Кукловод (джен)

На следующее утро Света проснулась раньше Чиро, ещё до того, как солнце успело полностью взойти над Палермо. Воздух в комнате был прохладным, почти осенним, но в нём чувствовался лёгкий аромат лаванды — она всегда добавляла каплю эфирного масла в увлажнитель перед сном. Её взгляд медленно скользнул по телу Чиро, лежащего на спине. Его волосы растрепались во сне, лежали неестественно криво, как будто каждый прядь утверждал свою собственную геометрию. Губы слегка приоткрыты, дыхание ровное, но вдруг он вздрогнул и прошептал:

— Нет... никто больше не тронет меня...

Света замерла. Она знала этот страх — страх, который остаётся после того, как тебя связывают, бьют, заставляют играть чужую роль. Она развернулась к нему и, лёжа в кровати, погладила его по голове, провела пальцами по щеке, оставляя на коже тепло своих прикосновений. Поцеловала в щеку — мягко, почти невесомо, как будто боясь разбудить что-то большее, чем сон.

Встала и направилась на кухню. В шкафу нашлись два бургера с той самой благотворительной ярмарки. Она вспомнила, как стояла в очереди, раздавая их голодным семьям, и как Пентануччо шепнул ей тогда: «Не все бургеры созданы равными». Света покачала головой. Нельзя позволить им пропасть. Лучше съесть на завтрак.

Микроволновка жужжала, разогревая еду, а за окном Палермо медленно просыпался к Хэллоуину. Улицы уже украшались тыквами и паутиной, но в этом городе праздник был не таким, как в Америке — здесь он смешивался с традициями Дня всех святых. На узких улочках появлялись прилавки с «особыми» булочками в форме костей и скелетов, дети рисовали мелом на асфальте узоры, похожие на маски Кукловода. Света смотрела на это через окно, чувствуя, как город готовится к чему-то большему, чем просто праздник.

Чиро проснулся от того, что чьи-то пальцы гладят его по голове. Он слегка приоткрыл глаза, зевнул, смахнул слезинку после сна.

— Доброе утро, — сказала Света, стоя у кровати с подносом.

— Бодрое утро, — ответил он, потягиваясь. — Мы теперь...

— Наверное... — Света села на край кровати. — Да.

— У тебя есть гель, чтобы волосы зафиксировать? — спросил он, проводя рукой по растрёпанным прядям.

— Нет, зачем? У меня же каре, и резинка есть.

— Резинка бы вчера пригодилась, — игриво сказал Чиро.

— Не смешно! — Света схватила его за волосы, но не сильно, скорее как напоминание: «ты здесь, со мной».

— Отпусти!

— Не укладывайся, мне так больше нравится.

— А мне нет! — Чиро попытался вырваться, но улыбнулся.

— У меня где-то был ободок, — сказала Света, слегка засунув ноготь указательного пальца в рот, как делала всегда, когда думала.

— Я проголодался, — объявил он, вставая с кровати.

За столом Чиро поправил ободок, который Света нашла в ящике. Перед ними лежали по бургеру.

— Ты разве не на правильное питание? — спросил он, пристально рассматривая свой бургер, пока Света уже доедала свой.

— У них очень хороший состав и минимум жиров.

— Так, а что за бургеры? — Чиро повертел бургер в руках, словно пытался найти скрытую камеру.

— Это те с благотворительной ярмарки.

Чиро моментально положил бургер на тарелку.

— А, ничего другого нет? Я не хочу есть эти.

— Почему? — Света нахмурилась. — Тут даже котлеты соевые.

— Я не знаю, он слишком идеален. Около моего дома живёт бездомный, мы с ним иногда разговариваем о разном, и он однажды поделился со мной такой интересной мудростью: не стоит доверять всему идеальному, во всем есть изъян.

— Бездомные пропали, Чиро, — сказала Света, откладывая вилку. — Если ты не против, я возьму твой.

Она взяла бургер Чиро и начала есть, не замечая, как его лицо меняется в цвете.

— Как это... пропали? — голос его стал тише, почти шёпотом.

— Не знаю. Я работаю над этим делом.

— Их куда-то переселили?

— Нет. Они просто пропали одним днём. Как будто их и не было.

— Может, регион выделил бюджет на это?

— Недавно, до разрушения полицейского участка, мы обращались туда с просьбой об обновлении автопарка, — прервалась Света, недоесть бургер наполовину.

— Значит, это сделал Кукловод! — взорвался Чиро, хватаясь за край стола.

— Да при чём тут Кукловод? Регион нашёл последние деньги, чтобы выделить из бюджета что-либо на поддержку соцменьшинств! Чего ты так завёлся?!

— Потому что тот бездомный был мне другом! Практически единственным! Иногда я по половине ночи болтал с ним о жизни, кормил его бургером за свои последние деньги!

— Я соболезную тебе, но вряд ли именно он их украл. Как бы он одной ночью вывез такое большое количество людей?

— Значит, это было продумано заранее. Он же гений, Света. Почва была подготовлена раньше, чем это было сделано!

— Зачем Кукловоду бездомные?!

— Не знаю... Он вроде как воевал с помощью мафии, а она в городе не бесконечная. Может, они нужны ему просто на мясо!

Света замерла. Её взгляд упал на бургер, который выглядел уж слишком идеальным — листья салата хрустели, помидоры блестели, котлета была ровной, как будто её вырезали по шаблону. Её сердце застучало быстрее, мышцы напряглись. Бургер выпал из её рук, упав на пол с глухим стуком.

— У региона не было денег на благотворительную акцию... — прошептала она, глаза расширились. — Я знаю, где бездомные...

В голове Светы закрутился водоворот мыслей. Бездомные. Бургеры. Кукловод. Она встала, дрожащими руками достала телефон, но ноги подкосились. Стены сжались, воздух стал гуще, как будто её затягивало в пучину. Она опустилась на колени, пытаясь вдохнуть, но лёгкие отказывались работать. Перед глазами мелькали лица бездомных: мужчина с седой бородой у входа в участок, женщина с ребёнком у собора, старик, который каждую пятницу просил милостыню. Все они исчезли. А она раздавала их плоть голодным семьям.

— Света? — Чиро подошёл, коснулся её плеча, но она оттолкнула его руку.

— Не трогай! — выкрикнула она, пытаясь встать. — Мне нужно позвонить боссу!

Она вышла в коридор, закрываясь в ванной. Дрожащими пальцами набрала номер, но голос застрял в горле. В зеркале её лицо было бледным, глаза дикими. Она увидела своё отражение и вспомнила слова Пентануччо: «Ты — свет в моей ночи». Но сейчас она чувствовала себя тьмой.

Чиро остался за столом. Он взял бургер в руку, повертел его, словно рассматривая впервые. Уголки губ приподнялись в ироничной улыбке. Он слегка засмеялся — тихо, почти беззвучно.

— Вчера я кормил тебя бургерами, человек без крыши, — прошептал он, глядя на дверь ванной. — А сегодня — ты и тебе подобные кормите весь город. Неужели мир стал чуточку идеальнее?