хотел извиниться, поговорить, но Кушина и Микото закрылись на кухне, впустив его только на обед. Сев на прежнее своё место, Гарри посмотрел на женщин и вздрогнул. Их лица были опухшими, а глаза красными. Верный признак того, что эти добрые люди плакали. Совесть заскребла его ещё сильнее.

— Я... — начал было он, но тут с громким клёкотом в дом влетела Букля. На стол упало письмо. Гриффиндорец машинально потянулся к нему, но Кушина быстро вскочив со стула, бросила в мальчика ложку. Гарри ойкнул, потёр лоб и хотел возмутиться, когда послание задрожало и с громким хлопком исчезло.

Тотчас Микото, встав со стула, спрятала мальчика за собой. В её руке появился необычный нож, в ту же секунду полетевший в окно. На улице раздался короткий крик, и Гарри показалось, что в воздухе недалеко от окна показался и исчез чей-то силуэт.

— Что... — не совсем владея собой, но отдалённо что-то понимая, прошептал Гарри. — За нами что, следили?

— Не совсем, — ответила Микото. — Мы бы заметили. Скорее, просто обнаружили.

— Да, это сильно меняет дело, — в голосе Кушины слышалась насмешка. — Он ведь может вернуться.

— Но как вы смогли понять?

— Кушина Удзумаки и Микото Утиха, — женщины развернулись и немного напоказ ему поклонились. — Мы куноити, Гарри. Женщины-синоби.