Всё по плану | All According to Plan (джен)

Мирабелла Забини материализовалась посреди своей спальни и тут же направилась к одной из дверей, ведущих в небольшую боковую комнату, на ходу ослабляя застёжки парадной мантии. Переступив порог, она почувствовала, как кожа покалывает от плотных защитных чар, изолировавших комнату от магии снаружи. Стоило щёлкнуть выключателем на днище громоздкой пластиковой коробки, как монитор, занимавший значительную часть письменного стола, загорелся, но изображению требовалось ещё несколько секунд, чтобы стать разборчивым. (Её компьютер был заметно лучше системы, которую она купила всего два года назад, но и он всё ещё мог оказаться капризной и ужасно раздражающей штукой.) Она успела снять мантию и сложить её на руках, прежде чем наконец разобрала записи в календаре.

Похоже, в Корке ей не нужно было быть ещё около полутора часов. В Ирландии она окажется довольно поздно: судя по всему, на восемь вечера у неё был назначен ужин с Эйденом и кем-нибудь, кто представлял бы их определённого клиента, но ничего необычного в этом не было — поскольку по утрам она часто застревала в Министерстве, ирландские дела обычно задерживали её допоздна, чтобы компенсировать пропущенную половину дня. Во всяком случае, летом. С сентября и до конца апреля Департамент образования практически впадал в спячку, что всегда казалось ей немного странным.

Ну, в Корке ей не нужно было быть ещё полтора часа — при условии, что защитные чары снова не ослабли и не отрубили интернет. В прошлый раз, когда такое случилось, она пропустила пару встреч с инвесторами. Там обсуждалась скучная чепуха о незначительных изменениях в налоговом законодательстве, которое совершенно не вызывало у неё интереса, но из-за этого Совет задал ей несколько неловких вопросов, на которые она толком не могла ответить.

В конце концов, она ведь не могла объяснить кому-нибудь в компании, что вынуждена сама поддерживать свои защитные чары, потому что, похоже, больше никто во всей этой чёртовой стране не считал нужным заставить современные технологии работать в магическом доме. Обвинение в серьёзном нарушении Статута о секретности было бы до того занудным делом.

Выключив монитор и отбросив мантию в сторону, чтобы разобраться с ней позже, Мира направилась на кухню. Идти было недалеко — всего несколько дверей дальше от вестибюля, по главному коридору. (Она быстро поняла, что комнаты на первом этаже гораздо проще подключать к проводке и изолировать, если расположить их как можно ближе друг к другу, так всё и вышло.) Впереди послышался голос Блейза — в такое время суток ничего неожиданного, — но он явно разговаривал с кем-то ещё. Двери слишком сильно приглушали звук, так что уверенности у неё не было, однако на Мэри это не походило. Та, вероятно, должна была появиться с минуты на минуту, но у Мэри был тот самый очаровательный акцент, а ритм её речи был довольно своеобразным…

Может, это кто-то из школьных друзей Блейза? Она вздохнула и вернулась в свою комнату за домашним халатом. Почему-то её сыну было неловко, когда она появлялась перед ними в одних трусиках, особенно после того, как она услышала, как тот мальчишка, Финч-Флетчли, сказал ему, что она… Как же там было это слово? Ах да, «милфа». Она улыбнулась, вспомнив об этом. У магглов такие очаровательные обороты речи.

Мира застыла, сделав всего пару шагов в кухню, и бессмысленно заморгала, глядя на происходящее.

Разумеется, там был Блейз: он прислонился к длинной гранитной стойке посреди комнаты, скрестив руки на груди и явно раздосадованно скривив губы. Судя по мягкости взгляда, это было раздражение из тех, что не мешают человеку веселиться, но всё же раздражение. Он едва взглянул на неё и тут же снова перевёл свой умеренный, почти ласковый укоризненный взгляд на девочку за кухонным столом.

Потому что за столом сидела девочка, успевшая вполне уютно устроиться на их кухне, о чём свидетельствовала дымящаяся чашка чая в её руке. На мгновение сознание Миры резко раскололось между воспоминанием и настоящим. Эту девочку она узнала мгновенно. Эту неукротимую массу чёрных кудрей, этот насмешливый блеск в тёмных глазах, этот изгиб губ, никак не решавшихся, хочет ли он сложиться в дразнящую ухмылку или безрассудную улыбку. Чёрт, она даже узнала, как та сидела: каблуки сапог упирались в блестящую деревянную столешницу, а расслабленная поза почти бросала вызов, словно девочка предлагала любому смельчаку велеть ей, мать его, сидеть как подобает настоящей леди.

Увидеть эту девочку здесь, в это время…

Примерно за две секунды в её голове всё встало на свои места.

С ухмылкой, совершенно не вязавшейся с укором в голосе, Мира сказала: — Право же, Трикси? Путешествия во времени?

Трикси повернулась к ней — и это действительно была она; Мира могла не обращать внимания на чудесное возвращение девочки в юный возраст, потому что сомнений не оставалось, это была именно она, — и её ухмылка сменилась преувеличенно надутыми губами. — Конечно, ты сразу всё поняла. Знаешь, совсем не весело загадывать людям загадку, когда они угадывают с первой попытки.

Ей потребовалась секунда, пока она, моргая, смотрела на девочку сверху вниз и вновь приводила мысли в порядок. Она и забыла, какой очаровательной Трикси была в детстве.

(— Я бы в конце концов догадался, — с вызовом заявил Блейз.)

(— Как бы не так! — возразила Трикси.)

Впрочем, возможно, она просто никогда этого не замечала. В то время её куда сильнее занимала собственная очаровательность.

— Об этом потом, — сказала она и развернулась на каблуках, чтобы пойти за телефоном. На вечер требовалось срочно составить новый план. Если Эйдену это не понравится — что ж, всегда найдётся парочка толковых помощников вице-президента, только и ждущих возможности подняться повыше.

Через пять минут, велев Алекс всё отменить, она вернулась на кухню.

— Матушка, это, случайно, не Беллатриса Лестрейндж?

Мира вскинула бровь, переводя взгляд с одного на другую, и задержала его на своей… что ж, «лучшей подруге» — пожалуй, самое подходящее определение, хотя и оно не передавало всего. Лет… тринадцати, около того. — Полагаю, Беллатриса Блэк.

Блейз расплылся в ухмылке — редкое зрелище. — Я так и знал! Ну и врунья же из тебя!

— Ничего ты не знал, ты до этого ещё шестерых назвал! И это при том, что я сказала тебе, что путешествую во времени!

— Позволите мне на минутку вмешаться? — вставила Мира.

Трикси повернулась к ней, взметнув облако кудрей. — Что такое, Зи?

— Не то чтобы я не рада тебя видеть, но что ты делаешь именно здесь? — Развернувшись, Мира вспрыгнула на столешницу и уселась в паре футов от Блейза. — И именно сейчас? Ты ведь из прошлого, верно? Как бы Мира её ни любила, у неё всё-таки была своя жизнь, и не хотелось бы, чтобы Трикси походя стёрла её в порошок…

— Ага-п! Боги и силы, в этом возрасте она ещё отрывисто хлопала губами на «п». Какая прелесть. — Из тысяча девятьсот шестьдесят третьего. И сразу говорю: не волнуйся, я прибыла на Ламмас через одно из владений Блэков, так что в Отделе тайн даже не должны знать, что я здесь. Вообще никто не знает о моём существовании — в этом, собственно, и загвоздка.

— Никто? — переспросила Мира.

— Ну, кроме Меды, разумеется, я у неё последние две ночи провела. Ты знала, что моя племянница — метаморф?

— Да, знала. По правде говоря, в отсутствие Трикси она старалась не упускать из виду никого из её родных: писала им по праздникам, следила за их успехами. Нимфадора особенно впечатляла. Ради одного этого стоило разыскать Тонксов и пригласить их вернуться в Британию, когда война утихла.

— Да, с ней весело. Правда, во сне она ластится ещё больше, чем ты. — Трикси пожала плечами. — Но это так, к слову. Полагаю, ты также знаешь, что сталось с Домом Блэк в моё отсутствие.

Мира закатила глаза. — Наверняка лучше тебя, если ты здесь всего два дня.

