Земля Минотавров | Land of the Minotaurs (джен)

От Хекара по-прежнему ни весточки, думал Каз, оглядывая небольшое поселение. Впрочем, небольшим его уже трудно было назвать: здесь жили не меньше шестидесяти минотавров, а ещё тридцать обосновались у реки. Когда-то Каз и Хелати построили себе дом, а её брат Хекар решил поселиться поблизости. Теперь на этом месте выросла целая деревня. Большинство переселенцев прибыло за последние полтора года, и каждые две недели появлялся кто-нибудь новый. До минотавров, разочаровавшихся в возрождённой империи, каким-то образом дошёл слух о вольном поселении. Если так пойдёт и дальше, скоро у их народа будет уже три королевства вместо двух.

И тогда они наверняка попытаются сделать меня императором. Каз фыркнул — не столько потому, что сама мысль показалась нелепой, сколько от понимания: он уже становился для них кем-то подобным. Остальные и сейчас видели в нём предводителя. Восстание против прежних хозяев не запятнало его имя, а, напротив, принесло уважение многих соплеменников. Былые победы на арене Цирка тоже укрепляли славу могучего воина: достигнув таких высот, он единственный предпочёл уйти, а не воспользоваться правом бросить вызов императору и побороться за трон.

Каз недовольно хмыкнул. Пора возвращаться к Хелати и говорить, что её брат снова не явился в условленное время. Хекар давно должен был вернуться из столицы. Теперь сомнений не оставалось: с ним что-то случилось. Храни тебя Паладайн, Хекар! Почему ты меня не послушал? Возвращаться в Нетосак — значит самому напрашиваться на беду!

Высокий темношёрстный минотавр направился к дому, где уже два года жил с Хелати. Возможно, им стоило остаться на ледяном юге, но после снежных призраков и гномов скованного морозами Фаранграда тёплый и спокойный север казался особенно заманчивым. А главное, за время, проведённое на юге, Каз и Хелати сблизились так быстро, как он даже мечтать не смел. Вместо того чтобы странствовать по всему Ансалону, они решили осесть в тихом лесистом краю далеко к югу от родины. Хекар, который ни за что не оставил бы сестру, тоже построил здесь дом.

Осев на одном месте, Каз обрёл покой, которого ему не хватало всю жизнь. С того возраста, когда он начал учиться владеть оружием, ему почти не доводилось знать ничего, кроме сражений. Теперь он понял: тихая уединённая жизнь рядом с любимой куда лучше. Они с Хелати устроили свой быт, во многом уподобившись людям, а не минотаврам. Каз не видел в этом ничего унизительного. В некоторых вещах его народ, бесспорно, превосходил другие расы, но в том, что по-настоящему важно в жизни, минотаврам многого недоставало. Люди умели ценить то, над чем большинство его сородичей лишь посмеялось бы, так ничего и не поняв. Люди не были совершенны, но кое в чём заслуживали восхищения.

Правда, ему довелось знать одного из величайших людей, так что, возможно, его мнение было пристрастным. Хума Копьеносец, уже ставший легендой герой войны против тёмной богини Такхизис, был одним из самых храбрых и благородных воинов, каких Каз когда-либо встречал. Их дружба казалась невозможной, но всё же возникла и оборвалась лишь со смертью молодого рыцаря, одолевшего Королеву Драконов. Каз был рядом и сам участвовал в той великой битве. За славой героя он видел живого человека, и этот урок остался с ним навсегда, повлияв на его поступки и решения. Как и Хума, теперь он хотел лишь покоя и тихой жизни.

Только всё почему-то выходит иначе. Каз фыркнул. Пытаюсь жить мирно, а вместо этого увязаю в одной битве за другой. Хотя в некоторые, чего уж там, лезу по собственной воле.

Первые переселенцы появились вскоре после того, как они втроём обосновались здесь. А следом за первыми путниками, казалось, потянулась половина минотавров империи. Хуже того, все словно знали, кто он такой… и кем был прежде. Прошлое, которое Каз считал давно похороненным, ожило как никогда.

Я не вернусь в Нетосак! — подумал он, тихо рыча. Больше никогда туда не вернусь!

Но если Хекар в беде, какой у него выбор?

