Этот жестокий волшебный мир (гет)

В «Кабанью голову» тенью скользнула невысокая фигура ведьмы в тёмно-серой дорожной мантии. Её лицо было скрыто чарами. Но по силуэту, осанке и грации можно было предположить, что женщина очень молода и, возможно, красива.

Она огляделась. Декорации значительно изменились со времён войны. Исчезли грязные засаленные деревянные панели, убогие грубо сколоченные скамьи и столы. Они сменились приятным сдержанным декором в лесных тонах, бронзовыми светильниками и полированной мебелью цвета махагон. Исчез едкий козлиный дух, и в воздухе витал аромат запечённого с прованскими травами мяса и свежей выпечки. Но это место по-прежнему осталось излюбленным прибежищем криминальных элементов Лютного переулка: торговцев проклятыми артефактами, сводней, воров, мошенников и продажных женщин. Люциус Малфой, выкупив заведение, просто сделал это злачное место более презентабельным внешне.

Несколько мрачных типов — явных завсегдатаев паба — при её появлении заинтересованно обернулись и уставились на одинокую женщину. А уродливая старая карга, гадающая по руке молоденькой размалёванной ведьме в короткой мантии, захихикала и подмигнула ей. Но невербальный Конфундус из дальнего угла быстро утихомирил этот сброд и погасил алчные, похотливые взгляды.

Ведьма направилась к столику за перегородкой, где её ожидали.

Худой седовласый угрюмый старик в строгой чёрной мантии, использовавший Конфундус, положил палочку на стол, кивнул ей и указал на стул напротив, затем сделал глоток чая из фарфоровой чашки. Его тёмные глаза на уродливом, покрытом глубокими морщинами лице казались молодыми и ясными, а изящные руки с длинными пальцами явно принадлежали мужчине, которому едва ли было больше сорока лет. На безымянном пальце блеснуло обручальное кольцо. Он надменно смотрел на неё.

Ведьма грациозно присела на край стула, и рядом сразу возник эльф и замер в ожидании заказа.

Она отрицательно покачала головой.

— Моя гостья будет чай, — произнёс старик.

Эльф исчез и через мгновение вернулся с чайным подносом.

Старик сделал ещё глоток чая и шевельнул пальцами — их мгновенно окутало мощнейшее Муффлиато и чары «не замечай меня».

— Не снимайте чары с лица, — грубо приказал старик.

Женщина кивнула.

— Какую оценку вы получили за эссе о печёночных сборах?

— Тролль, сэр. Паркинсон спрятала его.

— Верно.

Ведьма настороженно смотрела на него, ожидая следующего вопроса, но он только сказал:

— Поухаживайте за собой сами, мисс. Дарджилинг здесь довольно неплох.

Гостья налила себе чаю и любезно добавила немного горячей янтарной жидкости в опустевшую чашку собеседника. Затем вытащила из маленькой сумочки светло-зелёную баночку с надписью SSplenda, похожую на ту, которой магглы продают заменитель сахара, и бросила на стол.

Тот ловко перехватил маггловский предмет, покрутил в руках, открыл крышку и вытряхнул гранулу на ладонь. Придирчиво рассмотрел, понюхал и поводил над ней палочкой, неразборчиво шепча по-латыни. Затем бросил гранулу в чай и сделал крошечный глоток. Уголки его губ дёрнулись, зрачки расширились, и он медленно и чувственно закрыл глаза, откинувшись на спинку стула. Когда он спустя несколько долгих секунд распахнул глаза, его зрачки уже пришли в норму. Баночка исчезла в складках его чёрной мантии.

— Идеально, — произнёс старик и испарил остатки чая из чашки. — Вы безукоризненно сделали свою часть работы. Это лучше, чем прежняя версия в виде капель. Я могу с уверенностью сказать, что вы не зря посещали мои занятия. Жаль, что у вас нет возможности публиковаться. Какая потеря для гильдии зельеваров!

Молодая женщина улыбнулась.

— И вы, профессор, и вы… Ваши исследования и разработки, и моя лаборатория, два года испытаний… Это было не просто. Как вы и посоветовали, использование эльфов и бездомных магглов оказалось очень эффективно на каждом этапе.

— Жаль, что это зелье нельзя зарегистрировать, — протянул её собеседник и ухмыльнулся. — На рынке каждая драже была бы на вес золота. Но не стоит открывать ящик Пандоры.

