Кагонести | The Kagonesti (джен)

Деревянные лыжи тихо шуршали по снегу, почти не оставляя следов на ледяном насте. Кагонос пробирался между покрытыми инеем соснами, стараясь держаться ниже острого, точно лезвие ножа, гребня хребта. На солнечном северном склоне снег уже размяк и подтаял, грозя в любой миг обрушиться смертоносной лавиной. Здесь же, на южной стороне, наст оставался твёрдым и хрустким.

Поджарый, жилистый эльф Старолесья скользил по снегу быстро и уверенно. Несмотря на холод, из одежды на нём были лишь кожаные штаны да жилет из оленьей шкуры. На крепком ремешке у пояса висел Бараний Рог с тремя завитками. Ноги защищали жёсткие мокасины, подбитые мехом. Сегодня Кагонос обошёлся без боевой раскраски. Бронзовая кожа, покрытая тончайшим слоем пота и масла, поблёскивала на перекатывавшихся под ней мышцах почти металлическим блеском. Густые чёрные волосы, заплетённые в одну длинную косу и перевязанные украшенным перьями ремешком, спускались по спине.

Лыжи с мягким шипением понесли его вниз по склону, в глубокую широкую лощину. У самого дна Кагонос подпрыгнул и резко повернул. Затем, сильно отталкиваясь палками, по инерции проскользил почти до середины противоположного склона. Последний крутой участок пришлось преодолевать, энергично работая ногами и палками.

За лощиной Кагонос прибавил скорость. Постепенно набирая высоту, он держался неподалёку от вершины хребта, скользя по снегу благодаря сильным толчкам ног и размеренным движениям рук. Добравшись до скопления камней, с которых постоянный ветер давно сдул снег, эльф остановился. Снял лыжи и лёг на живот, не обращая внимания на ледяной холод, обжигавший обнажённые руки. Медленно прополз между валунами и осторожно приподнял голову ровно настолько, чтобы заглянуть в широкую долину по другую сторону гребня.

Возможно, он излишне осторожничал. Ближайшие огры находились не меньше чем в дюжине миль отсюда. Но приблизиться к этой высокой горной гряде иначе Кагонос просто не мог. Для него не существовало «чрезмерной» осторожности. Стоило привыкнуть рисковать, и рано или поздно тебя непременно обнаружат. А за этим легко могла последовать беда.

При виде огромной армии, растянувшейся по равнине неровной колонной, ореховые глаза Кагоноса сверкнули. Уже много дней орда Тёмной Королевы двигалась вдоль подножия Халкистовых гор, постепенно приближаясь к войску Сильваноса, стоявшему где-то на юге, за пределами видимости. Кагонос знал, что огры предпочитают высокогорья и охотнее шли бы по горным хребтам. Лишь приказы их повелителей-драконов заставляли чудовищ спуститься с вершин.

Трудно было поверить, что из всех драконьих родов, угрожавших миру, непобеждённым остался только один. Более полутора столетий Кагонос и эльфы Старолесья против собственной воли участвовали в сражениях с пятью порождениями Такхизис, Королевы Тьмы. Зелёные, чёрные, синие, белые и красные драконы на протяжении большей части этих десятилетий опустошали Ансалон, неся смерть и разорение эльфам и людям.

Остановить наступление зла удалось лишь после того, как три божества объединили силы и даровали эльфам могущественные сокровища. Ими стали пять драконьих самоцветов — волшебных камней, способных заключать в себе жизни живых существ. В последние годы войны Сильванос и его легионы при поддержке воинов, летавших верхом на грифонах, устраивали хитроумные ловушки. Один за другим злые драконы попадали в эльфийские засады прямо во время полёта. В конце концов зелёные, красные, белые и чёрные драконы оказались пленены. Их жизни заключили в могущественные самоцветы, а сами камни зарыли глубоко в Халкистовых горах.

Оставались лишь синие драконы. Великий Сильванос уже готовился одержать окончательную победу, когда ещё до решающего сражения случилась беда. Отряд огров совершил внезапный набег и похитил синий самоцвет! Укрывшись с бесценной добычей в своих неприступных горных твердынях, огры лишили Сильваноса единственного надёжного средства борьбы с синими драконами.