— Знаю, мне столько всего нужно наверстать. Но сперва: я слышала, ты теперь директор в Министерстве. Можешь сделать мне документы? И устроить меня в Хогвартс? Я не собиралась туда возвращаться, но, похоже, придётся снова поселиться в замке.

Она успела забыть и то, что в этом возрасте другие люди — даже сама Мира — были для Трикси прежде всего средством достижения цели. Не то чтобы с годами она совсем от этого избавилась, но Мире хотелось думать, что хотя бы ей удалось занять особое место в том, что у Беллатрисы Блэк служило сердцем.

— Конечно, — согласилась она. Пусть это совершенно очевидно была не её Трикси, отказывать ей в просьбах Мира не привыкла. Во всяком случае, на момент их последнего разговора такой привычки у неё не было, а их дружба была не из тех, что ветшают от времени. И всё же не спросить она не могла: — Зачем?

— Ну, — протянула Трикси с тяжёлым, нарочито преувеличенным вздохом. — Ты, конечно, знаешь, как я любила Хогвартс сам по себе, но до меня дошло, что Сириус сбежал из Азкабана и, по слухам, направляется в Хогвартс. Я собираюсь привести дела Дома в порядок, так что добраться туда раньше этого мелкого придурка и спасти его душу от дементоров, когда он наконец объявится, — вполне логичный первый шаг. Он вырос таким же несносным, как кажется по рассказам?

Мира тоже слышала этот слух. Министерство было сущим решетом, когда дело касалось хранения тайн, так что, разумеется, весть просочилась в тот же день, когда «Пророк» сообщил о его побеге. Насколько она могла судить, это даже было правдой: авроры допросили дементоров, а те передали свои показания Департаменту магического правопорядка. Судя по всему, всю неделю или около того перед побегом Сириус без конца бормотал себе под нос: «Он в Хогвартсе, он в Хогвартсе».

— Алло? Зи? — Нетерпение. Раздражение. До чего же знакомые чувства.

Она резко вернулась в настоящее — так резко, что, будь уверена, заметно дёрнулась. — Что? Ах да, к сожалению, он и впрямь вырос до раздражающе самодовольного праведника. Хотя, полагаю, от гриффиндорцев только этого и следовало ожидать. Трикси бросила на неё странный взгляд — уже не такой раздражённый, как мгновение назад, но явно не понимая, как это истолковать. — А Хогвартс — не худшее место для начала поисков, хотя я не уверена, что стала бы безоговорочно верить безумному бормотанию человека, проведшего последние двенадцать лет в Азкабане. На то, чтобы смазать нужные ладони, уйдёт несколько недель, но всё должно быть готово задолго до начала учебного года. Мне только нужно знать твою легенду прикрытия…

— Хм, — промычала Трикси. — Я определённо хочу быть Блэк.

Мира каким-то чудом удержалась и не закатила глаза — другого ответа она и не ожидала.

— Я думала о том, чтобы сделать меня «маглорождённой» потомком одного из несуществовавших сквибов. Мариус подойдёт. Правда, с именем я ещё не определилась.

Мира ни за что не позволила бы втянуть себя в чёрную дыру, каковой была история рода Блэков, в попытке отыскать подходящий псевдоним. — Что ж, придумай что-нибудь и сообщи мне, но не тяни слишком долго, — сказала она, а затем поспешно принялась искать другую тему. Трикси снова было тринадцать — это казалось немного странным, и Мира старалась не задумываться об этом слишком сильно.

Её сын уже довольно давно молча полулежал в стороне, с живейшим интересом наблюдая за их разговором и не вставляя ни слова. Он сгодится. — Похоже, у тебя есть вопросы, дорогой Блейз.

— Только один, — сказал он, и в уголках его губ заиграла лёгкая усмешка.

— Ну так что же? — нетерпеливо спросила Трикси.

Блейз проигнорировал её, не сводя глаз с Миры, чтобы не упустить ни малейшей вспышки реакции, и спросил: — Ты трахалась с моей крёстной?

— Крёстной? — переспросила Трикси.

— С тобой, гений.

Что ж… такого единственного вопроса от него она не ожидала, но, с другой стороны, сама поставила его в довольно неловкое положение. — Да, разумеется. — В конце концов, это и было главной причиной, по которой она старалась не задумываться об этом слишком сильно.

Окинув её весьма недоверчивым взглядом, Трикси сказала: — Ладно, теперь у меня вопрос. С какой, чёрт возьми, стати ты назначила меня крёстной?

Мира уже начала отвечать — с детьми Трикси вообще-то управлялась замечательно и, по крайней мере, сумела вырастить из Нарциссы грозную ведьму, — но почти сразу её перебили.

— Погоди, нет. Мы трахались? И когда это успело случиться?

Мире пришлось на мгновение задуматься. Вальпургиева ночь на третьем курсе у них была бы… — Весной тысяча девятьсот шестьдесят четвёртого.

— О. — Трикси выглядела озадаченной. Мира предположила, что та пытается решить, случилось бы такое и в её временной линии, останься она до конца учебного года. Мира готова была поспорить, что да, — особенно после замечания Трикси о привычке Нимфадоры спать не в своей постели.

— Вот именно, «о». Честное слово, я ведь даже не пыталась скрывать свой интерес — уже в конце первого курса.

— Не… пыталась? Может, в моей временной линии всё было иначе.

Как и ожидалось. Было… странно приятно сознавать, что даже спустя столько лет она всё ещё так хорошо знает свою бывшую любовницу. — Я каждый вечер чуть ли не сидела у тебя на коленях в гостиной, заставляла тебя ходить со мной по коридорам за руку, в твоей кровати спала чаще, чем в своей. По утрам, когда мы вставали, я целовала тебя на прощание! О чём, по-твоему, я думала?

Трикси с секунду поморгала, глядя на неё, и пожала плечами. — Ладно, может, всё было не так уж иначе. Но с чего бы мне было решать, что, раз ты постоянно меня трогаешь и вдруг ни с того ни с сего объявляешь мою кровать удобнее своей, значит, хочешь со мной переспать?

С одной стороны, эта реплика была очаровательна в своей невинности. С другой — она напомнила Мире, какой именно сексуальный опыт успела приобрести Трикси к этому возрасту, а уж в нём не было ничего очаровательного. И всё же Мира предпочла лишь криво усмехнуться, не привлекая внимания к этой теме. В конце концов, Трикси никогда не любила зацикливаться на том, что творил с ней отец.

Блейз фыркнул, не сдержав смешка. — А она забавная, — сказал он с некоторым удивлением. — Ты забавная, — повторил он уже Трикси. — Теперь понятно, почему вы дружили.

На лице у Трикси появилось то слегка досадливое, слегка раздражённое выражение, которое, скорее всего, означало, что слова Блейза она приняла за сарказм, но что бы она ни собиралась ответить на эту мнимую насмешку, ей помешало появление Мэри.

К магловской прислуге пришлось немного привыкнуть. Семья Забини и сама всегда была вполне обеспеченной: имелся домовик, который убирал дом и готовил еду, но этот особняк принадлежал Джонатану ещё до их свадьбы и его последующей… кончины. Чтобы убить четвёртого мужа, ей даже почти ничего не пришлось делать: стоило рассказать ему о магии, как у него очень кстати случился сердечный приступ. Ну, точнее, когда она решила всё наглядно продемонстрировать и с помощью левитации придала его телу довольно затейливую сексуальную позу, удержаться в которой самостоятельно он, откровенно говоря, не смог бы. Возможно, в молодости, но, увы…

Магловская прислуга досталась ей вместе с магловским особняком: садовник и его жена, на которой лежали покупки и прочие поручения; трое девушек, раз в неделю приходивших убирать; и мужчина, следивший за состоянием дома и джонатанова парка нелепо дорогих автомобилей, к которым — поскольку Мира не водила — вот уже почти десять лет практически никто не прикасался. Их она оставила, убедившись, что никто не возражает против работы в соседстве с магией: поначалу это их слегка потрясло, но освоились все довольно быстро. А вот повара — нет: тот был просто кошмаром. Обучался во Франции и считал, что единственное мнение о его стряпне, которое имеет значение, — его собственное. Рассказывать ему о магии она даже не собиралась. Мэри, немолодая британка пакистанского происхождения во втором поколении со страстью к кухонным экспериментам, уже много лет была неотъемлемой частью здешнего быта: каждый день приходила наскоро приготовить обед, а потом оставалась до вечера, сооружая ужин позатейливее и завтрак, который утром оставалось только разогреть.