Женщина мелодично рассмеялась:

— А может, и стоит. Как бы им это понравилось — идеальная амортенция, — она понизила голос и глубоким контральто нараспев произнесла: — Verus amor. Всего одна гранула. Искренне... Без одержимости. На длительный период времени. И без ущерба для здоровья. Действительно, на вес золота.

Старик скривил губы.

— Слишком опасно. Для некоторых это превратится в возможность заполучить себе раба.

— Считайте, что это будет частью родовой магии крови. Одним из тайных знаний для избранных, не цепляющихся за морально-этическую сторону. Никаких измен, скандалов и разводов. Идеальная семья! Кроме того, все другие ваши патенты приносят вам щедрые проценты. Уверена, что вы очень богатый человек, мистер Солано.

Она машинально взглянула на золотые часики с танцующими бриллиантами на руке — подарок любящего мужа на первую годовщину свадьбы — и решилась спросить:

— Как поживает ваша супруга?

Его лицо на мгновение утратило бесстрастное выражение, и в глазах появился проблеск эмоции.

— Она счастлива с утра до вечера. Святая Моргана благословила нас здоровыми близнецами. Мальчикам полгода, а они уже проявляют стихийную магию.

О, профессор влюблён в собственную жену. Кто бы мог подумать?

Ведьма очаровательно улыбнулась.

— Счастлива это слышать, профессор. Остался всего год, и вы вдвоём сможете вернуться в Британию. Пока её развод засекречен и ваш брак заключён под другой фамилией, Пэнси отлично справляется с ролью первой леди на общественных мероприятиях под оборотным зельем. Вы уважаемый человек и признанный герой войны, награждённый орденом Мерлина первой степени. Вы сможете триумфально вернуться, занять достойный пост в Министерстве или снова возглавить Хогвартс.

— Едва ли, — хмыкнул мужчина. — Я предпочитаю остаться мертвецом и сохранить в тайне свою частную жизнь. Мальчики будут посещать Волшебную школу в Джакарте. Со временем я, возможно, смогу общаться со своим… бывшим подопечным. Я так понимаю, что он следующий… «избранник народа»?

— Верно. Но не просто бывший подопечный. Он по-прежнему считает вас своим крёстным. Он не такой, как Люциус, и никогда не был таким. Его трагическая судьба, помощь в развитии страны и усыновление магглорождённого сироты — Джонни Монтрезора, того самого вундеркинда из Отдела тайн, — сделали его невероятно популярным не только в Британии, но и во всём волшебном мире. Многие влиятельные семьи, эмигрировавшие во время войны, намерены вернуться и поддержать его. Он — преемник Поттера. Когда Поттер уйдёт, Малфой займёт его место. Мой зять. Муж моей сестры Астории. К сожалению, его физические возможности всё ещё ограничены, но ваше зелье для восстановления нервной системы помогает. Жаль, что он не знает о вашей бесценной помощи. Вы много сделали для нашей семьи.

Мужчина с достоинством опустил голову, принимая её благодарность. Но в его глазах промелькнуло что-то ещё — тёплое, человеческое. Он помнил Драко мальчиком. Помнил, как тот сидел на уроках зельеварения, старательно записывая каждое слово. Помнил, как тот смотрел на него с надеждой — не на директора, не на шпиона, а на наставника. Он заботился о нём. И до сих пор заботился. Даже если Драко никогда об этом не узнает.

— А как поживает ваш отец? — в свою очередь спросил он.

— О, он доволен, наверное, впервые за много лет. Единственный за многие поколения рождённый в семье мальчик, наследник — это его гордость. Немного жаль его жену… Такие амбиции, целеустремлённость и невероятное упорство должны были реализоваться… Но она нужна своему мужу и своему сыну, — молодая женщина нахмурилась. — Чтобы уволить её из Министерства, понадобилось нечто большее, чем Verus amor, — она кивнула на пустую чашку.

Старик скривил губы в дьявольской усмешке.

— Ну, девчонка Грейнджер всегда была слишком умна для собственного блага. Почему бы не использовать её потенциал на политической арене? Сколько раз вам пришлось применять к ней Обливиэйт?

Его собеседница отвела глаза.

— Несколько раз, — нехотя призналась она. — Я не сторонник таких мер. Но отец… Он хотел её только для себя. У него никогда не было нормальной семьи, и сейчас он наслаждается второй молодостью и всеми упущенными возможностями. Для меня его счастье важнее, чем амбиции магглорождённой. Семья у женщины должна быть на первом месте. Мы не позволим магглам и их сторонникам попирать наши традиции! — яростно сказала она.

