Зарисовки из жизни замка Ветров. (гет)

Сигюн нашла его в тот день, когда решала, брать ли ей ещё одного воспитанника.

Фёдор уже жил в замке три года. За это время он из тощего, затравленного юноши с бегающими глазами превратился в того самого наглого, дерзкого, вспыльчивого Фёдора, которого знали и любили (или терпели) все обитатели Замка Ветров. Он всё ещё просыпался в холодном поту после снов о Москве, всё ещё иногда замыкался в себе, но уже умел смеяться, спорить и даже просить прощения. Сигюн гордилась им.

Но она чувствовала: чего-то не хватает. Не ей — ему. Фёдор был один. Единственный смертный в мире богов. Ему нужен был кто-то, кто понимал бы его без слов. Кто-то, кто так же, как и он, был вырван из своего времени и своей жизни.

Она начала искать.

Это было непросто. Сигюн пересмотрела десятки судеб, десятки жизней, оборвавшихся слишком рано, слишком несправедливо. Она искала не просто «сломанного» — таких было много. Она искала того, кто, несмотря на все удары судьбы, сохранил внутри искру. Того, кто сможет стать Фёдору не просто соседом по замку, а братом.

И однажды она увидела его.

Франсуа Эркюль Валуа. Герцог Анжуйский. Младший сын Екатерины Медичи и Генриха II. Тот, кого мать называла «ошибкой», а брат-король — «досадным недоразумением». Тот, кто всю жизнь провёл в тени, пытаясь доказать, что он чего-то стоит, и раз за разом терпя поражение.

Сигюн наблюдала за ним через грань миров. Видела, как он сидит в библиотеке Лувра, окружённый книгами, и украдкой вытирает слёзы, потому что мать только что прошла мимо, не заметив его. Видела, как он стоит на балу у стены, пока вокруг танцуют те, кто считает его пустым местом. Видела, как он умирает — молодым, больным, одиноким, всеми забытым.

И что-то дрогнуло в её сердце.

Она пришла к нему в тот момент, когда он умирал. В холодной комнате, где пахло лекарствами и сыростью, где за окном шумел Париж, а в комнате было тихо, как в могиле. Франсуа лежал на кровати, и его лицо было бледным, как свеча.

— Кто вы? — прошептал он, увидев её. — Ангел?

— Нет, — ответила Сигюн, садясь рядом. — Я из другого мира. Я пришла забрать тебя.

— Забрать? — Франсуа слабо усмехнулся. — Куда? На тот свет? Я думал, это делает кто-то другой.

— Не на тот свет. В свой дом. У меня уже есть один сын. Фёдор. Он тоже был смертным, как и ты. Ему было одиноко. Я подумала, что ты мог бы стать ему братом.

Франсуа смотрел на неё долгим взглядом. В его глазах — усталых, воспалённых — мелькнуло что-то похожее на надежду.

— Вы... вы хотите забрать меня к себе? Просто так? Я ведь... я никто. Я не оставил следа. Я не...

— Ты — Франсуа, — перебила его Сигюн. — Сын короля. Брат короля и королевы. Человек, который выжил там, где другие ломались. И ты достоин не жалости, а любви.

Он закрыл глаза. По его щеке скатилась слеза.

— Я никогда не слышал таких слов. Ни от кого.

— Теперь услышишь, — пообещала Сигюн. — Много раз. Пойдём со мной?

Франсуа открыл глаза. В них больше не было страха.

— Пойдёмте.

--

Первые дни в Замке Ветров были для Франсуа как сон. Он ходил по коридорам, трогал стены, смотрел в окна на море и не мог поверить, что всё это происходит с ним. Его не били, не унижали, не отворачивались. Наоборот — Сигюн заботилась о нём, кормила его, лечила его тело, измождённое болезнью и голодом. Локи, которого он сначала боялся, оказался язвительным, но добрым. А Фёдор...

