Десять Шагов (гет)

Глава 3 отредактирована и обновлена. Приятного прочтения!

Ужин у Уизли, несмотря на большое количество людей, которые одновременно болтали, ругались, смеялись и шутили, для Гермионы был довольно скучен. Ее посадили между Гарри и Перси, и если первый едва ли замечал ее, ведь с другой стороны от него сидела Джинни, то второй решил явно воспользоваться своим соседством с Гермионой, и узнать у нее все подробности о назначении Малфоя на должность начальника отдела Обеспечения магического правопорядка.

— А Элиота в итоге куда-то перевели?

— Нет, он ушел в отставку.

— Ты знаешь, почему выбрали именно Малфоя?

— Министр не докладывает мне о своих решениях.

— Что теперь будет с тобой? Он тебя не уволит?

— Я думаю, что Кингсли этого не допустит.

С каждым вопросом Перси Гермионе все больше хотелось наложить на него заклинание Силенцио, только бы он замолчал. Но она лишь обреченно ковырялась в своей тарелке, гоняя по ней одинокую оливку и старалась делать вид, что эти вопросы совсем ее не раздражают.

— Все в порядке, Гермиона? — Отвлекшись от разговора о новом составе «Гарпий», Гарри на секунду посмотрел на нее.

— Да, все хорошо, — вежливо ответила она, насадив наконец на вилку последнюю оливку.

Однако все не было хорошо… Настроение, испорченное появлением Малфоя еще утром, сейчас стремительно улетало еще дальше вниз, ведь вместо того чтобы сидеть в своей маленькой уютной квартирке, пить душистый чай и отмокать в ванной, восстанавливая утраченное равновесие, она сидела здесь, вынужденная слушать болтовню зануды-Перси и почти каждые полминуты ловить на себе испытующие взгляды Рональда, который пришел сегодня с новой подружкой. С очередной новой подружкой… Иногда Гермионе казалось, что, меняя девушек, как перчатки, он таким образом пытается вызвать в ней ревность. Но ревности все не было. Не было ничего, кроме усталости и немного вопроса в глазах: «Да когда ты уже успокоишься?». Глядя на такое поведение Рона, можно было подумать, что Гермиона первая его бросила, но… Раз за разом ловя его взгляды, она уже с трудом сдерживала в себе желание нахлобучить ему на голову тарелку с пудингом. И сейчас ей оставалось только молиться, чтобы его съели раньше, чем Рон успеет довести ее до осуществления этой идеи.

Поняв, что Гермиона не скажет ему о Малфое больше, чем он уже услышал в Министерстве от многочисленных сплетниц, Перси переключился на свою работу. Теперь он рассказывал ей про свой проект по переучету всех печатей в Министерстве, и Гермионе захотелось взвыть от скуки. И зачем только ее позвали?

— … и только представь, — донесся до Гермионы голос Перси, отвлекая ее от мыслей обо всем семействе Уизли. — Я проверял печати в Визенгамоте, и обнаружил, что одна из них совершенно не соответствует своему описанию от тридцать второго года, которое хранится в Архиве! Там как минимум пять заметных отличий, это же просто вопиющая халатность!

— Странно, что этого никто не заметил, — машинально ответила она, и, в очередной раз встретившись взглядом с Рональдом.

— Вот именно! И ей продолжают заверять протоколы допросов, представляешь?

Но Гермиона уже не слушала. Находясь среди Уизли, она не могла отделаться от мысли, что ее не должно быть здесь. После ее разрыва с Рональдом все семейство заметно охладело к Гермионе несмотря на то, что все прекрасно знали об измене. Гарри потом рассказывал ей, как миссис Уизли устроила настоящий скандал, во время которого Рону пришлось с помощью Протего отражать летящие в него тарелки. Но он все еще оставался для них сыном и братом, а Гермиона всего лишь его бывшей девушкой и другом детства. Так что чуть больше года спустя ее все еще звали на семейные ужины, но уже без былого энтузиазма. Впрочем, здесь как раз и не было ничего удивительного. Семья есть семья.