Тут же посыпались взаимные обвинения. Эльфы Домов, подвластные Сильваносу, винили людей, а люди, совсем недавно освободившиеся от рабства у огров, поспешили переложить вину на эльфов. До Старолесья вести доходили разными путями. Один торговец бусами и стальными наконечниками стрел, прибывший из Кзак-Царота, дрожал от страха и предрекал всеобщую гибель. Несколько диких эльфов вернулись с юга, бежав из поселений эльфов Домов, и рассказали о смятении, охватившем их родичей.

Кагонос считал, что в случившемся огры виноваты куда больше, чем люди или эльфы. Ведь именно они украли драгоценный самоцвет. Поэтому рассказы о взаимных обвинениях и бесконечных ссорах лишь забавляли его. Какой от них толк, если главное оставалось неизменным: синий самоцвет пропал?

Синие драконы, во многом самые злые и жестокие из пяти порождений Такхизис, всю зиму грабили и разоряли северное побережье Ансалона. Теперь, с наступлением лета, все знали, что они направляются к центральным равнинам. Когда драконы доберутся туда, последствия могут оказаться неисчислимыми. А без синего самоцвета войскам Сильваноса нечего будет противопоставить огромным могучим чудовищам. Великая эльфийская армия будет разгромлена, власть Сильваноса сокрушена, а уцелевшие воины его легионов разбредутся по всему Ансалону.

Размышляя о грозившей всем катастрофе, Кагонос вспомнил собственную тайну. Именно ради неё он сегодня поднялся так высоко в горы. Трудно было поверить, что он и его воины смогут изменить ход событий. И всё же Кагоносу оставалось надеяться, что им удастся совершить невозможное.

Эльф прищурился, всматриваясь вдаль. Над равниной громоздились высокие облака, похожие на исполинские мраморные колонны. Солнечный свет отражался от белоснежных громад так ярко, что хотелось отвернуться. Но Кагонос продолжал смотреть, медленно переводя взгляд с одного кучевого облака на другое.

Наконец он моргнул, удовлетворённый тем, что по крайней мере сейчас синие драконы не парят над движущейся армией. Они непременно появятся, и, скорее всего, очень скоро. Но пока их не было, и это немного успокаивало. Между двумя армиями, стоявшими на земле, ещё оставалось много миль. Судя по всему, битва начнётся не раньше чем через несколько дней.

Кагонос вспомнил племена Старолесья, собравшиеся всего в одном дне пути отсюда, в глубокой долине, укрытой со всех сторон горами. Его народ явился на зов Бараньего Рога. Как и прежде, даже вожди отдельных племён обращались к своему Следопыту за надеждой в опасные времена. Но никогда ещё угроза полного уничтожения не была столь близка. С тех пор как разгорелась Драконья война, эльфы Старолесья большей частью жили небольшими общинами, редко покидая убежища под кронами деревьев. Лишь призыв великого рога мог собрать их всех вместе. И только тайна, которую теперь знал Кагонос, заставила его подать этот призыв.

Разумеется, за годы войны эльфы Сильваноса выработали другую тактику, позволявшую им жить большими общинами и даже защищаться от драконов. Они превратили свои великие города в крепости, способные противостоять злу. Когда дракон нападал на одно из окружённых стенами поселений, ему приходилось обходиться без огров, которые составляли другую грозную силу в ордах Тёмной Королевы. Лишённые поддержки, покрытые прочной чешуёй чудовища оказывались хотя бы немного уязвимы для эльфийских стрел. Залпы стрел со стальными наконечниками жалили драконов, словно тучи назойливых насекомых. Конечно, многие города были опустошены, а множество эльфов погибли за их стенами. Но со временем злые драконы научились обходить укрепления эльфов Домов стороной. В сущности, громадные чудовища были трусливы и предпочитали творить злодеяния там, где почти ничем не рисковали.

Глядя на бескрайнюю равнину, Кагонос не видел армии Сильваноса, но знал, что его золотоволосые родичи находятся где-то там. Для последнего противостояния собрались все Дома. Дикий эльф понимал, что в ближайшие несколько дней именно на этой бесплодной равнине во многом решится будущее Кринна — к добру или к худу.