Поначалу сама мысль о магловской прислуге — да, в сущности, о прислуге из людей вообще — казалась ей странной, и освоиться с ней удалось не сразу, но теперь она ничуть не возражала. Пожалуй, людей она даже предпочитала домовикам. Люди всё-таки чаще проявляли изобретательность — домовики редко брались за что-либо по собственной инициативе, — и уж точно беседовать с ними было куда интереснее. Не будет преувеличением сказать, что их общество стало одной из причин, по которым она предпочитала проводить большую часть времени здесь, а не где-нибудь поближе к работе.

Правда, им приходилось платить… То есть вообще-то можно было и не платить, но Министерство наверняка возразило бы против маглов, превращённых чарами в рабов. Широко распространено такое не было никогда, однако кое-кто из волшебников этим промышлял, причём ещё не так давно, хотя при нынешних законах о защите маглов это почти наверняка было незаконно. Во всяком случае, платить столько, сколько она платила, было необязательно: Мира немного разузнала, сколько обычно получают за подобную работу, и на всякий случай прибавила ещё добрых десять-двадцать процентов. Она давно заметила, что служащие в целом куда приятнее в общении, если любят своего нанимателя, а просто дать им побольше денег — один из самых лёгких способов эту любовь обеспечить.

И, в конце концов, не то чтобы она не могла себе этого позволить.

Когда задняя дверь распахнулась, Трикси осеклась и уставилась на вошедшую Мэри. Та, в своих обычных джинсах и ослепительно ярком вязаном джемпере — Джонатан требовал от прислуги носить какую-то совершенно нелепую форму, к которой Мира так и не привыкла, а потому отменила, — с длинной чёрной косой за спиной и знакомой необъятной сумкой на плече, сделала пару шагов и резко остановилась, моргая и глядя на Трикси. Всех друзей Блейза она, разумеется, к этому времени уже знала, так что незнакомое лицо её озадачило. — Э-э…

И Мира быстренько их познакомила. Когда она для ясности пояснила, что Мэри — магла, Трикси приподняла бровь, но промолчала. (Что было немного странно, хотя Мира и не жаловалась: её Трикси почти наверняка высказалась бы, причём отнюдь не лестно.) Мэри посмотрела на неё ещё чуднее, когда Мира объяснила, что Трикси — одна из её школьных подруг, прибывшая сюда из прошлого тридцатилетней давности, и что в обозримом будущем она будет жить у них, однако тоже воздержалась от замечаний. (По всей видимости, путешествие вперёд во времени казалось Мэри ничуть не удивительнее прочей магии, которую та прежде наблюдала и принимала как данность, хотя сама Мира всё ещё не вполне могла уложить это в голове.)

Когда со знакомством и обменом любезностями было покончено, Мэри принялась перебирать содержимое шкафчиков, приступая к своим обычным делам. Трикси несколько секунд смотрела ей в спину, прежде чем вновь обрела дар речи. — А Статут секретности… В этой временной линии он ведь всё ещё существует?

— Разумеется, существует. Я ведь не каждому встречному маглу рассказываю. Просто если некоторые из них знают, это сильно упрощает жизнь. По правде говоря, почти исключительно прислуге. А поскольку, когда она вышла замуж за Джонатана и въехала сюда с четырёхлетним Блейзом, прислуга жила в доме, на них и так распространялись — или распространялись бы — исключения из Статута. Тем, кто жил под одной крышей с несовершеннолетним магом, разрешалось знать о магии хотя бы ради того, чтобы Министерству не приходилось постоянно тратить силы на стирание воспоминаний о случайных её проявлениях. Строго говоря, память им следовало стереть, когда они съехали, или, самое позднее, когда Блейз пошёл в школу, но эту досадную мелочь она, должно быть, упустила из виду. Как и необходимость для начала зарегистрировать их в качестве исключений. Упс.

Она всё ещё колебалась, стоит ли посвятить во всё Сэма, — вот это уже стало бы вопиющим нарушением Статута, — но пока так ничего и не решила.

— И ты настолько часто встречаешься с маглами?

Блейз снова фыркнул — то ли усмехнулся, то ли презрительно хмыкнул. — Она управляет компанией, занимающейся магловскими технологиями. В последнее время она проводит с маглами больше времени, чем с магами.

Мира не сумела полностью скрыть болезненную гримасу. Лучше бы Блейз не заводил об этом речь — по крайней мере, не так скоро. В отношении маглов Трикси могла быть слегка… странной, хотя за десятилетия то, как именно проявлялась эта странность, радикально изменилось. Последние несколько лет, под конец войны, она, пожалуй, проглотила слишком много собственной пропаганды, но в юности она была просто… пренебрежительной — вот подходящее слово.

В этом возрасте Трикси считала единственной настоящей ценностью магла его потенциальную пригодность в качестве жертвоприношения для ритуала. В целом же существование маглов оставляло её совершенно равнодушной. Впрочем, маги, которым нечего было ей предложить, тоже не вызывали у неё особого интереса. Просто, как ей казалось, в среднем у магов находилось больше того, чего Трикси хотела.

Она ожидала, что нынешняя Трикси поднимет из-за этого шум. Возможно, не такой, какой подняла бы её собственная, взрослая Трикси, и не по тем же причинам, но даже в тринадцать лет та имела обыкновение указывать на любую иррациональность со стороны Миры и до последнего отстаивать бессмысленность подобной иррациональности. Добровольно общаться с маглами в представлении даже юной Трикси наверняка означало заниматься совершенно бесполезным делом, и Мире было бы нелегко убедить её в обратном, учитывая, что маглов она считала бесполезными животными.

(Она предпочла не вглядываться слишком пристально в причины, по которым её так сильно волновало, что Трикси думает о рациональности её мотивов.)

Разумеется, Мира понимала, что рано или поздно ей придётся всё рассказать Трикси — при условии, что она останется здесь, в настоящем. Но ей хотелось подождать, пока не появится возможность прощупать мнение Трикси по подобным вопросам: она понятия не имела, как та отреагирует.

Но что, в конце концов, могло случиться самого страшного? Мира напомнила себе, что у неё было кое-что, чего хотела Трикси. И не то чтобы она оказалась первой, кто скажет Трикси, что та отворачивается от собственного народа: её столько раз называли предательницей крови, что она давно сбилась со счёта. Но услышать это именно от Трикси было бы…

Трикси несколько секунд пристально смотрела на Блейза, потом дважды моргнула. Затем повернулась к Мире, склонив голову и приподняв одну бровь. — На этом хорошо зарабатывают? Я думала, ты собиралась просто выйти за нескольких богатых мужиков и прикончить их ради состояния.

Облегчение оттого, что нынешняя Трикси сумела найти хоть какое-то объяснение магловской жизни Миры, было заглушено потрясением: она так открыто упомянула План Чёрной вдовы. — Э-э… — пробормотала Мира, бросив взгляд на кухарку. Ей очень не хотелось стирать ей память сегодня вечером.

— Не при слугах, — прошипел Блейз с ухмылкой, причём достаточно громко, чтобы его услышали все, включая Мэри.

Мэри сама рассмеялась, даже не замедлив работу над тем, что готовила. — В твоём случае, Мира, это довольно удачное совпадение.

Ну что ж, остаётся только отшутиться. — То, что я удачно вышла замуж, ещё не делает меня убийцей, — заявила она самым защитным и аристократичным тоном. — У Джонатана было слабое сердце, а бедняга Джек просто заснул за рулём — он всегда слишком много работал. И прежде чем Мэри успела ответить, Мира сменила тему: — В любом случае, да, на технологиях можно очень хорошо заработать. Из-за ежегодных лимитов на обмен, которые устанавливают гоблины, я не могу перевести в магическую экономику большую часть этих денег, но в итоге это легко составит больше шестисот тысяч галлеонов. Пожалуй, теперь я богаче Малфоев.

