Божественный Молот | Divine Hammer (джен)

Одиннадцатый месяц, 942 год от Основания Истара

Скалу прозвали Кораблекрушителем. Всматриваясь сквозь хлеставший дождь, Катан МарСеврин прекрасно понимал почему. Примерно в восьмистах метрах от берега из бушующего моря поднимался огромный тёмный утёс, похожий на коготь чудовища. Кошмар любого капитана. На вершине торчали развалины старого маяка — мрачные, словно пустой череп, поросшие травой и открытые всем ветрам.

Моряки, ходившие вдоль северного побережья Истара, старались держаться от скалы подальше. Но, если верить рыбакам, дно вокруг Кораблекрушителя было усеяно обломками древних кораблей. Молодые искатели приключений порой ныряли здесь в надежде отыскать сокровища, потерянные много веков назад. Лишь немногие возвращались с ценной добычей.

А некоторые не возвращались вовсе.

Но Катана привели сюда не сокровища. С этой скалой он связывал совсем другие надежды. Он провёл ладонью по лицу и пригладил мокрые тёмные волосы. К сорока годам они начали редеть, а в бороде и на висках появилась седина. Затем рука опустилась к мечу — Губителю Тьмы. За двадцать лет, прошедших с тех пор, как Катан впервые пристегнул его к поясу, золотая рукоять с осколками белой керамики почти всегда была рядом. Рыцари Божественного Молота редко отправлялись куда-либо без меча или булавы.

Небо рассекла ветвистая розовая молния. Почти сразу грянул гром — такой оглушительный, что в ушах зазвенело. Несколько рыцарей рядом вздрогнули, но Катан даже не пошевелился. Конечно, край высокого морского обрыва был не лучшим местом, чтобы пережидать грозу.

Особенно людям в тяжёлых доспехах.

— Проклятая ночь, — сказал сэр Дамид Сегорро.

Невысокий, жилистый, со смуглой кожей и бусинами в волосах, он сразу выдавал в себе уроженца Селджука. Вместо лат, которые носили остальные рыцари, на нём блестел чешуйчатый доспех. Меч тоже отличался — короткий и изогнутый. Дамид хмуро посмотрел на тучи, то и дело вспыхивавшие от молний.

— В такую погоду только драконам летать. Лучше дождаться, пока море успокоится, иначе разобьёт нас в щепки.

Катан не обернулся к своему заместителю. Они сражались бок о бок уже больше года, и за это время он понял: Дамид не трус. Просто осторожен.

Может, он и прав.

Катан заглянул за край обрыва. Волны с грохотом разбивались о камни внизу и о подножие Кораблекрушителя, взметая белые столбы пены. Дальше море бурлило и ворочалось, словно живое. Аудо кониб — голодная вода, говорили моряки, сидя в безопасности портовых таверн.

У тех, кому приходилось выходить в такое море, находились слова покрепче.

Катан покачал головой и улыбнулся.

— Где же твоя вера, друг? Бог нас защитит.

Дамид встретился с ним взглядом, но всего на мгновение, а затем снова посмотрел на море. Несмотря на долгие месяцы совместной службы, он так и не привык к глазам Катана.

Впрочем, мало кто привыкал.

Мертвенно-белые, без зрачков, при вспышках молний они будто светились изнутри. Такими глаза Катана оставались уже больше половины его жизни, и он давно привык, что люди стараются не смотреть в них слишком долго. Ни у кого на Кринне не было ничего подобного.

Впрочем, никто другой на Кринне и не возвращался с того света, чтобы потом рассказать об этом.

Катан посмотрел мимо Дамида на остальных рыцарей. Все были вооружены и закованы в доспехи. Промокшие белые накидки прилипли к нагрудникам, на ткани золотились молоты в языках пламени. Одни надели шлемы и опустили забрала, пытаясь укрыться от дождя. Другие подставляли лица ветру.

Всего тридцать человек — куда меньше, чем Катан привык вести в бой. Он был одним из старших маршалов священного рыцарства Истара и обычно командовал тысячами воинов — и рыцарями, и Скатасами, обычной пехотой имперской армии.

Но сегодня большое войско только помешало бы.

Чтобы уничтожить Братство Черепа, ему хватит и этого отряда.