Каков бы ни оказался исход, с горькой усмешкой подумал Кагонос, историки наверняка припишут большую часть заслуг Сильваносу. Следопыту несколько раз доводилось лично встречаться с повелителем своих родичей. Сильванос всегда производил на него впечатление мудрого, терпеливого эльфа, в котором ощущалась несомненная сила настоящего вождя. Помня клятву, данную Дарлантану, Кагонос никогда не посещал хрустальных городов, но множество историй доходило до него от тех эльфов Старолесья, которым посчастливилось вырваться из рабства у эльфов Домов. Городские кланы превозносили Сильваноса как источник всякой мудрости и воплощение высшей эльфийской чести. Его достоинства — благородство, изящество и терпение — объявлялись образцом для всех подданных.

— Уж сказали бы заодно, что он придумал еду и сон, — пробормотал однажды Кагонос, услышав подобные рассказы. За прошедшие годы его мнение не изменилось. Возможно, он был не совсем справедлив. В конце концов, никто не мог отрицать мудрости и справедливости Сильваноса. Объединить враждовавшие эльфийские Дома — все племена, кроме Старолесья, — было немалым достижением. И всё же Кагонос никак не мог понять, какую пользу принесло это великое объединение. Зачем вообще какому-либо вождю добровольно подчиняться другому, более могущественному?

Однако было в Сильваносе и то, что Кагонос глубоко уважал. Эльфийский повелитель обладал силой — и собственной, и заключённой в его могучей армии. Силу Кагонос понимал и ценил. Возможно, именно она станет молотом, который наконец сокрушит жестокую власть драконов над миром. А такой исход эльфы Старолесья могли только приветствовать.

Отползая от гребня, Кагонос просунул мокасины в лыжные крепления и снова заскользил по насту. Он продолжал уверенно подниматься, сильно отталкиваясь палками и направляясь к куполообразной вершине с крутыми склонами, венчавшей конец извилистого хребта. Быстро взглянув на солнце, эльф убедился, что времени ещё достаточно. И всё же теперь в его размеренных движениях чувствовалась новая поспешность.

Вскоре он добрался до подножия высокой вершины. Продолжая плавно скользить между деревьями, Кагонос внимательно осматривал окружающий лес, высматривая признаки возможной засады. Но не обнаружил ни следов недавнего вторжения, ни даже малейших нарушений снежного покрова. Никто не тревожил снег с тех давних пор, когда на нём образовался твёрдый наст. Место вполне подходило.

У подножия крутого склона эльф снял лыжи и привязал их вместе с палками за спиной. На такой крутизне лыжи только мешали бы, зато при спуске позволят сэкономить немало времени. Кагонос начал карабкаться вверх с той же лёгкостью и плавностью движений, с какой прежде скользил по снегу. Даже когда приходилось хвататься за выступы, покрытые гладким льдом, пальцы рук и ног уверенно находили опору. Ни разу он не потерял равновесия.

Через час Кагонос достиг округлой вершины. Здесь он осторожно пошёл по каменистой земле, очищенной от снега ветрами. С трёх сторон в небо вздымались пики Халкистовых гор, словно бросавшие вызов самим небесам. В четвёртой стороне простиралась бесплодная Вингаардская равнина, где вскоре предстояло бросить вызов друг другу смертным армиям эльфов и огров.

Эльф Старолесья обошёл вершину, удостоверившись, что нигде на снегу не осталось чужих следов. На высоких склонах, обращённых к равнине, Кагонос перебирался с голых скал на каменистые участки земли, стараясь ни разу не оказаться тёмным силуэтом на белом снегу. Так его не заметил бы случайный наблюдатель внизу.

Вернувшись к месту, где закончил подъём, Кагонос наконец поднёс рог к губам. Закрыл глаза, направил раструб к высочайшим вершинам горной цепи и протрубил долгий, громогласный призыв. Ветер подхватил мелодию и унёс её вверх, вдаль. Но услышать этот зов могли лишь те, чей слух был к нему восприимчив. Эльф терпеливо смотрел на восток, прослеживая взглядом длинную извилистую долину, уходившую к высоким горам.

Прищурившись, Следопыт напряжённо вглядывался вдаль, отчего его ореховые глаза казались темнее. Он поднял ладонь ко лбу, заслоняясь от яркого солнечного света, и посмотрел далеко-далеко за горные склоны.

Прошло несколько минут. И вот вдали сверкнуло серебро. С каждым могучим взмахом крыльев солнечные лучи вспыхивали новыми отблесками. Огромные крылья Дарлантана раскинулись так широко, словно обнимали воздух. Даже за двадцать миль было видно, как переливается серебристое тело дракона. Он летел низко, следя за тем, чтобы никто за пределами высокогорной долины не мог его заметить.

