Небо подождёт (джен)

К полудню весь Истар знал о пророке в алых одеждах. К третьему часу он превратился в колдуна, наславшего порчу на озеро. К четвёртому рассказывали, что у него раздвоен язык и что в Храм он проник через зеркало. Одна женщина клялась, будто сама видела, как его тень двигалась отдельно от тела.

Катан нашёл Эрри в небольшой караульной комнате у западного двора. Кендер сидел на скамье и беседовал с молодым стражником.

— …а прадедушка уверял, что верёвки лучше проверять заранее. После прыжка уже поздно идти к торговцу с жалобой.

Стражник выглядел измученным.

— Он всё время разговаривает, милорд.

— Оставь нас.

Тот поспешно вышел.

На столе лежали четыре пустые сумки, нож, клубок ниток, три гладких камешка и деревянная ложка. Обыск не обнаружил ничего, что могло бы объяснить появление чужака или его уверенность.

Катан закрыл дверь.

— Ты говорил о моих видениях.

— Я говорил об огне.

— Не играй со мной.

Эрри посмотрел на него снизу вверх.

— Хорошо.

Это короткое согласие почему-то оказалось неприятнее всех прежних шуток.

Катан снял перчатки.

— Я вижу молот. Огромный. Он падает с неба.

Кендер кивнул, словно рыцарь подтвердил давно известное место на карте.

— И ты решил, что его нужно взять в руки?

— Я не знаю, что это значит.

— Тогда зачем воевать под его знаком?

Катан отвернулся к узкому окну. За решёткой виднелась ветка с несколькими жёлтыми листьями. Один держался на самом кончике, трепетал и никак не мог оторваться.

— Кто ты?

— Эрри Небокрад. Мы утром знакомились.

— Почему Небокрад?

Кендер улыбнулся, но теперь мягче.

— В детстве я набрал в таз воды и целый день никого к нему не подпускал. Там отражалось небо. Я решил, что поймал его. Бабушка сказала: «Смотри, не расплескай, другим тоже надо». С тех пор и прилипло.

Катан повернулся.

— Я могу ещё раз попросить за тебя.

— Попроси.

— Если ты скажешь, что ошибся…

— Я могу ошибаться в дороге. В имени. В количестве пирожков, которое помещается в один карман. Но не могу сказать, что не видел того, что видел.

— Тебя сожгут.

— Да, я слышал.

— И тебе не страшно?

Эрри какое-то время молчал.

— Мне жалко ту женщину, — сказал он наконец.

— Какую?

— С мальчиком. Они стояли утром у ворот. У мальчика была деревянная лошадь без одной ноги. Он волочил её за собой и всё говорил, что она просто устала.

Катан вспомнил их. Мать просила принять мужа в храмовую лечебницу.

— Почему ты заговорил о них?

— Потому что они живут здесь.

Снаружи прошли люди. Скрипнула тележка, нагруженная дровами.

Катан надел перчатки.

— Я поговорю с ним.

* * *

Катан говорил. Бельдинас слушал его стоя у окна, пока слуги застёгивали на нём парадные одеяния.

— Ему уже была предложена милость, Катан.

— Он кендер.

— Значит, не понимает, что говорит?

Рыцарь замолчал.

Король-Жрец посмотрел на него в отражении.

— Ты ведь не считаешь его слова правдой?

Катан мог рассказать о молоте. Сейчас, пока они были почти одни. Мог заставить себя произнести всё, что скрывалось внутри и мечтало вырываться бешеным огнём.

Вместо этого он ответил:

— Я считаю, что его смерть ничего не исправит.

— Она покажет, что нельзя безнаказанно пугать мой народ и сомневаться в богах.

Бельдинас отвернулся от окна. Разговор закончился.

* * *

На Баригоне пахло смолой, горячими яблоками и мокрой шерстью. На площадь стекались люди: одни хотели увидеть колдуна, другие — Короля-Жреца, третьи пришли потому, что все остальные тоже шли.

Над толпой висели знамёна Истара. Ветер подхватывал листья, гнал их вдоль мостовой и забивал под ступени и заборы.