Фёдор сначала отнёсся к нему настороженно. Он уже привык быть единственным сыном, единственным смертным в замке. А тут появился кто-то ещё — тихий, бледный, с глазами, как у побитой собаки.

— Ты кто? — спросил он, когда Сигюн привела Франсуа в гостиную.

— Франсуа, — ответил тот. — Герцог Анжуйский. Валуа.

— Герцог, — Фёдор скептически оглядел его. — В этом халате ты больше похож на привидение.

— Это не халат. Это... — Франсуа запнулся, вспомнив, что его дорогие одежды остались в Лувре. — Это то, что дала мне Сигюн.

Фёдор фыркнул. Но что-то в глазах Франсуа — какая-то тихая, упрямая гордость — заставило его замолчать. Он сам был таким когда-то. Защищался наглостью от всего мира.

— Ладно, — сказал он. — Идём, покажу тебе замок. Только не отставай. Здесь легко заблудиться.

Они пошли по коридорам, и Фёдор рассказывал — про библиотеку, про оранжерею, про пегасов в конюшне. Франсуа слушал молча, но его глаза становились всё шире.

— Это всё... твоё? — спросил он наконец.

— Наше, — поправил Фёдор. — Теперь и твоё тоже. Если матушка тебя выбрала, значит, ты останешься. Так она делает. Выбирает — и не бросает.

Франсуа остановился. Фёдор обернулся.

— Что?

— Она правда не бросит? — тихо спросил Франсуа. — Даже если я... если я сделаю что-то не так?

Фёдор посмотрел на него — на этого бледного, испуганного, но всё ещё гордого принца — и вдруг понял, что перед ним не соперник, а... кто-то, кто так же, как и он, нуждается в доме.

— Не бросит, — сказал он. — Она такая. Она всех нас... — он запнулся, подбирая слова, — собирает. Как разбитые кувшины. И склеивает. Только не магией. А любовью.

— Я никогда не видел такой любви, — признался Франсуа.

— Я тоже, — Фёдор улыбнулся. — Но привыкаешь. Пошли. Я покажу тебе свою комнату. Там есть окно с видом на море. И я разрешу тебе иногда сидеть на подоконнике. Но только иногда.

— Спасибо, — Франсуа слабо улыбнулся в ответ. — Ты... ты хороший человек, Фёдор.

— Не говори никому, — Фёдор оглянулся. — У меня репутация.

Они пошли дальше, и через час Франсуа уже смеялся — впервые за много месяцев. А Фёдор, глядя на него, чувствовал странное тепло в груди.

Так в Замке Ветров стало на одного сына больше.

--

Вечером Сигюн зашла в комнату Фёдора. Он сидел на подоконнике — своём любимом месте — и смотрел на звёзды.

— Ну как он? — спросила она.

— Странный, — ответил Фёдор. — Гордый. И всего боится. Но... не плохой.

— Это ты тоже был странным и гордым, когда пришёл, — напомнила Сигюн.

— Я до сих пор странный и гордый, — отозвался Фёдор. — Но с ним... с ним я чувствую себя... — он замялся, — старшим. Что ли. Как будто я должен его защищать.

— Так и есть, — Сигюн присела рядом. — Ты теперь старший брат. У тебя есть ответственность.

— Я не просил, — буркнул Фёдор, но беззлобно.

— А я не просила, чтобы вы двое в первый же месяц разбили мой любимый столик, — улыбнулась Сигюн. — Но мы же справляемся.

Фёдор хмыкнул. Потом вдруг сказал:

— Матушка... спасибо.

— За что?

— За то, что выбрал для меня брата. Он... он мне нравится. Хотя я никогда ему этого не скажу.

— Я знаю, — Сигюн поцеловала его в макушку. — И он тоже это знает. Идём спать. Завтра у вас обоих урок с Локи по истории Асгарда. И, судя по всему, вы будете его дразнить.

— А как же, — Фёдор ухмыльнулся. — Вдвоём-то веселее.

--

Так в Замке Ветров появился Франсуа Эркюль Валуа. И жизнь уже никогда не была прежней.