Слегка нахмурившись, Трикси спросила: — У маглов вообще бывает столько денег? Нет, глупый вопрос — их, очевидно, больше, значит, и экономика у них крупнее.

Даже если бы Мире дали время ответить, она понятия не имела бы, как реагировать на то, что Трикси способна настолько высоко оценить маглов.

— В моё время несколько Блэков занимались магловской недвижимостью, но они и близко не заработали на этом столько золота. Полагаю, мне просто никогда не приходила в голову такая возможность. Если у тебя всё получается, тогда… отлично, наверное. — И она пожала плечами.

*Пожала плечами.*

Мира уже начинала чувствовать, что эта Трикси была не совсем тем человеком, которого она знала. Разумеется, очень похожим, но всё же не тем. Однако ничто из сказанного до сих пор не выбивало её из колеи настолько, как это. Это дезориентировало.

Она понятия не имела, что сказать.

К счастью, придумывать ничего не пришлось. Голос Мэри был густо пропитан раздражением, а унаследованный от родителей-иностранцев лёгкий акцент стал заметнее. — Блейз, ты здесь колдовал?

Блейз, похоже, слегка раздражился из-за этого вопроса. — Я знаю, в каких комнатах мне нельзя колдовать, Мэри.

— Что ж, кто-то всё-таки колдовал. Мэри снова потыкала кнопки на плите, но ничего не произошло. Таймер даже погас.

Мира нахмурилась, оглядывая комнату. Теперь, когда она обратила внимание, оказалось, что дисплей на микроволновке тоже погас, а свет не горел. Конечно, окон здесь было достаточно — комната и так пряталась в дальнем углу дома, — так что свет требовался не всегда, и Мира не придала этому значения. Но здесь было ещё и странно… тихо. Спрыгнув с кухонной стойки, она подошла к холодильнику и рванула дверцу на себя.

И тут же захлопнула её. — Чёрт. Ты здесь колдовала, Трикси?

Трикси совершенно не смутили обвиняющие взгляды, которыми её одарили все трое, — что, разумеется, никого не удивило. Она указала на стоявший перед ней чайник, чуть приподняв бровь. — Очевидно.

Мэри раздражённо застонала. — Почему ты просто не воспользовалась конфоркой?

Скользнув взглядом по различным маггловским приборам в комнате и слегка раздражённо произнеся, Трикси ответила: — Простите, я не знаю, как всё это работает.

— Что ж, теперь они не работают, — сказала Мэри, ещё раз выразительно нажав на кнопки.

Трикси моргнула. — О. Так вот из-за чего всё это искрило и хлопало. Упс?

Мэри бросила мрачный взгляд на внушительную гору теста, которую уже успела замесить, пока они втроём разговаривали, и сквозь зубы медленно выдохнула. Она долго молча стояла, закрыв глаза и потирая пальцами одной руки лоб. (Тем временем Блейз пристально смотрел на Трикси, а Трикси — на него; оба явно не испытывали ни малейшего восторга друг от друга. Прелесть.) Наконец Мэри выпрямилась и повернулась к Мире. — Так что… тайская кухня?

— Конечно, закажи. И заодно позвони Аарону — ему понадобится заказать замену. О, раз уж ты там будешь, проверь ещё, всё ли работает в кабинете. Хотя маггловские комнаты и изолированы друг от друга, разделяющие их защитные чары были далеко не такими основательными, как те, что отгораживали их от остального дома. Простое заклинание кипячения не должно было ничего там повредить, но такое всё же было возможно. Особенно учитывая, что компьютерная техника обычно довольно чувствительна. — А я пока проверю, что здесь ещё можно спасти.

— Ладно. — И Мэри вышла, всё ещё покачивая головой.

— Простите, я не знала…

— Ничего страшного, Трикси. Разумеется, Мира ни на секунду не поверила, что Трикси действительно жалеет о случившемся: число случаев, когда Трикси искренне раскаивалась в содеянном, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Но это не имело особого значения. С тех пор как они сюда переехали, Блейз не раз допускал промахи, да и сама Мира делала то же самое. Они вполне могли позволить себе заменить вещи, которые Трикси ненамеренно испортила, — просто это было немного неудобно. — Почему бы вам двоим не познакомиться поближе, пока мы тут всё приводим в порядок? Блейз, будь добр, покажи ей маггловские комнаты, хорошо?

— Конечно, мам. — Блейз спрыгнул на пол и бросил на Трикси взгляд. (Мира не видела, какой именно, поскольку сейчас он стоял к ней спиной.) — Ну что, Блэк, пошли. Думаю, на сегодня ты здесь уже нанесла достаточно ущерба.

Трикси усмехнулась — где-то между сомнением и вызовом. В конце концов, Мира не верила, что Трикси вообще признавала существование такого понятия, как «достаточный ущерб». Но, в последний раз взглянув на Миру, она последовала за ним из комнаты.

Когда несколько минут спустя Мэри вернулась, панель дисплея на плите уже наполовину отвалилась, а на длинном кухонном острове лежали в полуразобранном виде кухонный комбайн, миксер, блендер, мини-печь и сушилка для продуктов. Посреди всего этого разгрома стояла Мира с отвёрткой в зубах и меняла одну из лампочек в светильнике над столешницей. (Перегорела всего одна, но даже для этого Трикси пришлось вложить в чары кипячения куда больше силы, чем требовалось. Чтобы сжечь лампочку, нужно очень постараться, особенно если она выключена.)

— Очень прошу, не делай так, Мира, — сказала Мэри, настороженно за ней наблюдая. — Я от этого нервничаю.

Мира невольно усмехнулась про себя (с отвёрткой во рту это было не слишком удобно). Довернув лампочку, она вынула отвёртку изо рта. — Я знаю, что делаю. — Нагнувшись и опершись ладонью о край столешницы, Мира спрыгнула на пол и с усмешкой посмотрела на молодую женщину. — И потом, даже если я ушибусь, один взмах палочкой — и я в полном порядке. Чего тут бояться?

Мэри посмотрела на неё так, что во взгляде отчётливо читалось: «Дело не в этом», — но вслух ничего говорить не стала. Уже знала: бесполезно. — Заказала тайскую еду, привезут примерно через полчаса. И Аарон сказал, что завтра придёт.

— Ясно. — Мира обвела рукой разложенные по столешнице приборы. — Всё это сдохло. — Ну, не совсем: мини-печь она, пожалуй, могла бы оживить без особого труда. Но пришлось бы заказывать запчасти. Не стоило оно таких хлопот. Она подошла к плите и покрутила одну из ручек туда-сюда; конфорка вспыхнула и снова погасла. — Конфорки ещё работают, а вот с этим безобразием придётся звать Сэма, — она брезгливо махнула рукой на дисплей. Холодильник и микроволновку Мира даже проверять не стала: обе уже знали по опыту, что, если в комнате пострадала хоть какая-то техника, эти два прибора можно сразу списывать.

— Ты вызовешь Сэма только ради того, чтобы он починил тебе духовку? — В голосе Мэри звучало потрясённое неодобрение, но лицо откровенно лучилось весельем.

Мира пожала плечами. — Конечно, почему нет? Я всё-таки его начальница. — И то лишь потому, что Сэм решительно предпочитал работу в лаборатории руководящей должности. В конце концов, он был одним из основателей компании и мог получить практически любой начальственный пост, стоило только попросить. После смерти Джека она даже опасалась, что Сэма успеют назначить генеральным директором раньше, чем она убедит совет директоров отдать эту должность ей. Но он к этому не стремился, радости ему это не приносило, так что он оставался на своём месте — вполне возможно, самым высокооплачиваемым инженером в отрасли.

Конечно, звать его к себе что-нибудь починить всё равно было странно, только совсем по другой причине. Сэм до сих пор не вполне примирился с самим фактом её существования, и порой возникала неловкость. Впрочем, её это не удивляло и не беспокоило. Никто ведь не станет утверждать, будто можно выйти замуж за чьего-то самого давнего и близкого — практически единственного — друга, а потом убить его и при этом избежать отдельных неловких минут.