Хелати он нашёл именно там, где и ожидал: она укачивала новорождённых близнецов, пытаясь усыпить их песней. Для минотавра голос у неё был на удивление мелодичным. Казу он понравился с первой же встречи. Тогда он был пленником отряда соплеменников, посланных вернуть его на родину ради дела чести. Предводители отряда и не думали давать ему возможность оправдать свои поступки, однако несколько воинов ему поверили. Среди них были Хелати и её брат. Когда всё разрешилось, они остались с Казом. Он был этому несказанно рад. Для него Хелати по-прежнему оставалась самой красивой из женщин своего народа и к тому же надёжной боевой подругой.

Черты её лица были тонкими и мягкими. Ростом она чуть уступала Казу, а рога были примерно вдвое короче. Но это вовсе не означало, что Хелати слаба. Ещё при первой встрече она была опытной воительницей, а приёмы, которым Каз научил её с тех пор, позволяли побеждать многих более крупных и сильных противников.

Близнецы беспокойно завозились. И мальчик, и девочка унаследовали неугомонный нрав Каза, хотя внешне пошли в мать. Интересно, изменится ли это, когда они подрастут? И будет ли он рядом, чтобы увидеть эти перемены?

Дом, который они с Хелати построили, был простым: камень, дерево и три небольшие комнаты. Некоторые переселенцы обзавелись жильём попросторнее, но Казу требовалось лишь то, что нужно семье. Он не стремился никого превзойти. Возможно, потому остальные и обращались к нему за советом. Они знали: борьба за первенство его не интересует, он хочет жить просто, как нравится им с Хелати.

Заметив его, Хелати подняла глаза. Одного взгляда на лицо Каза оказалось достаточно. «Ты отправляешься за ним, да?»

— Я должен.

— Почему?

— Потому что иначе, Хелати, за ним пойдёшь ты. Я тебя знаю.

Спорить с этим было невозможно. «Хекар — мой брат, Каз. По праву искать его должна я».

— И если бы у тебя не было дела поважнее, — сказал он, кивнув на два шевелящихся свёртка, — я, пожалуй, отпустил бы тебя. — Но на самом деле не отпустил бы ни за что. Даже если бы не дети, Каз всё равно нашёл бы повод не дать любимой отправиться в коварный Нетосак.

Она посмотрела на малышей. У мальчика, Кириса, лицо было шире, а на голове уже намечались крошечные рожки, которые однажды станут такими же длинными, как у отца. Его сестра Секра была чуть меньше и тоньше сложена, зато шерсть у неё была темнее. Бугорки на месте будущих рогов едва угадывались: у женщин рога появлялись позже, чем у мужчин, и вырастали не такими большими. Разумеется, для родителей оба малыша были совершенством.

— Ты бы справился с ними не хуже меня. — Но голос её звучал неуверенно: тревога за брата боролась с любовью к детям.

— Ты же знаешь, с тобой они куда сговорчивее, чем со мной, Хелати. — Тут она возразить не могла. Малыши любили отца, но мать умела успокаивать их словно по волшебству. Там, где Казу требовалась целая ночь, чтобы уложить их, Хелати справлялась за час… или два. Упрямство они точно унаследовали от него. — А взять их с собой мы не можем, верно? Особенно если в Нетосаке что-то неладно.

Подняв голову, она посмотрела ему прямо в глаза. «Ты ведь понимаешь, что возвращаться туда опасно?»

— Возвращаться куда? — раздался чей-то голос.

К ним торопился невысокий мускулистый минотавр с чёрно-бурой шерстью и вытянутой мордой. Один обломанный рог напоминал о его прошлом в Великом Цирке. Броган никогда об этом не рассказывал — как и сам Каз. Он часто навещал их, возможно, потому, что здесь у него не было родных, даже дальних.

Каз не видел смысла скрывать правду. Его отсутствие всё равно заметят. «Я еду обратно. Хекар не вернулся из Нетосака. Отправляюсь его искать».

Броган фыркнул. «Я соберу остальных. Будем готовы, когда скажешь».

— Я поеду один.

