Принц и дочь его (джен)

Нельзя сказать, что сведения, полученные от Андромеды, облегчили Северусу жизнь. Неделю спустя Снейп чувствовал себя совершенно вымотанным.

Коукворт к каминной сети всё ещё не подключили. Заявление ожидало обследования дома, но служащий соответствующего отдела не смог назвать даже примерных сроков.

Путь на городскую детскую площадку им теперь был заказан: рано или поздно его маленькая волшебница наверняка выдаст себя.

Визит на Косую аллею, который он предпринял, чтобы хотя бы показать Дельфи других детей из волшебных семей превратился в целую экспедицию: поездка в Лондон, пересадки, ожидание. К тому времени, когда они добрались до цели, девочка уже устала настолько, что не хотела ни с кем разговаривать и ничего разглядывать.

Если так пойдет и дальше, её мир так и останется замкнутым между домом, миссис Кларри и поездками к Тонксам. Последние тоже не могли стать еженедельным решением: у Андромеды был собственный внук и заботы, а Снейп не собирался злоупотреблять её готовностью помогать.

Миссис Кларри, при всём своём опыте, могла обеспечить Дельфи уход, но не заменить ей постоянного близкого взрослого и тем более не дать общества сверстников. Снейп всё чаще замечал, что девочка страдает не только от его отлучек. Ей не хватало широкого круга общения. Гектор уехал в Хогвартс, няня приходила лишь на несколько часов, а других детей рядом не было.

Снейп посмотрел на дочь. Во сне она жевала край его шарфа. Возможно, стоило поискать няню с проживанием? Тогда рядом с Дельфи постоянно находился бы один и тот же взрослый, и ей не приходилось бы каждое утро справляться с новой разлукой.

Но это было только частью проблемы. Ребёнку требовались другие дети. Не случайные встречи раз в несколько недель, а возможность играть с ними, ссориться, мириться, привыкать к их обществу. И желательно без утомительных поездок, после которых она возвращалась домой совершенно измученной.

Можно было, конечно, брать её с собой по делам. Однако таскать маленького ребёнка по лавкам и конторам было неудобно и для неё, и для него. Раньше Снейп категорически возражал даже против аппарации с малолетними детьми, но теперь несколько поездок с Дельфи убедили его, что при должной осторожности это вполне осуществимо. Другое дело, что постоянно держать её при себе он всё равно не мог.

Когда он поднялся поставить чайник, Дельфи проснулась и тут же скуксилась.

— Я иду на кухню, — сказал он. — Можешь пойти со мной. Из дома сегодня больше не уйду.

Она всё равно заплакала, но позволила взять себя за руку.

Позже, когда Дельфи снова уснула, он разложил на столе бумаги. Среди счетов и справок лежал сложенный «Пророк», до которого он несколько дней не находил времени добраться. Он просмотрел первую полосу, перевернул страницу и задержался на объявлениях.

В волшебных поселениях продавались дома.

От небольших коттеджей до просторных усадеб, с участками, хозяйственными постройками и отдельными мастерскими. Многие уже были подключены к каминной сети. Цены, разумеется, тоже были на любой вкус, хотя даже самые скромные предложения нельзя было назвать дешёвыми.

В таком доме жизнь у них могла бы сложиться совсем иначе. По соседству жили бы волшебники, неподалёку были бы лавки и необходимые службы, а главное — дети, с которыми Дельфи могла бы общаться каждый день. Возможно, удастся найти няню-волшебницу недорого. И самому не пришлось бы тратить из-за ребенка полдня на каждую поездку в волшебный мир .

Он знал, сколько стоил капитальный ремонт Паучьего тупика. Помнил сумму накоплений и мог довольно точно представить доход от заказов на ближайшие полгода. Покупка дома потребовала бы пересмотреть почти всё: от расходов на ремонт до планов на лабораторию. И всё же замкнутая жизнь в Коукворте, где её мир ограничивался несколькими комнатами и редкими вылазками за его пределы, больше не казалась ему приемлемой.

Снейп ещё раз перечел объявление о небольшом коттедже возле Верхнего Флэгли. Затем сложил газету объявлениями наружу и положил рядом с папкой Стеллы Стрейндж-Эларби.

* * *

Пакет маггловских документов прибыл утренней почтой в неприметном конверте из плотной обёрточной бумаги, скреплённом полоской клейкой ленты. Внутри лежали выправленные бланки с водяными знаками, её свидетельство о смерти и справка о захоронении. Последним документом была выписка из приходской книги о крещении девочки, скреплённая круглой фиолетовой печатью прихода святого Освальда.

Северус поставил на огонь заранее приготовленный состав. Когда смесь закипела, он осторожно обработал бумаги паром. Теперь документы выглядели так, словно два года пролежали в железном ящике какого-нибудь провинциального архива.