Монолог Перси об особенностях печатей, которыми пользовался офис Министра Магии, все длился, и Гермиона уже не могла его терпеть. Виновато улыбнувшись, она аккуратно положила приборы и встала из-за стола, захватив с собой бокал с вином.

— Простите, я отлучусь на минутку.

Никто толком и не заметил, что она встала. Разве что Рональд, который проводил ее взглядом до двери, и Перси, который тут же поник, ведь больше никто не был готов слушать подробности о его работе.

Выйдя на улицу, Гермиона помялась немного у порога. Взмахнув палочкой, она притянула к себе плед, лежавший на лавочке в нескольких метрах от нее, и села на верхнюю ступеньку. Накинув плед на плечи, Гермиона с наслаждением сделала глоток вина. В ушах все еще стоял голос Перси, гул разговоров, и смех, который наполнял всю Нору, но приятная — божественная! — тишина постепенно вытесняла все это. Как сейчас хотелось просто выйти за калитку и аппарировать. Ей просто хотелось домой. И неважно, что подумают другие. Останавливало только одно: Гарри. С ним Гермиона так поступить не могла. И раз уж она раньше деликатно не отказалась, то теперь надо было до конца вытерпеть этот вечер. Вот сейчас она посидит здесь совсем немного, еще пару минут, и…

— Гермиона...

Резко обернувшись, она встретилась взглядом с Гарри. Все-таки пришел…

— С тобой все в порядке?

Гермиона пожала плечами.

— Просто стало немного душно. Решила, что если проветрюсь, то все пройдет. Я сейчас вернусь. Иди.

Но вместо того чтобы уйти обратно к столу, Гарри сел рядом и вытянул ноги.

— Почему ты все-таки пришла? Я до последнего думал, что откажешься. Но вот, ты здесь…

— Я подумала, что это для тебя важно. Разве нет?

Гермиона внимательно посмотрела на лицо Гарри, который смотрел куда-то в звездное небо. Сегодня он выглядел таким расслабленным, каким Гермиона не видела его уже… А сколько «уже»? Недели? Месяцы? Годы? И дело было вовсе не в вине.

— Сегодня я хотел сделать Джинни предложение.

— Я догадывалась.

Сделав глоток вина из своего бокала, Гермиона протянула его Гарри. Тот подхватил его за тонкую ножку и, прищурившись, посмотрел на Гермиону сквозь пузатые стенки.

— Думаю, все этого уже давно ждали. Не знаю, может, Джинни уже думала, что я никогда этого не сделаю.

Сделав глоток вина, Гарри поставил бокал на ступеньку между ним и Гермионой, подтолкнув его к ней.

— Почему сейчас?

— Потому что только сейчас все наконец закончилось. Я сделал все, что был должен.

Снова взглянув в лицо Гарри, Гермиона кивнула. Он навсегда останется Гарри Поттером — Мальчиком, который победил. И пока на свободе оставался хоть один Пожиратель Смерти, иметь семью для него было просто небезопасно.

— Я только одного не могу понять: как все Уизли согласились на мое присутствие? Учитывая еще и то, что Рональд пришел со своей новой пассией, — перевела она тему.

Гарри пожал плечами.

— Если тебе интересно, то это миссис Уизли сама настояла на том, чтобы я тебя пригласил. Мне кажется, она глубоко сожалеет о произошедшем между тобой и Роном.

— Пожалуйста, не говори мне, что Молли хочет вновь свести нас. Столько времени прошло, неужели она думает, что…

— Она надеется, я полагаю. Мне кажется, что только с тобой она видела более или менее нормальную жизнь для Рона. А все эти его увлечения… Разве ты не заметила, как она смотрела на эту? Да и сам Рон…

Гермиона чуть отстранилась и слегка шлепнула его по плечу.