— Иначе быть не может, — сухо ответил мужчина.

— Вы не понимаете, мы не хотели, чтобы она стала мишенью для Пожирателей смерти и пострадала. Для моего отца она — всё!

— Очевидно, — бесстрастно ответил мужчина. Он смотрел на своё кольцо.

— А Люциус? — тихо спросил он. — Он не мешает сыну?

— Люциус? — Дафна усмехнулась. — Люциус нянчит внука. Он не мешает карьере Драко. Наоборот — он делает всё, чтобы его сын выглядел безупречно. Он даже перестал появляться в свете без необходимости. Говорит, что теперь его время — это время семьи.

Слизеринка помолчала, словно решая, стоит ли говорить. Потом сказала:

— Кстати, о ритуале. Он больше не нужен. Мою мать казнили. Проклятие рода исчезло вместе с ней. А ведь он был нужен для Астории и для меня. Ваша жена — последняя из Прюэттов, и только она могла его снять. Но теперь… теперь это не имеет значения.

— Я знаю, — сухо сказал старик. — И, честно говоря, я не собирался позволять подвергнуть мою жену лишнему испытанию.

Слизеринка поняла, что на этом пора поставить точку.

— Вы по-прежнему не хотите возглавить филиал в Юго-Восточной Азии? — с надеждой спросила она.

— Вам кажется, что если вы будете постоянно повторять один и тот же вопрос, ответ станет другим? — мягко спросил он. — Я и без того могу обеспечить своей семье комфортную жизнь. В настоящее время я нужен жене и сыновьям.

Он не мог не заметить её разочарованный взгляд и вздохнул. Всё же это была его самая талантливая ученица.

И его сообщница, — услужливо подсказал внутренний голос.

— Выборочный контроль качества устроит? — сухо спросил он. — Можете выслать контракт на имя Солано. Я посмотрю и добавлю свои поправки.

— Профессор… Мой муж, он был бы счастлив… Он знает вас только как Солано, но он столько сделал для того, чтобы обелить ваше настоящее имя. Все эти учебники, программы обучения мракоборцев… по вашей методике…

— В этом разговоре нет никакой необходимости. Я читал газеты, — со скучающим видом ответил он.

Затем он встал и вежливо попрощался.

— Берегите себя. И желаю благополучия вашей маленькой дочери.

Ах так? Это всё ещё проблема? Он не выносит даже упоминание о Гарри? Чертовски незрело.

— О, это Лили-Роуз, и она у нас красавица. У неё огненно-красные волосы и зелёные глаза. Она очень похожа на свою бабушку — Лили Поттер, — с наслаждением сказала она.

Никто не смеет так откровенно пренебрегать её мужем! Даже профессор. Его драгоценный крестник на посту Министра в будущем не унаследует экономическую и хозяйственную разруху в стране. Никто иной, как ее муж, трудится изо всех сил, чтобы предотвратить это. Надо уважать семейные узы. Детей чистокровных волшебников предупреждают о подобных вещах, когда отдают в Хогвартс. Детей магглов и полукровок, похоже, ни о чём не предупреждают.

Мужчина опустил взгляд, чтобы скрыть ярость и боль, уронил на чайный поднос несколько галлеонов, затем холодно поклонился и повернулся, чтобы уйти.

— Профессор, — ласково окликнула его ведьма, и он с досадой повернулся. — Почему вы всегда выбираете личину этого ужасного старика?

— Женщины, — он саркастично улыбнулся. — Бесстыжие искательницы золота. Они идут на запах галлеонов. Немощные седые старики мало интересуют роковых красавиц. А моя любимая супруга ревнива, — с плохо скрытым самодовольством добавил он.

Дафна с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза, и молча проводила его взглядом. Она дала ему возможность оставить за собой последнее слово. А он уколол её тем, что действительно любит свою жену.

Она задумалась о том, что кодекс Слизерина стоит пересмотреть. Помогать врагу — не в привычках слизеринца. И он настолько не ожидает подобного от других, что почти неизбежно оказывается женатым на гриффиндорце, принимая его природную склонность защищать всех и вся за что-то большее.