Как бы то ни было, сейчас с этим мало что можно было поделать. Да и для Мэри работы на сегодня почти не осталось. Наложив сохраняющие чары на приготовленное ею тесто — для этого она, разумеется, на минутку вышла через заднюю дверь, — Мира отпустила её домой. Напоследок окинув раздражённым взглядом загубленную электронику, она отправилась искать Блейза и Трикси.

Всё ещё странно было думать, что Трикси здесь и ей вдруг снова тринадцать. Разговаривая с ней, Мира по большей части умудрялась держать себя в руках, но всё это было…

Как бы то ни было, нашлись они быстро. Блейз, похоже, решил укрыться в магловской гостиной, что ничуть не удивляло: в последнее время он проводил там едва ли не больше времени, чем где-либо ещё. Мира собиралась просто войти и заявить о себе какой-нибудь шуткой: мол, что они тут успели натворить без неё?

Но, почти не задумываясь, остановилась у самого порога. Из дверей было видно, как они разговаривают. Блейз растянулся на одном из диванов, сложив руки за головой, а Трикси сидела на соседнем, прислонившись к подлокотнику и поджав под себя ноги. (Разумеется, всё ещё в сапогах: не стоило и надеяться, что она побережёт мебель.) Вполуха прислушавшись к разговору, Мира поняла, что речь идёт о временных линиях и прочем в том же духе. Они выясняли главные различия между этим миром и тем, откуда пришла Трикси.

И Мира замялась. Почему именно — она и сама не могла бы сказать.

Они просто разговаривали. То есть они разговаривали — и ничего «простого» в этом не было. Затаённый восторг, читавшийся на лице Блейза и слышавшийся в его голосе, был вполне ожидаем, но Трикси…

Само собой, друзьями Трикси никогда особо не обзаводилась. На других людей, кроме горстки избранных, у неё всегда едва хватало терпения. В Хогвартсе остальные ученики служили ей исключительно средством достижения цели — если она вообще удостаивала их хоть какого-то внимания. Насколько Мира могла судить, из ровесников Трикси только с ней разговаривала как с… человеком.

И было что-то в том, как Трикси смотрела на Блейза, в том, как звучал её голос, что…

Нет, сейчас Мира туда не пойдёт. Пока всё это ещё такое… хрупкое, наверное.

И вместо этого она тихонько ушла и уединилась с кипой документов. В конце концов, непрочитанные бумаги находились всегда.

Она успела прочесть всего несколько страниц чрезвычайно технического отчёта об одном из нынешних любимых проектов Сэма — и, если честно, не могла даже толком понять, о чём там речь, — когда страницы вдруг залило мерцающим светом. Очень зелёным светом. Услышав гул ветра и потрескивание огня, она подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Алекс выходит из камина. Молодая женщина тут же её заметила, и на её лице появилась раздражённая гримаса. — Вот вы где! Я уже десять минут вас зову.

Мира приподняла одну-единственную бровь — телефон у неё и правда был всего один, не то чтобы она могла слышать его по всему дому. — Я полагала, что мы отменили все мои встречи. Что-то случилось?

И раздражённая гримаса стала ещё раздражённее. Впрочем, это было не в новинку. Алекс была наделена довольно миловидным лицом и куда большей природной грацией, чем обычно встречалась у маглорождённых, но общительной её назвать было нельзя. Что, по мнению Миры, делало её идеальной секретаршей. В конце концов, немалая часть её работы заключалась в том, чтобы посылать людей к чёрту.

В основном это касалось особенно назойливых людей, требовавших внимания Миры, но временами Алекс срывала раздражение и на ней. Работа на Миру была едва ли той жизнью, о какой Алекс мечтала, узнав о существовании магии, но у маглорождённых не было особо радужных перспектив даже после малоэффективных реформ, которые люди Дамблдора проталкивали последнее десятилетие. Мира сочла удобным нанять кого-нибудь, кто знал о магии и, желательно, умел ею пользоваться, но мало кто из магов разбирался хоть в чём-нибудь, что было необходимо для этой чёртовой работы. Алекс нашлась довольно быстро. Временами эта раздражительная женщина могла здорово действовать на нервы, хотя особых причин для этого у неё не было — честно говоря, при нынешнем обменном курсе Мира платила ей куда больше, чем та могла бы рассчитывать заработать по другую сторону. Но, как бы иррационально это ни было, в основном Мира старалась не обращать на это внимания.

Алекс была далеко не самым трудным человеком из всех, с кем Мире доводилось ладить. После стольких лет, проведённых за любезным обращением с Пожирателями смерти, всё, что Алекс могла сделать или сказать, казалось просто очаровательным.

— Да, — сказала Алекс; в её голосе было столько язвительности, что до настоящего рычания оставался всего шаг, — мы отменили, но Айден не желает слышать «нет». Он с тех пор, как я ему сообщила, мечется в вашем местном офисе и паникует. Вам действительно нужно этим заняться.

Мира протяжно вздохнула, откинув голову на спинку дивана. Она ожидала, что Айдену будет не по себе принимать этих конкретных клиентов в одиночку — в конце концов, это, вероятно, был их крупнейший заказчик, — но не думала, что он будет паниковать настолько сильно. Он был новичком в руководстве высшего звена: его повысили изнутри, причём начинал он техником на сборке. К подобным вещам он всё ещё не привык.

Возможно, он был не лучшим выбором на эту должность. Но, по мнению Миры, вполне логично было, чтобы вице-президент по операционной деятельности досконально разбирался в… ну, в самой операционной деятельности. А с повседневными делами он справлялся превосходно. Вот только общение с клиентами и инвесторами явно не входило в его зону комфорта.

Не то чтобы подобная проблема была чем-то необычным в этой отрасли. Чёртовы ботаники.

В любом случае, похоже, ей придётся самой его успокаивать. — Ладно. Он всё ещё в офисе на заводе?

— Должен быть. Алекс почти без лишних слов уже исчезала обратно в камине, а Мира тем временем поднялась и направилась к единственному телефону в доме. Иногда это было крайне неудобно — иметь всего один телефон. Но провести проводку и наложить защитные чары ещё в нескольких комнатах было бы чрезвычайно сложно, а оно того не стоило.

Не прошло и минуты, как она плюхнулась в кресло перед компьютером. Мира подняла трубку и по памяти набрала нужный номер. Первый звонок ещё не успел закончиться, как на другом конце сняли трубку. Судя по звуку, довольно резко. — Мира?

Сначала Миру немного раздражало, что Айден вот так схватил трубку, но через секунду она всё поняла. Обычно её звонки принимала Алекс — много ли вообще людей знало номер прямой линии? — Да, Айден, это я. Слышала, у тебя слегка пошатнулись нервы.

От этих слов Айден едва не взорвался. Высокий, стремительный поток речи продолжался, на удивление, очень долго. У этого человека явно были приличные лёгкие. И он ничуть не замедлялся, всё говорил и говорил, причём голос каким-то образом становился одновременно и выше, и громче. Если дело пойдёт такими темпами, он ещё себе навредит.

Или потеряет сознание, предположила Мира. Оставалось надеяться, что он не упадёт на что-нибудь. Она ведь не могла просто швыряться туда ремонтными чарами.

Впрочем, удивляться ей совершенно не следовало. Всё это имело весьма отдалённое отношение к тому, в чём заключалась основная часть навыков Айдена. Это было слишком… О, она даже не знала подходящего слова. С любым другим клиентом она, возможно, смогла бы уговорить его разобраться самому, но такие ботаники начинали слегка теряться, когда дело касалось чего угодно, связанного с Большим Синим.

Прошло, должно быть, целых две минуты, прежде чем Айден наконец остановился, чтобы вдохнуть. Мира снова поразилась объёму его лёгких. И невольно задумалась, что… Нет, Мира, возьми себя в руки. — Ладно, ладно, ты победил. Я приеду. Мне пришлось разобраться с небольшой семейной чрезвычайной ситуацией, но теперь всё в порядке.

От этих слов Айден действительно резко замолчал, и его облегчённый вздох оборвался на полпути. — Я… я не… То есть, с Блейзом всё в порядке?

— Да, с ним всё хорошо. — Она на миг задумалась — так ненадолго, что Эйден с его полным отсутствием светского чутья наверняка и не заметил бы. — Ко мне тут племянница нагрянула. Боюсь, ей больше некуда податься.