— Гарри Поттер, немедленно прекрати. Если это очередная попытка помирить нас, то в который раз напоминаю тебе, что это невозможно. Ему нужно было думать раньше, до того, как он… Ты знаешь.

Гарри протянул руку и взял ладонь Гермионы в свою. Слегка сжав ее маленькую ладонь, он ободряюще улыбнулся.

— Прости, просто все это до сих пор кажется театром абсурда. После всего, что мы пережили вместе, все заканчивается вот так. Иногда мне кажется, что он просто выпил какую-то Амортенцию или что-то подобное.

— Нет ничего более банального, чем измена. Можно бесконечно копаться в причинах, но она всегда одна: он так захотел. И давай закроем эту тему.

Гарри кивнул и подержал ее руку в своей еще несколько секунд, перед тем как отпустить.

— Хорошо. Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне.

— Тогда давай просто посидим в тишине две минуты, а потом вернемся ко всем. Мне нужно хоть немного отдохнуть от них. Наверное, я забыла, что на самом деле представляет собой семейство Уизли.

Гарри усмехнулся.

— Да, я тоже отвыкаю от них, когда долго здесь не бываю.

Они просидели с минуту в полнейшей тишине, когда посреди неухоженного двора семейства Уизли вдруг возник столб серебряного света. Гарри и Гермиона мгновенно вскочили на ноги, молниеносным движением вытащив палочки, но столб уже успел окончательно оформиться в Патронуса, внешним видом напоминавшего хорька. Они понимающе переглянулись и оба опустили палочки.

— Мисс Грейнджер, немедленно явитесь в Министерство. Чрезвычайная ситуация.

Голос и интонации Малфоя нельзя было спутать ни с чьими другими. Впрочем, и без этого было вполне понятно, кому принадлежит этот Патронус.

В голове мелькнула быстрая мысль о том, откуда вообще у бывшего Пожирателя мог взяться Патронус. Отложив ее на потом, Гермиона дождалась, пока серебристый хорек не растворился в воздухе, и презрительно фыркнула.

— И это первый его день работы в Министерстве. Кингсли был в своем уме, когда доверял ему этот пост?

Гарри посмотрел на часы на своей руки и неодобрительно хмыкнул.

— Двенадцатый час ночи, а ты сегодня явно не на дежурстве. Малфой осознает, что у тебя может быть личная жизнь?

— Возможно, именно границы этой личной жизни он и хочет прощупать. Представь его лицо, если бы он понял, что вытащил меня со свидания, например. К несчастью для него, я не хожу на свидания.

— И не только для него…

— Гарри, не начинай… — улыбнувшись, она дружески коснулась его плеча. — Извинись за меня. И удачи с предложением. Мне жаль, что так получается.

Глядя на ее улыбку, Гарри покачал головой.

— Ты не выглядишь как человек, который о чем-то сожалеет. С каких это пор тебе общество Малфоя стало приятнее общества Уизли?

— Общество Малфоя мне не приятно. Просто из двух зол я выбираю меньшее. И в данной ситуации Малфой — меньшее зло. Он хотя бы один, и чего от него сейчас ожидать, я точно знаю. А чтобы пересчитать всех Уизли, у меня даже пальцев на руках не хватит…

Гарри страдальчески закатил глаза.

— Только не продолжай, а то обязательно кого-нибудь оскорбишь. Иди уже, а то твой босс вполне может обеспечить тебе выговор.

Оставив Гарри стоять на крыльце, Гермиона почти бегом бросилась к калитке. Выйдя со двора, она посмотрела в сторону дома. Гарри все еще стоял на крыльце в маленьком квадрате света, и вряд ли видел ее сейчас в темноте. Он достал что-то из кармана — и это что-то блеснуло серебром в свете из окна. Он поднес предмет ближе, взглянул и с раздраженным жестом убрал обратно. Должно быть, Аврорат не давал ему покоя даже в этот вечер. Гермиона вздохнула, на всякий случай помахала рукой, хотя, возможно, Гарри ее даже не видел.