Оставалось главное. Прежде чем передать бумаги адвокату Нарциссы, Снейп должен был официально принять род по материнской линии. Только после этого он мог оформить Дельфи как свою дочь и дать ей имя Принц.

* * *

Министерство встретило его гулом шагов по полированному камню и шелестом зачарованных служебных записок, сновавших под потолком Атриума, словно стая бумажных летучих мышей. Снейп миновал позолоченный фонтан, не глядя на отреставрированные фигуры чародеев, и спустился на уровень административной службы Визенгамота — в царство пыльных стеллажей, сырого холода и безликих клерков с чернильными пальцами.

Пожилой чиновник за барьером долго изучал его прошение, подслеповато щурясь сквозь круглые очки.

— Восстановление материнской фамилии? Снейп на Принц? — проскрипел он, водя ногтем по строчкам. — Род Принцев считается пресёкшимся по мужской линии более десяти лет назад. Подождите здесь, мистер Снейп. Такие дела решаются в особом порядке.

Он скрылся за высокой дубовой дверью, и вместо него через пять минут в коридор вышел совсем другой волшебник — высокий секретарь в строгой мантии с золотым кантом приёмной Министра.

— Мистер Снейп? Прошу за мной. Министр магии ожидает вас.

Северус с удивлением последовал за ним к министерскому лифту.

Кабинет Кингсли Шеклболта не сохранил следов пребывания прежних хозяев. От помпезной роскоши Фаджа и гнетущей строгости Скримджера здесь не осталось и следа. Вдоль стен, облицованных панелями из тёмного дерева, стояли аккуратные стопки папок, перевязанных алыми лентами. Массивный дубовый стол занимали карты, планы и проекты новых указов. С портретов бывшие министры магии наблюдали за происходящим с явным скепсисом, но благоразумно помалкивали.

Сам Министр стоял у высокого окна, выходившего на заколдованный пейзаж осеннего Лондона, где сквозь пелену золотого тумана проступали очертания магического квартала, и обернулся на звук лишь тогда, когда тяжёлая дверь затворилась за посетителем.

— Северус, — Кингсли указал на кресло с высокой спинкой. — Рад видеть тебя в добром здравии. Не думал, что твой визит в Министерство будет связан с архивными делами.

— Я полагал, что смена фамилии в архивах относится к рутинным процедурам, не требующим внимания высшего руководства, — ровным, безразличным голосом отозвался Снейп, устраиваясь в кресле. — Или у кавалеров ордена Мерлина есть как-то ограничения?

Шеклболт сел напротив, положив перед собой тонкую папку с родовым гербом Принцев на обложке.

— Ты пришёл в удачное и одновременно сложное время. После майских событий Визенгамот принял закрытый декрет о вымерших родах. Война выкосила треть чистокровных семей, и десятки древних фамилий прекратили существование. За ними остались земли, запечатанные мэноры, хранилища в Гринготтсе и фамильные коллекции артефактов и манускриптов.

— Меня интересует исключительно фамилия моей матери, — холодно парировал Северус. — Замки и родовые проклятия мне без надобности.

— В этом и кроется суть проблемы. — Кингсли подался к нему, сцепив крупные пальцы. — Принцы — старый чистокровный род. Если ты попытаешься восстановить имя обычным порядком, гоблины Гринготтса затянут разбирательство на несколько лет. Они не любят, когда объявляются живые наследники угасших родов, и сделают всё от них зависящее, чтобы имущество осталось невостребованным. А Министерство не может допустить, чтобы тёмные артефакты и родовые реликвии оседали у гоблинов или по сложным схемам наследования переходили к уцелевшим фанатикам чистой крови, вроде оставшихся родичей Лестрейнджей.

Снейп насмешливо сощурился.

— Догадываюсь, что вы изобрели спасительный механизм.

— Представь себе. Мы ввели ускоренную процедуру признания родства. Специальный ритуал подтверждает твою принадлежность к роду, после чего Министерство закрепляет за тобой фамилию и права наследования государственным актом. Всё можно завершить за один день, без многолетних гоблинских проверок и судебных исков.

— В чём подвох, Кингсли? Бесплатные услуги от Министерства магии обычно заканчиваются пожизненным надзором.

Шеклболт усмехнулся краешком рта.

— Подвох ощутят те, кто претендует на крупное наследство, вроде родичей Яксли: там предусмотрены огромные пошлины и тщательный досмотр каждого сейфа специально созданной комиссией по разоружению. Но в твоём случае пошлина невелика — всего пара сотен галеонов. Её удержат из наследства, если в хранилище найдутся деньги. Если нет — процедура для тебя останется бесплатной, как для кавалера Ордена Мерлина.