— Один? — Снова фыркнув, Броган сжал могучие кулаки. — Нет уж, не один! Ты не знаешь, что там теперь творится…

— Броган. — Тихий голос Каза заставил его замолчать. — Я не могу явиться в имперскую столицу во главе заметного отряда. Один всадник привлечёт меньше внимания, чем полсотни. К тому же прошло больше восьми лет. Меня вряд ли узнают. За войну и прошедшие с тех пор годы многое изменилось.

— Мы могли бы идти следом.

— Ты ушёл оттуда совсем недавно. Тебя и остальных узнают скорее, чем меня. К тому же один я справляюсь лучше. — Это было не совсем правдой. Кроме Хелати и Хекара, Каз никому не доверял настолько, чтобы рассчитывать: спутник будет беспрекословно следовать его указаниям. Нет, был ещё один… Только вот слово «доверять» плохо подходило, когда речь шла о кендере. Скорее уж оставалось отчаянно надеяться, что тот хотя бы попытается слушаться. К счастью, этого кендера здесь не было.

Брогана доводы не убедили. Он повернулся к Хелати, но та отвела взгляд. Она лучше всех знала, как действует Каз. Ей это не нравилось, однако она понимала: у него больше шансов на успех без спутников, способных выдать его присутствие.

— Ты что-то хотел, Броган?

Моргнув, невысокий минотавр кивнул. «Да, но это подождёт. Кое-кто из нас хотел спросить, можно ли вырезать твой знак на наших домах. Я велел не спешить, пока не узнаем, согласен ли ты. Но это подождёт».

Он развернулся и зашагал прочь, прежде чем Каз оправился от изумления и нашёлся с ответом. Хелати смотрела на него снизу вверх, видя растерянность на его лице.

— Мой знак на их домах? Там ведь должны быть знаки их кланов.

— Возможно, они решили, что теперь принадлежат к другому клану.

Казу стало не по себе при мысли, что на этих простых домах будет вырезан его знак. Там полагалось помещать знак клана: так минотавры просили предков оберегать новое жилище. Выбирая вместо него знак Каза, они тем самым признавали его главой клана — когда-то так же избрали самого Орилга.

Клан Казиганти… Вернее, клан Каз: подобные названия обычно сокращали. Прежде он счёл бы это честью. Теперь же лишь тревожился.

— Я уеду до рассвета, Хелати. Так будет проще ускользнуть от остальных. Я не могу взять их с собой. Ты ведь понимаешь.

— Понимаю. — Она поднялась, стараясь не потревожить малышей, которые всё ещё бодрствовали. — Подержишь их немного?

Каз кивнул и принял детей. К его удивлению, они прижались к груди и начали засыпать. Ещё ни разу они не засыпали так легко. Он даже немного огорчился. Возможно, до отъезда он больше не увидит их бодрствующими.

Хелати повернулась к дому. «Мне нужно кое-что собрать тебе в дорогу. Уложишь детей или ещё подержишь?»

— Подержу, пока ты не освободишься.

Она кивнула и вошла в дом. Могучий минотавр проводил её взглядом и снова посмотрел на близнецов. Сейчас он не чувствовал себя ни бывшим чемпионом Цирка, ни бывалым моряком, ни опытным воином. Он был просто гордым отцом, и это ощущение ему нравилось.

Наслаждайся, пока можешь, напомнил он себе. Может, в ближайшие дни тебе уже не доведётся испытать ничего подобного… а может, и никогда.

Бережнее прижав к себе близнецов, Каз посмотрел на север.

* * *

До рассвета оставалось почти два часа, когда Каз приступил к последним приготовлениям. Его могучий боевой конь, дорогой подарок Соламнийских Рыцарей, нетерпеливо ждал выезда. Оставалось взять лишь одну вещь, давно висевшую на стене дома.

Каз снял боевую секиру — подарок эльфа по имени Сардал Хрустальный Шип, погибшего больше трёх лет назад. Даже в темноте длинное двулезвийное оружие поблёскивало: зеркальная сталь ловила малейший свет. Безвестный гном, выковавший секиру, создал настоящий шедевр. Она была безупречно сбалансирована и не раз спасала Казу жизнь.