Закрыв глаза, она собралась с мыслями: голова слегка кружилась от вина, и расщепление было последним, что ей сейчас нужно. Глубокий вдох — и в следующую секунду ее протащило сквозь игольное ушко.

После непроглядной темноты двора семейства Уизли ночной приглушенный свет главного холла Министерства Магии резал глаза. Поморгав несколько раз, привыкая к нему, Гермиона сдвинулась с места. В это время Атриум был абсолютно пуст, так что стук ее каблуков, почти неслышный днем, в толпе, теперь разносился гулким эхом. Заметивший ее ночной дежурный, скучавший в дальнем конце, тут же встал со своего места и сделал несколько шагов навстречу, но, узнав ее, мгновенно вытянулся по стойке «смирно». Это был совсем еще мальчик, лет восемнадцати, из тех, кто на истории магии уже изучал войну с Волдемортом. И, конечно, он знал Гермиону в лицо и даже благоговел перед ней.

— М-мисс Грейнджер?

— Я бы хотела пройти в свой кабинет. Меня срочно вызвали.

— К-конечно, мисс. Третий л-лифт работает.

Решив подбодрить явно волнующегося парня, Гермиона как можно более дружелюбно улыбнулась и похлопала его по плечу, отчего у него даже подкосились колени.

— Большое спасибо.

Идя по коридору к кабинету Малфоя, она успокаивала себя как могла. В первые пару минут Гермиона, конечно, была благодарна ему за то, что он вытащил ее с семейного вечера у Уизли, на котором ей не было места, но сейчас… Стоило ей только представить, что он ночью вызвал ее в Министерство явно ради какой-то ерунды, как на нее волнами начинала накатывать ярость. Но сейчас стоило снова сдерживать свои эмоции, чтобы никак не показать, как сильно она раздражена, и доставить тем самым Малфою гарантированное удовольствие.

Оказавшись перед дверью его кабинета, Гермиона замерла на несколько мгновений, приводя мысли в порядок и пытаясь успокоить свое раздражение. Только будучи абсолютно спокойной можно было выдержать все нападки со стороны Малфоя. Эмоции здесь были скорее врагами, чем союзниками. Напустив на лицо выражение смертельной усталости, Гермиона толкнула дверь и вошла внутрь, на секунду застыв на пороге, не понимая, туда ли она вообще попала.

И так обычно не особо чистый кабинет теперь превратился в настоящее пристанище хаоса: вокруг валялись какие-то бумажки, огромными стопками, удерживающимися в вертикальном положении только благодаря чарам, громоздились книги и формуляры, рассортированные в неизвестно каком порядке. Быстро пробежавшись глазами по корешкам, она попыталась понять, чем именно руководствовался Малфой при сортировке, но не смогла. Сам он стоял на стремянке где-то в районе верхней полки, одну за другой беря в руки книги и небрежно швыряя их по стопкам. Весь его вид был несколько странен: мантия висела на спинке рабочего кресла, ворот безупречно белой рубашки небрежно расстегнут, а из обычно идеальной прически торчали несколько особо непослушных прядей. Все это говорило лишь о том, что этой возней с разборкой книжных полок Малфой занят уже довольно давно, а не устроил ее специально для Гермионы.

— А, Грейнджер. Не ожидал увидеть тебя так скоро.

Она скрестила руки на груди. Сейчас, когда на них уже не действовали формальности, как-то совсем легко было избавиться от всех этих «Мисс» и «Мистер» и хотя бы немного отойти от правил субординации.

— Только не говори мне, что Патронуса ты прислал ради развлечения. И откуда у тебя вообще телесный Патронус, Малфой? Я думала, что…

— Что Пожиратели Смерти, пусть даже и бывшие, не могут вызывать Патронуса? Во-первых, не все. Во-вторых, у меня был неплохой учитель. Ну, знаешь: «сосредоточься на самом счастливом воспоминании», — и что-то там дальше про концентрацию.