В трудную минуту она помогла ему, раненому, добраться до лазарета — как хорошая гриффиндорка, а он принял это за проявление симпатии и теперь пичкает бедняжку Джинни зельем Verus amor. И при этом упрекает других!

Мерлин, мужчины такие предсказуемые: в их груди бьётся горячее сердце, юноша он или старик. Ничего не меняется. Просто приходит зрелость и понимание, что не стоит ломать свои игрушки, а спутницу жизни надо выбирать с умом. Мужчины могут быть седыми, свирепыми, уродливыми и злонравными — и всё равно верить, что достойны любви.

Несмотря ни на что, Дафна почувствовала странное удовлетворение, что обстоятельства сложились именно так, а не иначе. С помощью Снейпа она нашла идеальный способ контроля над человеком, независимо от того, маг он или магл. Разумеется, она не могла не заметить неприязнь профессора. Он справедливо полагал, что это она ранила его жену в Хогвартсе.

Пусть злится. Он ничего не докажет. Снейп — легилимент, но у неё есть магический артефакт, который надёжно защищает её разум от вторжений, спасибо болтливой Вальпурге за это. Она дотронулась до рубинового ожерелья, ранее принадлежавшего ее сопернице. Ничего страшного, Снейп купит любимой жене новое.

На самом деле она никогда не желала Уизли зла. Просто она была безмерно рада, что эта молодая и красивая женщина навсегда ушла из жизни её мужа. Да-да, навсегда. С глаз долой — из сердца вон! Снейпы никогда не вернутся в Британию, сегодня она в этом убедилась.

Что бы то ни было, она точно знала, что этот жестокий волшебник с собственническими замашками никогда не отпустит любимую женщину и не позволит ей приблизиться к бывшему мужу. Он всегда будет оберегать свою семью.

То, что надо. Иначе ей бы предстоял сложный выбор.

Отец часто повторял, что Священные не должны беспорядочно и стихийно уничтожать юное, живое и разумное. Особенно их семья, чьё родовое имя отражает весеннее возрождение.

На их гербе — вьюнок. Живучий, гибкий, неприхотливый. В немецких легендах его называли «чашечкой Богоматери», во французских сказках по его стеблю рыцарь забирался в башню к возлюбленной. «Найдёшь розовый цветок вьюнка — встретишь свою судьбу», — говорила бабушка Гринграсс.

Вьюнок не выживает один. Он переплетается с другими растениями, тянется к свету, дарит пчёлам нектар, а людям — снадобья от змеиных укусов и лихорадки. Но если растение рядом слабое и чахлое, вьюнок его истощает: ломает тонкие побеги, перекрывает свет. Он живёт за счёт других. Такой уж он уродился.

Как и Дафна. Шляпа ни на секунду не колебалась, отправляя её в Слизерин.

Да, по её мнению, она всё сделала правильно. У неё был любимый мужчина, которого она выбрала для себя ещё в юности, прекрасная дочь, спасённый ею маленький кузен, деньги и статус. У неё была поддержка семьи, ради которой она была готова на всё, преданные сотрудники и могущественный и умный сторонник — её бывший декан.

Кто мог быть богаче и счастливее её? Волшебный мир был непредсказуем и жесток, опасен и беспощаден, и вследствие роковой ошибки мог навлечь на неё и на её семью неожиданное горе и печали, но она не была такой, как её безумная мать. Она никогда не отнимала чужую жизнь. Смерть подопытных магглов не была ее виной, так как все они были смертельно больны. Она всего лишь хотела создать для себя и своих близких лучшее будущее.

Она купит близнецам Снейпам чудесные подарки. Ведь они вырастут очень сильными волшебниками. Не стоит пренебрегать дружбой и семейными узами.

Молодая ведьма защитным жестом положила ладонь на живот, ощущая небольшую округлость, плотнее закуталась в мантию из дорогой тонкой шерсти, накинула чары невидимости и незаметно выскользнула за порог «Кабаньей головы».

Шёл сильный дождь, земля размякла, смешалась с нечистотами из соседнего сарая со свиньями и превратилась в зловонное болото. У неё под ногами лежала мёртвая старая карга, которая пыталась сглазить её в пабе. Кто-то смертельно проклял её. Дафна переступила через неё, чтобы не наступить в грязь, и трансгрессировала на Гриммо, 12. Она спешила к своему зеленоглазому мужу — любимому гриффиндорцу, чтобы обрадовать его прекрасной новостью о будущем сыне. Она возвращалась домой.