Руны на боковой поверхности складывались в название: «Лик Чести». Оно было связано с волшебной силой оружия: зеркальная сталь позволяла минотавру понять, можно ли доверять тому, кто перед ним. Обладающие честью ясно отражались в её блестящей поверхности; те же, кто замышлял предательство, не отражались вовсе.

«Лик Чести» обладал и другими свойствами, но вспоминать о них сейчас было некогда. Каз взял секиру одной рукой и привычным движением убрал в крепление за спиной. Ощущение было странным, но приятным. Он не носил её уже по меньшей мере три месяца. Дрова Каз рубил обычным хозяйственным топором, а не остро заточенным боевым оружием.

Однако он не сомневался, что в пути секире найдётся применение.

Хелати ждала у входа. Дети спали — впервые за всю ночь ни разу не проснулись. Каз задумался, не предзнаменование ли это. Так ли безмятежен их сон потому, что они знают: отец вернётся целым и невредимым? Или это дурной знак, предвещающий гибельное путешествие?

Он был рад, что не может спросить.

— Ты готов.

— Насколько возможно.

Они обнялись, но шум из темноты заставил обоих повернуться. Каз выхватил секиру прежде, чем успел подумать. Звон металла, стук копыт и конское фырканье говорили о приближении вооружённого отряда.

Из темноты выступили смутные силуэты, но уже было ясно: все — минотавры. Один подъехал достаточно близко, и Каз различил обломанный рог.

— Броган! Клинок Паладайна! Что это значит?

— Мы готовы ехать с тобой, Каз. — Позади Брогана было не меньше дюжины всадников. В темноте почти невозможно было разобрать, кто именно приехал и сколько их.

Их верность и забота тронули Каза, но то, что они пренебрегли его волей, разозлило. «Я же сказал: мне нужно ехать одному. Так будет проще. Такой отряд стража заметит за много миль до городских ворот!»

— В Нетосаке сейчас опасно, — настойчиво произнёс другой минотавр, чьего лица не было видно. — Опаснее, чем когда-либо.

Казу, который сражался со страшными драконами, свирепыми воинами, тёмными магами и ещё более тёмными богами, Нетосак представлялся не лучше и не хуже прочих опасностей, встреченных на пути. Он знал, что там его ждут неприятности, но также понимал: рисковать он вправе только собственной жизнью.

Он упёр древко «Лика Чести» в землю, повернув секиру так, чтобы все видели зеркальную сталь. «Ваша верность и храбрость достойны похвалы, — ответил Каз, намеренно заговорив о качествах, которые его народ ценил превыше всего. — Для меня большая честь, что вы пришли. Но это я должен сделать сам. Именно так. В многолюдном Нетосаке скрытность поможет мне больше, чем целая армия». Он благодарно склонил голову. «Я ценю ваше желание помочь, но вынужден отказаться».

Броган не собирался сдаваться. «Каз…»

Выпрямившись во весь рост, Каз прорычал: «Это мой приказ, Броган».

Всадники притихли. Наконец Броган кивнул. «Тогда мы будем ждать… Но если тебя слишком долго не будет, придём на помощь». Остальные одобрительно закивали и загудели. Однорогий минотавр поднял руку. «Победного пути, Казиганти».

Один за другим остальные повторили жест, пока весь отряд не отсалютовал ему. Каз поднял руку в ответ. Затем всадники развернули коней и вслед за Броганом направились к домам.

— Ты понимаешь, что теперь они не ограничатся твоим знаком над входом? Ты уже отдаёшь им приказы. А значит, фактически согласился стать их предводителем… главой клана.

Каз едва не выронил секиру. «Я этого не хочу! Надо догнать их и…»

— И ничего не делать. — Хелати вздохнула. — Любимый, возможно, ты и не хочешь возглавлять клан, но я слишком хорошо тебя знаю. Ты не позволишь другим рисковать, если можешь взять риск на себя. Для нашего народа это признак истинного вождя, совсем не такого, как нынешние правители.

— Значит, весь наш народ — сборище дураков. И я самый большой из них.

— А я ещё глупее, раз люблю тебя. — Она обняла его. — Как бы я хотела, чтобы был другой выход. Я не хочу потерять и тебя, и брата.

Каз фыркнул, стараясь говорить с прежней воинской беспечностью. «Не потеряешь. Я верну Хекара. Он наверняка просто остановился поболтать с каждой женщиной в королевстве».