— Тебя этому Гарри научил?

Гермиона едва смогла сдержать свое удивление. Но Малфой даже бровью не повел при упоминании имени Гарри.

— Какая разница, кто меня этому научил, Грейнджер? Поттер, Дамблдор, тетя Беллатриса… Хотя последняя, наверное, вместо Патронуса могла разве что призвать дементора. Куда важнее то, что не прошло и пятнадцати минут, а ты уже здесь.

— Разве не очевидно, что это была проверка? Если бы что-то действительно произошло — вызывал бы меня не ты, а дежурный по Министерству.

Драко некоторое время молчал, внимательно рассматривая попавшую ему в руки книгу, размышляя над тем, в какую стопку ее отправить. Наконец определившись, он небрежно бросил ее в дальний угол комнаты, где она, заботливо подхваченная немудреными чарами, заняла свое место на вершине самой высокой пирамиды.

— И все же ты прибежала сюда так быстро, словно только и ждала того, что я позову. Ты преданный сотрудник, Грейнджер, только не умеешь держать свое слово. Сколько часов назад ты пообещала, что пришлешь кого-нибудь, если мне потребуются услуги секретаря? Но ты снова приходишь сама. Иронично, неправда ли?

Гермиона шумно вздохнула, пытаясь сдержать злость. Ну, конечно, Малфой не мог просто придумать какую-нибудь ерунду, которая могла стать поводом для ее срочного вызова на работу. Во всем обязательно должна была быть основа для унижения, которая была нужна лишь для того, чтобы вывести ее из себя. И Малфой точно знал, куда бить.

— Ты знаешь басню про мальчика, который пас овец? Когда ему было скучно, он кричал: «Волки, волки!», и к нему прибегала вся деревня. Но когда волки действительно пришли, никто не отозвался. Так что не заигрывайся, Малфой.

Драко аккуратно слез со стремянки и накинул на плечи свою мантию.

— Боюсь тебя разочаровать, Грейнджер, но мне это не грозит. У того мальчика не было на руках письменного договора со всей деревней, обязывающего ее прийти к нему по крику: «Волки!». Я тут перебирал бумаги, и знаешь, что нашел? Твой контракт, в котором прописано, что ты обязана явиться, если твой непосредственный руководитель, то есть я, вызовет тебя любым удобным ему способом, если возникнет чрезвычайная ситуация. При этом степень «чрезвычайности» оценивается мной же, так что, кажется, ты у меня на крючке. И ты сама знаешь это, Грейнджер.

Гермиона не удержалась и ехидно улыбнулась.

— Конечно, я ведь, когда подписывала этот контракт, наивно надеялась на порядочность моего непосредственного начальника. Как же это было неосмотрительно, правда ведь? Но да, я однозначно не рассчитывала на тебя, Малфой.

— Ты даже представить себе не можешь, насколько я люблю быть непредсказуемым, Грейнджер. — Он улыбнулся совсем по-малфоевски, прямо как в старые времена, и Гермиона вдруг почувствовала к нему резкое отвращение.

— Может, ты скажешь, ради чего ты меня вызвал?

— Ах, да! — Он сделал вид, что это совсем вылетело у него из головы. — Я тут решил разгрести все то, что осталось от твоего бывшего начальника, и обнаружил, что половина из его имущества — полнейший хлам. Мало того, что он хранил переписку с женой пятилетней давности, так и никакого литературного вкуса у него не было. В общем, все это, — он махнул рукой в сторону самых высоких стопок с книгами и формулярами, — мне не нужно. Делай с ними что хочешь, но чтобы к утру их здесь не было.

Гермиона даже опешила на несколько мгновений. Малфой же начал собираться, явно намереваясь отправиться домой.