Катан охотился за Братством уже несколько месяцев, переходя от одной зацепки к другой. Эти люди были одними из последних почитателей Чемоша, бога смерти, оставшихся в империи. Они тайно проводили страшные обряды, выкапывали мёртвых из могил и похищали живых, чтобы приносить их в жертву своему богу.

Поиски затянулись. Катан и его люди находили лишь покинутые святилища с алтарями, покрытыми засохшей кровью. Наконец след привёл их к Кораблекрушителю. Здесь, вдали от чужих глаз, скрывался главный храм Чемоша, где его служители могли безнаказанно проводить свои обряды.

Сегодня этому придёт конец, — подумал Катан, снова коснувшись меча. Клянусь богом.

— Господин? Господин!

Катан моргнул, отгоняя мысли, и повернулся на голос.

Перед ним стоял оруженосец — шестнадцатилетний юноша с широким веснушчатым лицом и густыми волосами соломенного цвета, собранными в длинный хвост. На нём была простая кольчуга, а молот на накидке был серебряным — знак того, что посвящения в рыцари он ещё не прошёл. Глаза Титиана горели от нетерпения так ярко, что почти затмевали необычный взгляд самого Катана.

— Что такое, Титиан?

— Лодки готовы, господин. Отправляемся?

Катан взглянул на Дамида. Тот пожал плечами, сдерживая усмешку. Пыл оруженосца явно его забавлял, и Катану пришлось подавить улыбку. Маршалу Молота не подобало смеяться над своими людьми, тем более за усердие.

К тому же он и сам уже чувствовал знакомое возбуждение. Даже после долгих лет борьбы со злом во имя Короля-Жреца предвкушение боя по-прежнему горячило кровь.

— Хорошо, — сказал он. — Но сперва подойдём к жрецам. Перед боем нужно получить благословение.

В отряде было четверо жрецов. Рыцари собрались перед ними и склонили головы.

Серисси, седая женщина с волевым подбородком, носила голубые одежды Мишакаль и служила в отряде целительницей. Она попросила богиню уберечь воинов от ран. Ревик, огромный мужчина в золотой накидке Кири-Джолита поверх кольчуги, рассёк ладонь кинжалом и пролил кровь на землю, надеясь, что сегодня больше никому из отряда не придётся проливать свою. Смуглый толстяк Атекс в пурпурных одеждах Хаббакука Рыбака смочил лоб каждого рыцаря освящённой солёной водой и прочитал молитву о защите от моря.

Последним подошёл белобородый Овинус, Почтенный Сын Паладайна. От старости и тяжести промокших белых одежд он заметно сутулился. От имени святой церкви жрец благословил рыцарей.

— Укдас пафиро, номас кридам пидиас, э нос фоллас эбиссас. Сифат.

Он начертил в воздухе священный треугольник верховного бога Истара.

Отец Рассвета, даруй нам славу и направь наши мечи. Да будет так.

— Сифат, — повторили рыцари.

Каждый поднял оружие — меч, булаву или молот — и коснулся его губами. Затем все повернулись и начали спускаться к берегу.

Когда-то смотрители маяка вырубили в скале длинную узкую лестницу. За годы ветер и вода сгладили ступени, а дождь сделал их скользкими. Приходилось идти медленно и осторожно. Внизу волны разбивались совсем рядом, окатывая людей брызгами.

Большинство молодых рыцарей и даже несколько ветеранов со страхом смотрели на море. А вид лодок, на которых им предстояло добираться до скалы, спокойствия точно не прибавлял.

Две маленькие шестивёсельные лодки покачивались на мелководье и стукались бортами. Дамид кашлянул и закусил редкий ус. Титиан так вытаращил глаза, что они, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

Катан лишь задумчиво кивнул, глядя на скалу за бурлящей водой. Буря свирепствовала, но лучшего времени для нападения не найти. В такую ночь служители Чемоша их точно не заметят.

— По лодкам! — крикнул он, перекрывая рёв моря. — Как договаривались! Живо!

Несколько человек побледнели; при вспышках молний их лица казались почти зелёными. Но подчинились все.

Вступая в орден, они принесли клятву.

Рыцари вошли по колено в воду и стали перелезать через борта. Катан забрался в одну из лодок последним и встал на носу. Волна подбросила её и тут же опустила, но он удержался на ногах.