Кагонос сдержанно улыбнулся, наблюдая, как сияющий дракон плавно скользит вдоль изгибов долины, спускавшейся с гор. Наверное, полёт — единственный способ передвижения, ещё более спокойный и плавный, чем бег на лыжах. Как и прежде, величие парившего в воздухе создания почти лишило его дыхания. Когда Дарлантан приблизился к горе и прибавил скорость, горло Кагоноса сжалось от знакомого тёплого чувства.

Наконец серебряные крылья изогнулись и застыли, точно туго натянутые паруса. Используя скорость полёта, дракон устремился вверх. Всё это время Дарлантан держал между собой и армией огров огромную гору. Чудовищные воины не должны были заметить его появления у своего фланга.

Почти замерев в воздухе, дракон вытянул могучие лапы и напоследок сильно взмахнул крыльями. Затем мягко опустился на камни куполообразной вершины. Он встряхнул головой и с шумом выдохнул облако ледяного воздуха, точно прогоняя из древнего мудрого разума задумчивость, навеянную полётом.

— Приветствую тебя, Следопыт.

Дарлантан изящно кивнул, склоняя голову. Серебряная чешуя волнами перекатилась по длинной змеиной шее.

— Рад, что ты позвал меня.

Тело Дарлантана засияло и начало изменяться. Оно уменьшалось и изгибалось быстрее, чем мог уследить эльфийский глаз. В одно мгновение перед Кагоносом вместо дракона оказался подвижный старик с длинной бородой, одетый в яркую хлопковую тунику, такую же белую, как его пышная седая борода. Брови и густая грива волос отливали серебром, а глубоко посаженные глаза горели ярким огненно-жёлтым светом. Морщины на лбу придавали его лицу суровое выражение, но сейчас старик широко улыбался, протягивая руку другу для приветствия.

— Скажи-ка, — спросил Кагонос, — почему ты превращаешься в человека, когда мог бы принять куда более красивый облик? Например, эльфийский?

К подобным превращениям Дарлантана он давно привык. Во время прежних встреч серебряный дракон являлся ему человеком, огром, эльфом, медведем, орлом и множеством других существ. И всё же Кагонос заметил, что больше всего Дарлантан любит облик человеческого мудреца. Почему — понять так и не удалось.

Дарлантан рассмеялся. В его смехе слышались доброта, сочувствие и искреннее веселье.

— Я принимаю тот облик, который в данный момент лучше всего мне подходит, — ответил он, как обычно уклоняясь от прямого объяснения. — А что касается этого тела, возможно, однажды твой народ научится ценить человеческое волшебство!

— Эльфы Домов — может быть. Но Старолесье не нуждается в людях и не собирается у них ничему учиться.

Дарлантан кивнул. В его глазах мелькнул огонёк, по которому невозможно было понять, согласен он или нет.

— Ты летал над равниной? — спросил Кагонос, посмотрев в сторону открытых пространств и далёкой орды огров.

— Летал. В облике орла, чтобы не тревожить огров. Обе армии сейчас стараются занять наиболее выгодные позиции. Если Талониан не проявит осторожности, Сильванос прижмёт его к Вингаардской реке, и отступать будет некуда.

— Хорошо. Возможно, эльфы Домов всё-таки сумеют победить даже без силы синего самоцвета.

— На это мы все и надеемся, — ответил мудрец в человеческом облике. — Но боюсь, синие драконы могут появиться в любой день. И когда это случится, для защиты Сильваноса и эльфийских Домов одной армии будет недостаточно.

Он проницательно взглянул на дикого эльфа, точно заранее предчувствовал, какую тайную весть тот собирается сообщить.

— Я не зря позвал тебя сюда, — медленно произнёс Следопыт.

Дарлантан молчал, и Кагонос продолжил:

— Кажется, я нашёл синий самоцвет.

— Если ты прав, это замечательная новость. Но самого камня ты не видел?

— Нет. Зато обнаружил неподалёку лагерь огров. Они выбрали вершину холма, которую легко защищать, хотя обычно в таких местах не останавливаются. Думаю, они что-то там охраняют.

— Вполне разумное предположение. Синий самоцвет — последний из Пяти Талисманов. Огры пойдут на всё, чтобы удержать его в своих руках. Вся армия Талониана, которую мы видим на равнине, маневрирует лишь ради того, чтобы отвлечь внимание от настоящей цели.