— И ты больше ничего не хочешь мне сказать?

Драко скривил губы и покачал головой.

— Пожалуй, нет. Приступай, не обращай на меня внимания.

Это было последней каплей. Гермиона выхватила палочку и, направив ее Малфою в лицо, повысила тон. Такого отношения к себе она уже допустить не могла.

— То есть, ты среди ночи вызываешь меня в Министерство только для того, чтобы я перетаскала все эти чертовы книги куда-то, где они не будут мозолить тебе глаза? Ты слишком далеко заходишь, Малфой. Или ты думаешь, если поработал пару лет тайным агентом, то теперь тебе все можно? Так вот, ты ошибаешься!

Малфой даже не достал свою палочку. Подняв руку, он прикоснулся к самому кончику палочки Гермионы и отвел ее чуть правее своей головы.

— Послушай, Грейнджер. Сколько ты, лично ты, а не твой дружок Поттер, который, кстати, разгласил государственную тайну, поймала Пожирателей? Так вот, я посадил их в разы, а то и в десятки раз больше. И я потратил на это пять, твою мать, лет. Пять лет моей гребаной жизни. Пока ты купалась в лучах славы героини Войны, решала любовные проблемы с олухом Уизли, я разгребал все то дерьмо, которое оставили не только вы, но и все чертово Министерство. Так что я с лихвой заплатил по всем своим долгам, и даже отсыпал вам сверху. Так что неизвестно еще, кто больше сделал хорошего, доброго и вечного для магического сообщества. Посмотрим лет через двадцать в учебнике по истории магии. А теперь я ухожу, Грейнджер. И мне бы очень хотелось, чтобы ничего этого завтра утром здесь не было. Кажется, я выразился вполне доступно.

В полной тишине он застегнул свою мантию на все пуговицы, не обращая никакого внимания на направленную в его сторону палочку Гермионы. И, взяв со стола папку с документами, вышел из своего кабинета. Когда его шаги совсем растворились в тишине пустых министерских коридоров, Гермиона наконец пришла в себя после того минутного оцепенения, в которое ввел ее Малфой. Конечно, ей нужно было сдержаться, но иногда это чертовски сложно.

Ни один уважающий себя сотрудник Архива, наверняка, не находился в столь позднее время на своем рабочем месте, поэтому Гермиона взмахнула палочкой и отлевитировала внезапно ставшее хламом имущество в свой ремонтирующийся кабинет, рассчитывая прийти с утра пораньше и отправить все это добро по месту назначения.

Лишь оставшись один на один со своими мыслями, Гермиона осознала, что оказалась проигравшей со всех сторон. Вызов Малфоя для нее был спасением из удушающей атмосферы, которая царила в Норе. От взглядов Рональда, от занудства Перси, от слишком громкого смеха… Но она сама не заметила, как осталась посреди ночи один на один с кучей хлама, вместо того чтобы сидеть за столом с семьей, которая все равно принимала ее, несмотря ни на что. Вместо того чтобы разделить с Гарри и Джинни один из самых важных моментов их жизни.

Просто будь благоразумной, ладно?

Да уж, хороша благоразумность: в первые минуты дала понять Малфою, что знает о его секретной работе на Министерство. Чего она только хотела добиться? Разве что выставить себя полностью некомпетентной и неспособной ни один секрет удержать за зубами больше двенадцати часов. И это он еще даже не старался вывести ее из себя.

Погруженная в свои мысли, Гермиона быстро пересекла Атриум, даже не заметив вновь заволновавшегося в ее присутствии дежурного. На пару мгновений она даже задумалась, не вернуться ли ей обратно в Нору. Но момент был безвозвратно упущен, и ее уход, а затем возвращение могли вызвать лишь вопросы, на которые ей было бы стыдно ответить. Поэтому едва войдя в зону, где не действовали блокировки на аппарацию, Гермиона подумала о своей квартире и аппарировала.