Рука снова потянулась к поясу — на этот раз не к мечу. Катан достал нить блестящего жемчуга и пропустил её между пальцами. Глубоко вдохнув, он протянул руку в сторону скалы.

— Паладо Калиб, ме иромас, тус бан абам дрифо.

Благословенный Паладайн, расчисти мой путь, чтобы я прошёл по нему без страха.

Он разорвал нить и бросил жемчужины за борт. Те посыпались в воду перед лодкой мелким градом.

Катан затаил дыхание.

Море поглотило их и ещё некоторое время продолжало бурлить.

Затем в глубине вспыхнуло серебристое сияние.

Волны начали стихать.

Легенды рассказывали о древних жрецах, которым Паладайн даровал такую силу, что одной молитвой они могли усмирить целый океан. Эти чары были куда слабее. За покрытыми пеной камнями волны по-прежнему яростно бросались на берег. Но вокруг лодок вода стала совершенно гладкой, словно огромное зеркало. Даже когда гребцы опустили вёсла, по поверхности почти не пошла рябь.

Рыцари несколько мгновений изумлённо смотрели на это чудо, затем обернулись к Катану.

Он улыбнулся.

Молния ударила в развалины на вершине Кораблекрушителя и отразилась в его серебристых глазах.

Катан с лязгом опустил забрало, обнажил Губителя Тьмы и указал клинком вперёд.

— В путь! Во имя Короля-Жреца!

— За Светоносца! — в один голос ответили рыцари.

Гребцы налегли на вёсла, и лодки быстро отошли от берега.

У подножия скалы служители Чемоша выставили караул: шестеро мужчин в тёмных плащах, скрывавших кожаные нагрудники, и шлемах из козлиных и волчьих черепов.

Из-за бури они не заметили лодок, скользивших по гладкой воде, пока те не подошли почти вплотную к Кораблекрушителю.

Лодки ещё не успели остановиться, а рыцари уже прыгали за борт. Выкрикивая имена Паладайна и Короля-Жреца, они карабкались по скользким камням.

Застигнутые врасплох стражники поспешили преградить им путь. Пятеро подняли серповидные мечи, а шестой бросился к расселине в скале. За спиной развевался плащ.

Схватка закончилась быстро. Караульных было слишком мало, а рыцари Божественного Молота прекрасно владели оружием. Служители бога смерти не боялись погибнуть, но это не спасало их от клинков.

Меньше чем через минуту всё было кончено. Тела лежали среди камней в лужах крови. Один молодой рыцарь получил удар по подбородку — после этой схватки у него останется шрам. Остальные не пострадали.

Но кое-чего стражники всё же добились.

Последний с истошными криками успел скрыться в расселине. Рыцари бросились следом, но на скользких камнях не смогли его догнать.

Катан выругался.

— Вот тебе и внезапность, — заметил Дамид.

Нахмурившись, Катан взмахнул мечом и устремился к пещере.

— Быстрее! Не дадим им опомниться!

Рыцари вошли внутрь. Впереди шёл Катан, рядом — Дамид.

Проход был тесным и неровным. На стенах виднелись кровавые отпечатки ладоней. В железных скобах горели факелы, и по камню плясали тени. Туннель петлял и уходил всё ниже, в глубь скалы. По полу бежала тонкая струйка дождевой воды.

Шум бури постепенно стихал. Ему на смену пришёл другой звук, доносившийся словно из самой глубины скалы: низкий гул барабанов.

Катан сделал знак треугольника.

Служители Чемоша обтягивали барабаны кожей, содранной с живых людей. Из костей они делали свирели. Но до музыкантов было ещё далеко, и свирелей пока не слышно.

Внезапно барабаны смолкли.

На мгновение воцарилась жуткая тишина, нарушаемая лишь лязгом рыцарских доспехов. Затем из глубины донеслись яростные крики, смешанные с протяжным воем. Эхо прокатилось по туннелю.

Катан прикусил губу и взглянул на Дамида. Тот закрыл глаза и беззвучно шевелил губами, молясь. Катан тоже коротко попросил богов о помощи.

И тут они почувствовали запах.

Приторно-сладкий, тошнотворный, он смешивался с тяжёлой вонью гниющего мяса.

Несколько рыцарей закашлялись. Позади кого-то из оруженосцев вырвало.