Отступив, Каз убрал секиру за спину и сел в седло, намеренно не глядя на Хелати. Мысль о разлуке была почти невыносима.

— Пусть твой отец хранит тебя, Каз.

Он представил Ганта таким, каким тот навсегда остался в памяти сына — высоким и сильным. Всю жизнь Каз следовал его примеру. И сейчас понял, что после встречи с Хумой и остальными стал ещё больше похож на отца. Вернулся бы Гант в Нетосак ради такого безумного дела? А его мать, Кири, в честь которой Каз назвал сына? Оба погибли вместе со своим кораблём, «Гладиатором».

Неважно, как поступил бы кто-то другой, решил Каз. Еду я.

— Каз…

Он посмотрел на Хелати. Даже в темноте было видно, какое решительное у неё лицо.

— Если ты скоро не вернёшься, я тоже пойду за тобой. Как-нибудь, но пойду.

— Я вернусь.

Отвернувшись, он тронул коня. Тот пошёл быстрой рысью. Каз не оглядывался. Не смел. Он знал: стоит обернуться — и он повернёт назад, останется дома и больше никогда не покинет покоя рядом с любимой.

Больше ничто не задержало его в поселении. Дома стояли тёмные, но Каз знал: из теней смотрят не только те, кто пытался поехать с ним, но и многие другие. Он никогда по-настоящему не хотел быть предводителем, но всё же не мог не испытывать некоторой гордости.

Вскоре ничто вокруг уже не напоминало о том, что здесь кто-то живёт. Каз с самого начала выбрал это место из-за его уединённости. Гостей и случайных путников он не жаловал. С притоком переселенцев пришлось смириться, но его радовало, что чужаки редко забредали в этот суровый край. Изредка появлялись торговцы; однажды нагрянула шайка безрассудных разбойников, не понимавших, что значит обокрасть минотавра. В остальном его сородичи жили спокойно. Когда-нибудь это изменится, но, хотелось надеяться, не скоро.

Рассвет сменился днём. Было прохладно и немного пасмурно — хорошая погода для дороги. Каз останавливался только по необходимости: покормить и напоить коня, передохнуть самому. До имперской столицы и без того далеко, незачем терять время. Он молился Паладайну и Кири-Джолиту, чтобы с братом Хелати не случилось ничего страшного. Но если Хекар пострадал, Каз позаботится о том, чтобы виновник сожалел о содеянном весь короткий остаток жизни. Он ещё не стал настолько миролюбивым, чтобы отказаться от старого минотаврского способа вершить правосудие.

С наступлением ночи Казу пришлось признать: лучше остановиться, чем ехать дальше. На небе странным образом не было ни звезды, и стояла такая тьма, что он едва различал даже силуэт собственной руки перед лицом. Найдя подходящее место — два переплетённых дерева, за которыми можно было укрыться и при необходимости дать бой, — он занялся конём и устройством ночлега.

За день удалось пройти немало. Устроившись у небольшого костра и положив рядом «Лик Чести», Каз надеялся, что в ближайшие дни сможет продвигаться так же быстро. Ближе к землям двух королевств путь станет труднее, но до тех пор ничто не должно мешать. Впереди лежали главным образом леса, тянувшиеся до обширной горной гряды вдоль северной половины восточного края Ансалона. К счастью, можно было ехать по восточным или западным склонам, не пересекая высокогорье. Лишь у южных границ самопровозглашённой империи его народа горы могли доставить некоторые трудности, но Каз, как и большинство минотавров, знал лучшие тропы.

Оставалось надеяться, что Хекару не грозит немедленная опасность. Каз смотрел на огонь, размышляя, каково будет вернуться на родину.

Когда он задремал, Каз не заметил. Только увидев, что костёр почти погас, понял: он всё-таки уснул. Рука сжала древко секиры, но вокруг не было никаких признаков опасности. Раздражённо фыркнув на собственную нервозность, Каз принялся раздувать огонь.

Едва пламя снова разгорелось, неподалёку хрустнула ветка.