— Ох, чёрт, прости, я и понятия не имел. — К его чести, сожаление в голосе звучало вполне искренне. Настолько, что ей едва не стало стыдно за свою ложь.

Хотя кого она обманывает? Конечно же, не стало.

— То есть, если тебе нужно остаться дома, мы можем… перенести встречу или ещё что-нибудь…

Она едва не рассмеялась. Перенести? Послезавтра они возвращаются в Калифорнию. В их расписании уже попросту не осталось свободного места для перестановок. И что он предложит? Обсудить дела за чашкой чая в одиннадцать? — Нет, всё в порядке. Я со всем разобралась, Блейз вполне за ней присмотрит. Буду у вас… ну, где-то через час, полагаю.

— …Через час? А ты где?

Мира моргнула. Упс. — Очевидно, там, откуда до вас час езды. До скорого, пока. — Не дожидаясь ответа, она повесила трубку.

Статут о секретности порой был сущей головной болью.

* * *

— Так, про кухню ты уже знаешь. Это мамин кабинет. — Сын Зи указал на закрытую дверь. Похоже, он и впрямь собирался выполнить поручение и показать ей «магловские» комнаты. — Вряд ли ты будешь часто туда заходить, но там стоит компьютер, а компьютеры ещё капризнее кухонных приборов, так что даже не вздумай там колдовать. Это гостиная, — продолжил он, проводя Беллу в просторную комнату. Вся мебель была расставлена вокруг какого-то ящика с чёрной стеклянной панелью спереди. — Это телевизор, — тут же сообщили ей. — От короткого замыкания они иногда взрываются, так что здесь тоже никакой магии. В общем, просто нигде не колдуй в этом крыле дома.

Белла почти не слушала. — До сих пор не верится, что у Зи есть ребёнок, — пробормотала она. Из всех неожиданностей, которые она узнала о будущем своей лучшей (ладно, единственной) подруги, бесцеремонно заявившись к ней на порог и обнаружив, что защитные чары её пропускают, именно эта никак не укладывалась у неё в голове.

То, что Зи каким-то образом стала начальницей департамента в Министерстве и неплохо справлялась? Почти ожидаемо, теперь, когда Белла успела свыкнуться с этой мыслью. Оглядываясь назад, можно было припомнить намёки на то, что в политике с Зи придётся считаться. Останься Белла, к концу четвёртого курса они, скорее всего, уже заправляли бы всем Слизерином.

То, что она, судя по всему, одной ногой жила в магловском мире, с магловскими слугами и магловским состоянием? Не так уж странно: Зи всегда была практичной. Деньги есть деньги, а власть есть власть. Конечно, выбор магловского пути выглядел несколько чудно, но, возможно, дело было в подвернувшейся возможности. Маглов и впрямь было куда больше, чем магов.

То, что она, похоже, решила соблюдать Статут о секретности лишь по настроению и, вероятно, выходила за мужчин ради денег, а потом убивала их (вероятно? По мнению Беллы, блейзовское «не при слугах» было лишь отговоркой), на самом деле удивляло меньше всего. Не зря же ей вообще удалось подружиться с Беллой, и немалую роль в этом сыграло её пренебрежение правилами, законами и тем, чего ждёт от неё общество. (Пусть даже она по необъяснимой причине упорно притворялась доброй и порядочной.)

Но ничто никогда, ни разу не намекало на то, что однажды ей захочется завести ребёнка. Более того, Белла отчётливо помнила, как неловко Зи чувствовала себя с Сисси в те редкие разы, когда гостила у Беллы на каникулах. Это особенно врезалось в память, потому что обычно смутить Зи было непросто. У Беллы сложилось вполне определённое впечатление: Зи просто не любит детей.

— Серьёзно, ты у неё случайно получился, что ли? — спросила она Блейза.

Она скорее ожидала, что это его заденет: всё ещё пыталась нащупать его больные места. Но он лишь ухмыльнулся и плюхнулся на диван с таким изяществом, что в нём трудно было признать тринадцатилетнего мальчишку. — Скорее уж на спор. По словам матушки, она познакомилась с моим родителем в Испании, когда оплакивала трагическую потерю второго мужа. — Он состроил преувеличенно скорбную мину.

— Так, погоди, сколько у неё уже было мужей?

Тон Блейза резко изменился: голос стал тише, серьёзнее. Почти деловым. — Шесть. Джонатан и Джек были маглами, о них прислуга знает. Этот дом принадлежал Джонатану, он был четвёртым, умер, когда мне было четыре. От Джека она унаследовала технологическую компанию — он умер в тысяча девятьсот девяностом, шестой по счёту. Сейчас она помолвлена с очередным волшебником, из Калифорнии. Свадьба на зимних каникулах. Похороны — через лето. Только по приглашениям, просьба подтвердить присутствие.

Его тон был восхитительно невозмутимым, и Белла не удержалась от искреннего смеха. — Я буду там. Так что, Испания?

— Да, точно. Так вот, мать была в трауре — полагаю, ты можешь представить себе эту картину. В его голосе вновь звучал сухой, невозмутимый юмор. Белла уже начинала узнавать тот огонёк в его глазах, который выдавал сарказм.

На самом деле Белла понятия не имела, какой могла быть Зи, только что успешно убив человека, но знала её достаточно хорошо, чтобы предположить: настроение у неё было скорее праздничным, чем скорбным. — Продолжай.

— Ну, мать занималась своими делами, оплакивая мужа, когда к ней подошёл мужчина, намеревавшийся воспользоваться прелестной, юной и беззащитной вдовой.

Белла фыркнула при мысли о том, что Зи можно назвать «беззащитной», особенно если поблизости находился мужчина. Даже в прошлом году большинство преподавателей-мужчин становились у неё как пластилин в руках, стоило ей пустить в ход флирт и обаяние, оставаясь ровно по ту сторону грани, за которой начиналась излишняя настойчивость. (Были, конечно, одно-два заметных исключения, и Зи быстро решила, что они должны быть магами среди магов.)

— Эй, ей было всего двадцать семь — это всё ещё молодость. Так вот. Этот мужчина обольщал её несколько дней, а в конце концов убедил привести его к себе в комнату, где она тут же поменялась с ним ролями.

Видишь ли, этот «мужчина» на самом деле был инкубом. Она почувствовала в нём тёмную магию с первого мгновения, как только он пустил в ход своё обаяние, и все эти несколько дней планировала наложить на него старое связывающее заклятие, потому что никто не переиграет Мирабеллу Забини в её собственной игре.

Они занялись сексом, и он попытался питаться её силой, но она наложила на него заклятие связывания — и он оказался в ловушке. Стал её рабом; освободить его могла только она сама или его ребёнок. Если бы ему удалось оплодотворить её, заклятие разрушилось бы, а иначе ей пришлось бы просто заскучать рядом с ним и отпустить его.

— Погоди, твоим отцом был инкуб? Разве они не должны быть, ну, бесплотными и не способными иметь детей от смертных?

— Технически он был лишь наполовину инкубом, но…

— Ты ведь понимаешь, что это не решает проблему?

Блейз вяло и совершенно безразлично пожал одним плечом. — Я эту историю от матери услышал, если ты не забыла. Насколько мне известно, это может быть полнейшей чушью. Разве это действительно важно?

Белле и в самом деле пришлось на мгновение задуматься. А важно ли это? Возможно, и нет. Хотя если всё это каким-то образом было правдой, то тот факт, что ребёнок Зи технически являлся отпрыском демона, многое объяснял: например, почему она не избавилась от него сразу, как только поняла, что беременна. В конце концов, считалось, что полукровки от демонов невозможны. Создать такое дитя было бы своего рода достижением. — Всё ещё считаю это невозможным, но ладно, как угодно.

— О, невозможно, — говорит девочка, которая путешествовала вперёд во времени.

— Это вышло случайно. Или, если всё-таки намеренно, то это проделка Эриды, а не моя. Я собиралась отправиться на тридцать лет назад. Получилось ровно обратное тому, к чему я стремилась.

Блейз заинтригованно посмотрел на неё. — Эрида? Богиня Эрида? Ты чёрная ведьма?