— А что слышно о синих драконах?

— Несколько дней назад они покинули побережье и направились в глубь материка. Даже если будут лететь не на предельной скорости, то доберутся до центральной равнины не позднее чем через три дня. Если к тому времени Сильванос не получит камень, его армия обречена.

Дарлантан посмотрел на север, словно надеялся заметить крылатых чудовищ у горизонта. Затем вновь повернулся к эльфу.

— Где находится этот лагерь огров?

— Недалеко отсюда, хотя моим воинам добраться туда будет непросто. Огры разбили лагерь на острове посреди озера, лежащего в кратере высокой горы. Сейчас там всё окружено снегом и льдом. Полагаю, они рассчитывают, что нападающим понадобится немало времени на подготовку и само наступление.

— И всё же ты собираешься атаковать?

— Да. Я собрал племена в горах и попрошу всех воинов присоединиться ко мне. Скажи, Сильванос успеет приготовиться к встрече с Талонианом и драконами?

— Я передам ему весть. Он подумывал разделить войско и укрыться в южных лесах. Но уверен, теперь, когда появилась надежда, он решит остаться и принять бой. Сколько времени тебе понадобится?

— Мы нападём послезавтра. Столько уйдёт на сбор воинов и подъём на внешние склоны горы. Потом потребуется ещё день, возможно, полтора, чтобы доставить самоцвет на равнину.

— Возможно, последнюю часть пути удастся сократить. Я немедленно отправлюсь к Сильваносу. Знаю, как обрадует его эта новость.

— Мы успеем? — спросил Кагонос.

— Одним богам известно. Если синие драконы явятся слишком рано, я постараюсь задержать их до прибытия камня. Но ты должен поспешить. Всех драконов мне не остановить.

— Тогда нам лучше не задерживаться здесь. Встретимся на поле победы. Благодарю, что откликнулся на зов Бараньего Рога.

— Иначе я и поступить не мог. Но погоди. Есть ещё кое-что, о чём тебе следует знать.

Кагонос терпеливо ждал.

— Сильванос хочет, чтобы после победы в войне ты вместе со всеми своими племенами присоединился к нему на юге. Он готов признать за вами положение отдельного Дома и включить в своё новое государство.

Эльф Старолесья пожал плечами.

— Просить он может. Но я не пойду.

— И правильно сделаешь, — с удовлетворением произнёс Дарлантан. — А теперь отправляйся за драконьим самоцветом! И пусть наконец закончится эта проклятая война. Знаешь ли ты, что даже самим богам пришлось заплатить за неё?

— Что ты имеешь в виду?

— Трое детей Паладайна — Солинари, Лунитари и Нуитари — похитили силу магии, чтобы стало возможным создание драконьих самоцветов. За эту кражу боги понесли наказание. И скоро все узнают, каким оно было.

— Но какое наказание может постичь бога?

— После последней битвы взгляни на ночное небо. Неважно, чем закончится сражение — победой добра или зла. Там, среди звёзд, ты увидишь ответ.

Дарлантан медленно кивнул, словно поясняя сказанное. От его подбородка вытянулись длинные серебристые усики, изогнувшиеся в стороны. Поднявшийся ветер слегка шевелил их. Вместе с порывами до них донёсся далёкий мерный гул.

— Барабаны заговорили, — заметил Кагонос.

— Не позднее чем через три дня огры Талониана будут готовы атаковать, — согласился старец. — Синие драконы уже близко, и час решающей битвы наступает.

Хотя человеческое тело Дарлантана выглядело хрупким, он твёрдо стоял под напором ветра. В жёлтых глазах светилась решимость, удивительно молодая для столь древнего существа.

— Удачи тебе, друг мой, — пожелал Кагонос, с теплотой положив руку на плечо старика.

Человеческий облик Дарлантана уже начал меняться. Тело вытягивалось, росло и вновь превращалось в огромного серебряного дракона.

— И тебе удачи, — ответил дракон, спокойно склонив голову. — Пусть победа скоро станет нашей.

Эльф Старолесья повернулся к склону и просунул ноги в крепления лыж, а Дарлантан расправил широкие серебряные крылья. Мгновение спустя оба уже летели вниз с гор: один — по воздуху, другой — над снегом. Впереди их ждала битва, которой предстояло определить будущее всего мира.