Каз осторожно потянулся к «Лику Чести», обхватил древко и медленно поднял оружие. За годы странствий до того, как они с Хелати осели на одном месте, он хорошо узнал ночных гостей. Темнота была лучшим временем и для хищников, и для разбойников, а за время путешествий минотавр вдоволь повстречал и тех и других. Однажды ему пришлось сойтись даже с чешуйчатым чудовищем, похожим на дракона: безумный маг пытался создать совершенного воина для Тёмной Королевы. По мнению Каза, та тварь была хуже всех.

Чудовище ты или разбойник, у меня больше нет времени на такие игры, подумал он, всматриваясь во тьму. Не идёшь ко мне — я сам приду.

Ничто не указывало на то, что поблизости кто-то опаснее обычного зверя. Но Каз давно заметил у себя особое чутьё, шестое чувство, которое чаще всего помогало отличить оленя или енота от чего-нибудь похуже. Возможно, угрозы не было. А возможно…

Конь тоже насторожился, но благодаря выучке оставался неподвижен. Каз отошёл от костра, стараясь понять, откуда донёсся звук. Слева, решил он. Опытный воин осторожно двинулся туда, ступая на удивление бесшумно для такого великана. Многие полагали, что минотавр рассчитывает лишь на грубую силу, а потому не может быть ни быстрым, ни хитрым. Эта ошибка противников не раз играла Казу на руку.

Когда он проходил между двумя деревьями, снова хрустнула ветка, на этот раз справа. Каз тут же развернулся, прижимая секиру к себе, чтобы не зацепиться за ветви. Лес здесь был не слишком густым, иначе пришлось бы взяться за нож. «Лик Чести» оставался его любимым оружием, но Каз искусно владел и длинными, и короткими клинками, широкими и узкими, не говоря уже о множестве другого оружия, с которым его учили обращаться.

Тот, кто издал звук, должен был находиться всего в нескольких шагах. Каз приготовил секиру, прикидывая, как обойти помехи — деревья и кусты, чьи очертания едва угадывались во тьме. Если дело дойдёт до схватки, будет тесновато, но не настолько, чтобы помешать ему. Он и прежде умело орудовал секирой в тесноте.

Снова треснула ветка… за спиной.

Клинок Паладайна! Эта тварь такая быстрая или меня окружили? На этот раз Каз повернулся осторожно: не хотелось поддаваться на очевидную уловку и открывать спину для удара с другой стороны.

Никто не напал. Тихо выдохнув, Каз двинулся обратно к стоянке. Сердце забилось быстрее. Неужели он оказался настолько наивен, что позволил выманить себя от костра, пока разбойники грабят вещи? Если так, им предстоит узнать, что такое ярость минотавра… за те несколько секунд, которые останутся от их поганых жизней.

Отбросив осторожность, Каз бросился к стоянке, ориентируясь на мерцание огня.

В свете костра он сперва заметил небольшую лошадь, привязанную неподалёку от его коня. Затем взгляд упал на невысокую фигуру в плаще. Незнакомец сидел на корточках как раз там, где ещё недавно был сам Каз. Надвинутый капюшон дорожного плаща полностью скрывал лицо.

Пока незнакомец сидел так, понять, к какой расе он принадлежит, было трудно. Эльф? Возможно, хотя и весьма низкорослый. Для гнома слишком худой, но для гнома-механика — вполне подходящего сложения. Правда, что бы здесь делал гном-механик, Каз представить не мог. Скорее всего, человек, подумал он, подходя ближе и крепко сжимая секиру. Но ростом скорее подросток, чем взрослый. Оставался лишь ещё один народ…

Нет, не может быть…

Из-под капюшона прогремел голос: «Приветствую тебя, о великий воин…» Голос оборвался, сменившись другим — высоким, весёлым, уже не способным сдерживать смех. «Правда, здорово поиграли?»

Тонкие ловкие пальцы, словно созданные для карманных краж, откинули капюшон. Под ним оказалось красивое, почти детское лицо, обрамлённое тёмными волосами. Незнакомец встал: ростом он был чуть выше четырёх футов — высокий для своего народа, но теперь сомнений не оставалось. Перед Казом стоял представитель самой докучливой расы, какую боги поселили на Кринне.

Кендер.

Кендер по имени Делбин Узловерб.