Катан с трудом подавил тошноту. Он уже сражался с последователями Чемоша и знал, что сейчас появится.

Когда тени впереди зашевелились, его пальцы крепче сжали рукоять Губителя Тьмы.

На защитниках святилища не было шлемов из черепов. В руках они не держали оружия. Они просто шли вперёд, покачиваясь и волоча ноги по камню. Лишь тихий шорох шагов выдавал их приближение.

Они не говорили, не рычали.

И даже не дышали.

Святилище охраняли мертвецы.

Когда факелы осветили их, вонь стала невыносимой. Гниющая плоть, торчащие кости, отвисшие челюсти, скрюченные пальцы, готовые вцепиться в живое тело.

Даже смотреть на них было тяжело.

Обряды Чемоша возвращали мёртвым способность двигаться, но не разум. Они брели вперёд в поисках живой плоти, подчиняясь лишь воле своего бога.

Первым шёл крупный мужчина, явно утонувший в море. Его тело распухло и посинело, а на месте глаз, выеденных крабами, зияли пустые впадины.

Катан распорол ему живот. Внутренности вывалились наружу, но мертвец лишь слегка замедлился. Тогда Дамид нанёс второй удар. Раздутая голова слетела с плеч и врезалась в следующий труп. Обезглавленное тело обмякло и с влажным шлепком рухнуло на камни.

Второму мертвецу при жизни перерезали горло. Широкая рана напоминала ещё один рот. Кровь из неё не текла. Не появилась она и тогда, когда изогнутый меч Дамида отсёк руку у локтя. Из обрубка свисали рваные сухожилия.

Катан вонзил клинок мертвецу в рот.

Тот сразу обмяк и рухнул, словно кукла с перерезанными нитями.

Но за ним шли новые. У одного был проломлен череп, из живота другого торчал обломок копья.

От вони у Катана слезились глаза. Губитель Тьмы поднимался и опускался в одном ритме с мечом Дамида. Вскоре оба начали уставать. Движения замедлились, удары стали менее точными, и рыцари отступили, пропуская вперёд следующую пару.

Один из сменивших их воинов, молодой сэр Аларран, первым из Божественного Молота погиб в этом бою.

Он сражался уже с четвёртым мертвецом. Его меч мелькал рядом с булавой товарища, когда одному из трупов удалось прорваться сквозь защиту и ударить рыцаря кулаком в висок.

Шлем слетел и со звоном ударился о стену. Аларран пошатнулся, опустился на одно колено и вонзил меч мертвецу в живот.

Но нежить это не остановило.

Напарник Аларрана обрушивал на чудовище удар за ударом, однако оно всё же бросилось на рыцаря и впилось сломанными жёлтыми зубами ему в лоб.

Аларран закричал.

Раздался страшный хруст.

Мгновение спустя булава угодила мертвецу в голову и размозжила череп.

Но было поздно.

Аларран погиб.

На его место тут же встал другой рыцарь.

Отряд продолжал пробиваться вперёд. Когда спуск стал менее крутым, они потеряли ещё шестерых. Позади осталось больше полусотни изрубленных и размозжённых трупов.

Некоторые всё ещё дёргались.

Наконец мертвецы стали попадаться реже, а туннель вывел рыцарей в огромную пещеру, превращённую в храм Чемоша.

Она была шагов пятьдесят в поперечнике. Половину занимало тёмное озеро, в которое с потолка непрерывно капала вода. В медных чашах, украшенных человеческими и звериными черепами, горел огонь, освещая неровные стены.

На широких обломках двух сталагмитов стояли страшные барабаны. Вдоль стен висели человеческие шкуры, натянутые на деревянные рамы и покрытые зловещими знаками.

В святилище собралось больше сорока служителей Чемоша в шлемах из черепов. В тени за их спинами скрывались новые мертвецы.

На каменном выступе над озером стоял алтарь — огромный череп давно погибшего дракона. Верхнюю часть срезали, превратив его в чашу для жертвоприношений.

Рядом ждал глава культа — Повелитель Смерти в чёрных одеждах. На голове он носил медвежий череп, украшенный алыми и чёрными камнями.

Увидев рыцарей, верховный жрец вскинул покрытую жертвенной кровью руку и рявкнул приказ.