Северус смотрел на Министра, и за гладкими фразами государственного мужа с отвращением различал циничную подоплеку затеи. Эта процедура была капканом. Одним ловким ударом Министерство оттесняло гоблинов от богатств пресекшихся родов, не давало оставшимся чистокровным собрать знания и имущество, скопленное семьями павших союзников, пополняло казну пошлинами и получало возможность сунуть нос в сейфы новых наследников. Те, кто соглашался на упрощённое признание прав, фактически ставили себя в зависимость от чиновников.

Снейп отогнал эти мысли. Его не интересовали политические игры Министерства. Ему требовалось подтвердить принадлежность к роду Принцев, чтобы оформить Дельфи под этой фамилией. Если государство предлагало решить вопрос за полчаса, следовало воспользоваться предложением.

— Начинайте, — коротко бросил он.

По знаку Министра секретарь внёс массивную шкатулку из морёного ясеня.

На стол лёг широкий свиток плотного пергамента с генеалогическим древом рода Принц. Ветви тянулись от древних корней вверх, истончаясь и обрываясь чёрными крестами у последних поколений. Живых потомков на древе не значилось.

Секретарь извлёк ритуальный стилет из обсидиана и фиал с густыми серебряными чернилами.

— Впишите ваше имя в нижнее поле и добавьте каплю крови, сэр.

Снейп взял перо, обмакнул в мерцающий состав и твёрдой рукой вывел на пустой строке: «Северус Снейп». Затем он полоснул стилетом по подушечке указательного пальца и прижал его к свежей надписи.

Кровь впиталась в пергамент мгновенно.

Сначала чары пошли по мечу — мужской восходящей линии. От имени Северуса вверх метнулись тонкие чёрные отростки, пытаясь нащупать связь с древом. Они ползли вслепую, царапая пергамент, упёрлись в глухое поле с маггловской фамилией Тобиаса, вспыхнули тусклым серым пеплом и бессильно осыпались. Патрилинейная линия была мертва.

— Проверка по кудели, — невозмутимо произнёс секретарь, поворачивая свиток против часовой стрелки.

От капли крови брызнули новые побеги — гибкие, густо-алые, перевитые серебряными прожилками. Они заскользили по пергаменту вправо, обогнули пустоту и устремились вверх. Наконец их концы соединились с именем Эйлин Принц. Линии сплелись.

Пергамент озарился резким изумрудным сиянием. Из точки слияния вырвался мощный, светящийся ствол, смывая старые чернила и перекраивая карту рода. Буквы имени «Северус Снейп» потекли, перестроились и застыли глубоким чернильным тиснением:

Северус Принц.

Сияние угасло. На пергаменте проступили золотая гербовая печать Министерства и подпись председателя комиссии по выморочному имуществу.

Секретарь аккуратно свернул документ, вложил его в кожаный тубус и передал новому Главе рода.

— Поздравляю, мистер Принц. Акт вступил в законную силу. Вы можете предъявить его в Гринготтсе для переоформления прав доступа.

Северус спрятал тубус во внутренний карман мантии. Рука не дрогнула, но внутри что-то туго натянулось и встало на место. Прошлое полукровки Снейпа из Паучьего тупика официально завершилось и было похоронено под министерским сургучом. Отныне он был Северусом Принцем.

* * *

Гринготтс встретил его холодом мраморных сводов и надменностью служащих.

Гоблин за конторкой долго сверял золотую печать на свитке с записями в огромном гроссбухе, недовольно щёлкая длинными пальцами. Возразить он, однако, не посмел: государственный акт обязывал банк немедленно признать нового наследника.

Спуск на вагонетке в верхние ярусы подземелий занял пару минут. Пожилой гоблин отпер небольшую дверь ключом сложной формы, и Северус, не без трепета, переступил порог родового хранилища Принцев.

Зрелище оказалось до обидного скромным. Никаких гор золота и сверкающих драгоценностей здесь не было. На каменных полках вдоль стен стояли полторы сотни пыльных книг в потемневших кожаных переплётах, два десятка старинных медных котлов с зелёной патиной, три кованых сундука с сушёными ингредиентами, сохранившими магические свойства благодаря чарам консервации, и пара полотняных мешков с монетами.

Северус оценил содержимое мешков: чуть больше тысячи галеонов. После вычета министерской пошлины оставалось около восьмисот. Для содержания целого рода сумма была ничтожной. Но вместе с его собственными накоплениями этих денег могло хватить на покупку скромного домика где-нибудь в магической глубинке.

Он забрал мешки, тяжёлый перстень-печатку с гербом Принцев, бережно убрал их в бездонный карман плаща и направился обратно к вагонетке.

Род теперь принадлежал ему. Осталось оформить Дельфини как его дочь.