Костёр сложили у высокого столба. Дрова были сухими. Между поленьями торчали пучки соломы.

Эрри поднялся по ступеням, остановился и посмотрел на площадь.

— Ого. Если бы знал, что придёт столько народу, сочинил бы второй стишок.

Стражник подтолкнул его к столбу.

— Стой спокойно.

— Я стараюсь. У вас тут доска шатается. Того и глядишь, кто-нибудь ещё упадёт.

Его привязали за грудь, затем перехватили верёвкой руки. Палач, широкоплечий человек с красными от ветра глазами, присел у ног кендера.

— Сапоги снять? — спросил он у душегуба.

— Оставь.

— Зря, — заметил Эрри. — Хорошие сапоги. Левый почти не промокает.

Палач затянул узел.

На другом конце площади, под белым навесом, сидел Бельдинас. Кварат стоял возле него. Катан — чуть поодаль, у края возвышения. Отсюда кендер казался ещё тоньше, нелепо длинным в своих красных одеждах.

Жрец развернул свиток и начал читать приговор. Слова летели над головами людей: скверна, обман, смута, очищение.

Катан почти не слушал. Он смотрел на руки палача. Тот проверял верёвки с привычной тщательностью ремесленника, которому было важно, чтобы его работа не подвела.

Я привёл его к трону, — подумал Катан.

В толпе заплакал ребёнок. Кто-то прикрикнул на него.

Жрец закончил чтение.

— Есть ли у осуждённого последние слова?

Эрри поднял голову.

— Есть вопрос.

— Говори.

Кендер посмотрел через площадь прямо на Светоносца.

— Если человек держит молот, откуда он знает, что сам не стоит на наковальне?

Катан перестал дышать. На миг исчезли и площадь, и люди. Остались только молот, чёрное небо и ослепительно синий мир внизу.

Бельдинас сделал короткий жест.

Палач поднёс факел к соломе. Огонь занялся не сразу. Сначала пошёл дым, тонкий и серый. Потом по нижним поленьям пробежали языки пламени. Толпа подалась вперёд. Затрещала кора.

Эрри посмотрел вниз.

— Ну вот, — сказал он. — А я так и не успел рассказать про дядюшку…

Пламя коснулось его ступней.

Раздался хлопок. Не громовой удар, не взрыв — сухой, резкий звук, будто рядом лопнул огромный надутый мешок.

Белый туман хлынул с помоста. Он прокатился по площади, скрыл столб, знамёна, лица. Люди закричали. Кто-то побежал, кто-то упал на колени. Лошади у края Баригона заржали и попятились. Стражники выкрикивали приказы, не видя друг друга.

Катан обнажил меч и шагнул к Королю-Жрецу.

— Не двигайтесь!

Он и сам не знал, кому это сказал.

Туман был прохладным. В нём пахло озером и опавшими листьями.

Потом ветер разорвал белую пелену. Сначала показались крыши. Затем верхушка столба. Потом сам помост.

Кендер исчез.

Верёвки висели пустыми. Солома почернела, но больше не горела. Палач стоял на четвереньках у края площадки и смотрел перед собой.

На досках лежал молот. Обычный кузнечный молот с короткой тёмной рукоятью. Его металлическая головка светилась от жара. Там, где она касалась дерева, поднималась тонкая струйка дыма.

На плоском основании был вдавлен знак вопроса.

Несколько мгновений никто не произносил ни слова.

Потом у помоста прошептали:

— Где он?

— Улетел…

— Колдун.

— А если он был прав…

Последние слова потерялись в шуме. Но их услышали многие.

Катан медленно опустил меч.

Бельдинас встал так резко, что кресло качнулось. Лицо за сиянием казалось неподвижным.

— Очистить площадь, — произнёс он.

Кварат наклонился к нему:

— Ваше Святейшество, следует объявить…

— Я сказал: очистить площадь.

Король-Жрец развернулся и пошёл к Храму. Белый плащ взметнулся за спиной. Слуги и придворные поспешили следом.

Толпа расступалась, кланялась, но уже не кричала его имя.

На помосте остывал молот.