— Что? — Белла несколько опешила. — Разумеется. Разве Зи тебе не сказала? Не могу представить, чтобы она не знала. Белла ещё не рассказывала ей напрямую о своей Покровительнице: признаться, что она чёрная ведьма, означало бы почти то же самое, что признаться в целом ряде преступлений, достойных Азкабана, не говоря уже о регулярном проведении ритуалов Блэков и прочем. Но если они действительно продолжали общаться годами, Белла была уверена, что рано или поздно этот вопрос всё равно всплыл бы.

К тому же Блейз только что заявил о демонической крови и практически признал, что Зи — убийца. Не то чтобы у него оставалось право кого-то осуждать.

«Как ни странно, мы не так уж часто о тебе говорим — всё-таки ты уже целую вечность в Азкабане. Каково это — посвятить себя Силе?»

Белла пренебрежительно фыркнула. «В основном это похоже на голос у тебя в голове, который никогда не отвечает, когда тебе это нужно, а в остальное время почти не затыкается».

От Эриды ответа не последовало. Странно. Может, она сосредоточилась на Другой Белле. Белла мысленно пожала плечами. Не то чтобы её периодические исчезновения были чем-то необычным: вот, например, прямо сейчас.

Блейз выглядел несколько озадаченным. «И это по её вине ты здесь? Твоей покровительницы?»

Белла кивнула. «Нас засосало в другую временную линию. Я до сих пор не уверена, где именно эта линия разошлась с моей. Мне очень нужно выкроить несколько дней, чтобы просто наверстать упущенное в истории и понять, удастся ли сузить круг».

«Я, возможно, смогу с этим помочь», — вызвался Блейз. «Что ты уже обнаружила из отличий?»

Белла вздохнула. Она вообще-то не собиралась заниматься этим прямо сейчас, но, пожалуй, время было не хуже любого другого. «Ну, например, мой профессор трансфигурации — глава Визенгамота? Как? Почему? Он же просто… Даже представить Дамблдора Верховным чародеем труднее, чем Риддла — чёртовым Тёмным лордом, ясно? А профессор Риддл был бы ужасным Тёмным лордом. Но у Дамблдора ещё хуже обстоят дела с людьми! С какой стати ему вообще лезть в политику?»

«Риддл? Я никогда не слышал о Тёмном лорде Риддле».

«Оказывается, он называл себя Волан-де-Мортом».

«Погоди. Тёмный лорд был одним из твоих профессоров? Что он преподавал?»

«Защиту от тёмных искусств, очевидно. И преподавал он довольно хорошо. Не так хорошо, как Киардха, но всё же неплохо».

«Киардха?»

«Монро. Мой наставник».

«Сам Киардха Монро был твоим наставником».

Белла одарила его ровным взглядом. «Предполагаемый наследник Дома Блэк».

«Ах да, как же я мог забыть. Тот самый Киардха Монро, который пережил все эти приключения, а потом исчез в сороковых?»

«Ну нет, конечно же. В моей временной линии он ещё был жив в пятидесятых и шестидесятых. Я видела его буквально на прошлой неделе. Но, думаю, да? У него и правда были совершенно дикие истории — например, как он однажды столкнулся с василиском в какой-то древней индийской гробнице и украл у неё одно из яиц».

Блейз хихикнул.

— Что?

— Да ничего. Просто, оказывается, василиска кто угодно одолеть может. Ходят слухи, что Гарри Поттер только в прошлом году убил василиска Слизерина.

— О, он его не убил, в том-то и прелесть этой истории. — Белла нахмурилась. О Гарри Поттере определённо стоило разузнать побольше, особенно если учесть, что он, похоже, как-то связан с падением профессора Реддла, но они и без того слишком далеко ушли от темы. — Неважно. Во всяком случае, пока. Итак, Реддл, Киарда и Дамблдор здесь совсем другие, но Дамблдор старше всех, а значит, скорее всего, уже жил, когда наши миры разошлись. Что ты о нём знаешь? Как он попал в политику?

— Ну, если не считать того, что написано на его карточке из шоколадной лягушки… Насколько я знаю, он не то чтобы сам решил. Пойти в политику, я имею в виду. То есть отказаться он мог, но, когда власть преподнесли на блюдечке с голубой каёмочкой, соблазн оказался слишком велик. — Последние слова прозвучали откровенно насмешливо. — И этот человек считает, что слизеринцев легко совратить!

— Кто преподнёс ему власть на блюдечке? О, погоди! Вот ещё что! Поначалу я сомневалась, но какого хрена тут все так носятся со школьными факультетами? Нет, я, конечно, тоже порой подтруниваю над Пуффендуем, но Меда и Нимфадора так говорили о Слизерине и Гриффиндоре, словно они… не знаю, всерьёз придают этому значение. Будто за пределами школы факультеты что-то значат.

За это она удостоилась довольно странного взгляда, но Блейз ответил без особых затруднений: — Если предположить, то потому, что Тёмный Лорд и… ну, вообще-то в основном ты… вербовали сторонников главным образом в Слизерине. Вот теперь все остальные и считают нас поголовно злодеями. Ну и ещё потому, что директор у нас Дамблдор. Он не особенно скрывает свою любовь к Гриффиндору. Уже второй год подряд просто берёт и дарит им Кубок школы.

— Та-а-ак, — протянула Белла. Ей всё ещё хотелось разобраться с этой историей про факультеты, но Блейз снова упомянул Дамблдора. И, пожалуй, ничего особенно странного в том, что его сделали директором, не было: он же преподавал чёртову уйму лет, да и кто знает, как попечительский совет принимает такие решения? Но всё-таки: — Разве директор и председатель Визенгамота — не две должности с полной занятостью?

Блейз презрительно фыркнул. — А он ещё и Верховный чародей Международной конфедерации магов.

— Кто-кто?

При виде её совершенно растерянного лица сын Зи невольно рассмеялся. — Погоди, ты серьёзно? — Теперь Блейз, похоже, и сам растерялся.

— Сириус — мой кузен. А я совершенно серьёзно! Что ещё за Международная конфедерация?

— Это… международный орган власти, который следит за соблюдением Статута о секретности?

— Ты имеешь в виду Европейский совет Соглашений?

Блейз крепко нахмурился. — Наверное? То есть, кажется, они раньше так назывались, пока Грин-де-Вальд не перебил, ну, практически все европейские благородные Дома.

Наконец-то что-то знакомое! — Значит, Грин-де-Вальд существовал и, судя по всему, воевал куда успешнее, чем в моём мире? — Тогда точка расхождения приходилась на тридцатые годы, если не раньше.

— Э-э… да. Успешнее. Можно и так сказать. Как-никак большую часть аристократии он перебил. То есть большинство его реформ, касавшихся прав разумных существ и регулирования магии, провели уже после того, как Дамблдор его победил, а сам он последние лет пятьдесят сидит в собственной тюрьме, но Европу он, считай, переломил хребет, так что да. Пожалуй.

Всё начало вставать на свои места. Уход Дамблдора в политику: если именно он победил Грин-де-Вальда — Белла даже не собиралась задумываться, зачем и каким образом её профессор трансфигурации взялся побеждать Тёмных Лордов, — то избежать политического влияния ему было бы труднее, чем воспользоваться им, чтобы занять всевозможные нелепые посты, например стать одновременно владыкой Хогвартса и председателем Визенгамота. Превращение профессора Реддла в Тёмного Лорда, его странная одержимость маглами и маглорождёнными… Похоже, до Британии Грин-де-Вальд толком не добрался, но его популистская риторика представляла прекрасную угрозу, перед лицом которой профессор Реддл мог сплотить правящий класс Британии. (Убийство большинства их собратьев на континенте выглядело бы весьма угрожающе.) Даже её собственное безумие и падение Дома Блэк обретали смысл в мире, где у них под боком завёлся свой Тёмный Лорд, а сами они принимали самое непосредственное участие в его кампании — особенно если учесть, что он, судя по всему, проиграл.

— А, ну тогда понятно. Получается, я попала в мир, где всё пошло примерно так, как я собиралась устроить, если бы и впрямь вернулась в прошлое. Пожалуй… в этом даже есть какой-то смысл. Ладно. Так вот, насчёт имени: я подумывала о Мейссе.