Служители Чемоша бросились в атаку. В руках сверкали серповидные мечи и ножи с волнистыми лезвиями. Следом заковыляли мертвецы.

Рыцари подняли щиты, встречая удар.

Пещера наполнилась звоном стали и криками. Раненые и умирающие звали светлых и тёмных богов.

Врагов было больше, но рыцари сражались упорно. Служители Чемоша снова не могли сравниться с ними в мастерстве. Люди гибли с обеих сторон, однако за каждого павшего воина Божественного Молота противник платил несколькими жизнями.

Наконец вражеские ряды дрогнули и рассыпались.

Общий бой превратился в десятки отдельных схваток. Рыцари окружали небольшие группы служителей Чемоша и уничтожали их одну за другой. Умирая, те выкрикивали проклятия и смотрели на врагов с ненавистью.

Катан и Дамид прорвались к алтарю. Следом бежали Титиан и ещё полдюжины рыцарей.

Здесь их встретила новая группа жрецов. Эти фанатики сражались ещё яростнее остальных, понимая, что отступать им уже некуда.

Но и они не смогли остановить Божественный Молот.

Повелитель Смерти оставался у алтаря. Оружия в руках у него не было, а на лице, обрамлённом длинной бородой, застыла холодная усмешка.

Он не боялся, хотя конец был близок.

Катан понимал: этот человек уже заключил сделку с Чемошем. Теперь ему оставалось лишь попытаться забрать с собой как можно больше врагов.

Катан повёл людей вверх по ступеням к алтарю. Губитель Тьмы в его руке был красным от крови.

Улыбнувшись, Повелитель Смерти указал на него пальцем.

Катан застыл.

Святилище наполнила сила бога смерти. Мгновения будто растянулись. Глаза верховного жреца вспыхнули кроваво-красным, вокруг пальцев разгорелось багровое сияние.

По коже Катана пробежал странный жар. Через мгновение он превратился в боль…

Удар сзади сбил его с ног.

Дамид.

Заклинание тут же отпустило Катана. Товарищ замер над ним с поднятым мечом.

— Нет! — крикнул Катан, протягивая руку. — Прочь…

Раздался скрежет, словно когтями провели по камню. Багровое сияние в руке жреца вытянулось в плеть и хлестнуло Дамида, обвиваясь вокруг его тела.

Селджукец закричал и выронил меч. Его затрясло. Крик быстро перешёл в вопль невыносимой боли, глухо звучавший изнутри магического кокона.

Катан попытался схватить друга, но алые нити обожгли пальцы. Зашипев от боли, он отдёрнул руку.

На мгновение всё замерло.

А затем волшебные нити резко рванулись в разные стороны.

И разорвали сэра Дамида Сегорро на части.

Окровавленные куски упали на камни и посыпались в озеро. Стальной доспех разлетелся, словно был сделан из тонкой жести. Кровь брызнула в воздух мелкими каплями.

На землю рухнули останки Дамида.

Рыцари застыли, потрясённо глядя на погибшего товарища.

Повелитель Смерти разразился издевательским смехом. Его глаза горели безумием. Он снова протянул руку к Катану…

И замер.

Из живота торчал меч.

Катан моргнул, обернулся и увидел Титиана. Руки оруженосца были пусты. Он безрассудно метнул клинок в жреца — и каким-то чудом попал. Меч почти наполовину вошёл в живот Повелителя Смерти.

Трудно было сказать, кто удивился сильнее: Титиан или сам жрец.

Повелитель Смерти опустился на колени, всё ещё глядя на торчавший из живота клинок.

Кипя от ярости, Катан поднялся и подобрал меч Дамида. Губителя Тьмы он отложил в сторону. Затем подошёл к Повелителю Смерти, схватил его за медвежий череп и сорвал с головы.

Под ним оказался старик с лицом, изрытым следами давней оспы. В волосы и бороду были вплетены кости пальцев. Он поднял на Катана тёмные глаза, полные фанатичной ненависти.

Жрец открыл рот, собираясь проклясть рыцаря, но вместо слов изо рта хлынула густая тёмная кровь.

— Именем Божественного Молота, бога и Короля-Жреца я приговариваю тебя к смерти, — произнёс Катан, поднимая меч погибшего друга. — Ду тас усам, порвед.

Ступай к своему богу.

Клинок вошёл в плоть.