Блейз нахмурился. — Подожди. И это всё? Просто: «Ладно, вот точка расхождения», — и идём дальше?

— А что ещё тут сказать?

— Не знаю, — сказал он, пожав плечами. — Как выглядит твой мир? Чем этот отличается от него, кроме Домов, Дамблдора и, судя по всему, Волдеморта, преподающего Защиту?

Белла вздохнула. — Там всего лишь тысяча девятьсот шестьдесят третий год, так что я не уверена, что именно ты сочтёшь различиями: то, что связано со временем, или то, что связано с временной линией. В моей временной линии война Гриндевальда так и не началась по-настоящему, поэтому Европой по-прежнему правит знать. В сущности, всё не так уж отличается от двадцатых годов или даже от рубежа веков. Дамблдор — глава Гриффиндора и мой преподаватель трансфигурации. Риддл — глава Слизерина и преподаёт Защиту. Главой Совета соглашений является какая-то франкская волшебница; кажется, её имя начинается на «К», но это не так уж важно. Политические партии в Британии в основном делятся на традиционалистов и прогрессистов, но обе они отстали примерно на сто лет, поскольку их лидеры подбираются к ста двадцати. Министр выступает за Министерство, что не совсем то же самое, что прогрессизм, но уж точно не традиционализм. В основном он, традиционалисты и прогрессисты тратят массу времени на споры и саботаж попыток друг друга провести какие-либо законы.

— Здесь всё так же, — сообщил ей Блейз.

— Не удивлена. Что ещё… Ах да, министр — маглорождённый. Вся эта история с борьбой против маглов, защитой маглов, борьбой против маглорождённых и правами маглорождённых в моей временной линии не имеет такого уж большого значения — вероятно, потому, что Гриндевальд никогда не набрал силы. Во всяком случае, такое впечатление у меня сложилось, когда я просматривала статьи в «Пророке». Впрочем, сейчас я далеко не эксперт.

— Разумеется, — саркастически усмехнулся Блейз. — Нет революции — нет и контрреволюции.

Белла чуть приподняла бровь. Она не думала, что Блейз вообще хоть что-нибудь знает, но, возможно, он был умнее, чем казался. — Именно. И нет искры, которая послужила бы поводом для радикализации традиционалистов, а Риддл, судя по всему, превратил их в военизированную силу в этой временной линии. Напряжённость, конечно, нарастает: война Гриндевальда не состоялась, значит, и упомянутая тобой перестройка Европы не произошла, а там все весьма недовольны знатью. Но Визенгамот передал Министерству больше полномочий, чтобы успокоить массы, так что в Британии мы, в общем и целом, от этого в стороне.

Именно поэтому Белла и решила отправиться в прошлое: становилось всё очевиднее, что Британия никогда не изменит существующий порядок без какого-нибудь внешнего вмешательства. Конечно, как богатая и привилегированная представительница правящего класса, она не имела права жаловаться, но те члены правящего класса, которые действительно правили, были настолько оторваны от реальности и закоснелы… Это походило на постоянный зуд где-то на задворках сознания: она знала, что мир будет оставаться прежним, если она сама не выйдет и не попытается что-нибудь изменить.

— Посмотрим… Америка почти готова начать войну с Европой из-за Статута, но прежде ей придётся гораздо лучше организоваться. В шестьдесят втором Карфаген только что захватил очередной Тёмный Лорд. Что до Китая… Никто никогда толком не знает, что там происходит: после окончания опиумных войн в тридцать девятом они придерживаются политики изоляционизма. Чёрные плащи…

— У вас всё ещё есть Чёрные плащи? — перебил её Блейз. — Гриндевальд приказал перебить всех наших в начале сороковых.

Это имело смысл. Если бы она пыталась дестабилизировать мировую политическую обстановку, она тоже приказала бы убить международных представителей закона и порядка вроде Чёрных плащей. — Да, но теперь их расформировывают: магловские колонии в основном обрели независимость, так что у них появились собственные местные соглашения о Статуте. Не полностью, конечно, но мы больше не следим за его соблюдением — лишь в общих чертах наблюдаем за ситуацией на местах.

— Думаю, в основном всё звучит одинаково, — сказал Блейз. — По крайней мере, если говорить о международных делах. Что касается внутренней политики, у нас есть традиционалисты, в основном Тёмные, и Светлые, в основном прогрессисты, хотя не совсем такие прогрессивные, как мама, а скорее прогрессивные в духе эпохи борьбы за гражданские права в Америке. А ещё есть Нейтральный блок — для таких, как мама, которые на самом деле не согласны ни с одной из двух главных партий. Светлых, разумеется, возглавляет Дамблдор, и после падения Волдеморта они набирают силу: многие Тёмные Дома, придерживающиеся традиционализма, открыто поддерживали его или были идеологически с ним заодно. И, о! Мама! Я тебя не заметил.

Белла повернулась к двери. Зи и в самом деле была там — теперь полностью одетая и выглядевшая как настоящая взрослая, пусть и магловская. Кажется, это называлось костюмом с юбкой. По магическим меркам наряд был возмутительно откровенным: блузка спускалась почти до пупка, а грудь скрывали лишь оборки воротника; жакет обрамлял её так, что взгляд невольно притягивался именно туда. На ногах у неё были туфли на высоких каблуках, а ноги, затянутые в какую-то прозрачную, гладкую и похожую на шёлк ткань, оставались открытыми от щиколоток и почти до самых колен. Тётушка Вальбурга пришла бы в истерику, увидев такое. Белла улыбнулась этой мысли.

— Ужин принесли, — сказала Зи, подняв коричневый бумажный пакет, которого Белла до сих пор не замечала.

— А ты уходишь, — заметил Блейз. — Не забудь воспользоваться презервативом, — добавил он, и в его глазах сверкнула искорка озорства, выдававшая сарказм.

Белле оставалось только гадать, что именно такое презерватив.

— Блейз, это всего лишь встреча за ужином!

— Так раздавай их всем, как подарочки на празднике. Мне нравится быть единственным ребёнком.

Значит, какое-то противозачаточное средство. Может, зелье?

Впрочем, этот вопрос был куда менее интересен, чем отношения Зи с сыном. Честно говоря, на мать и сына они почти не походили. Белла заметила это ещё раньше, когда он расспрашивал Зи о её постельных похождениях с Беллиным альтер эго. В их отношениях не чувствовалось никакой иерархии, и ничто не указывало на то, что Зи хоть сколько-нибудь задевает откровенная непочтительность Блейза. Поразительно. Они и впрямь скорее напоминали кузенов, чем мать и сына: держались друг с другом и вольнее, и отстранённее, чем самые близкие родственники. Наверное, во многом поэтому мысль о том, что у Зи есть сын, и казалась такой странной: на мать она совершенно не походила.

Вот и сейчас: вместо того чтобы прийти в ярость от его дерзкого замечания, она лишь закатила глаза и пропустила его слова мимо ушей. — Я велела Алекс всё отменить, но двадцать минут назад она явилась и принялась умолять меня поговорить с Эйденом, а он твердит, что сделка сорвётся, если я не приду очаровывать наших гостей, да и вы двое, кажется, неплохо ладите?.. — Под конец её голос пополз вверх, словно она ждала подтверждения. Белла заметила, как Блейз метнул на неё взгляд, прежде чем пожать плечами и кивнуть. — Вот и славно. Полагаю, вы найдёте, чем заняться до конца вечера. Так что да, я ухожу. Белла, завтра поболтаем, хорошо?

— Э-э, да? Конечно? — В конце концов, никаких других планов у Беллы вроде бы не было.

Блейз громко вздохнул. — Да-да, иди уже. Но если ты думаешь, что мы оставим тебе твой гэнг дэнг, то глубоко заблуждаешься.

— Её что? — не удержалась от вопроса Белла.

— Это такой суп с карри, она его вечно заказывает. Объедение.

Зи вздохнула и отдала пакет, проводив его долгим тоскливым взглядом. Потом усмехнулась. — Придётся утешаться безумно дорогими итальянскими десертами. Пока, дорогие.

Не успела Белла даже подумать о том, чтобы попрощаться, как Зи уже выскользнула за дверь, помахав на прощание пальцами. Поэтому Белла повернулась к Блейзу. — А что такое карри?