Боги тоже влюбляются (гет)

За панорамным окном моего кабинета, словно на гигантском, замершем полотне, расстилался морозный, заснеженный Нью-Йорк. Город, обычно кипящий жизнью, казался застывшим в хрустальной дымке. Над ним простиралось холодное, чистое, морозное небо — невероятно глубокого, почти сапфирового оттенка. Оно было абсолютно безоблачным, позволяя скупому, но ослепительному зимнему солнцу заливать небоскребы острым, почти хирургическим светом.

Далеко внизу, на улицах, тонкий слой снега отражал этот свет тысячами искр, но здесь, на высоте, внимание притягивала игра цвета и света между землей и небом. Вид был, бесспорно, захватывающий. Высотные здания Манхэттена — гиганты из стекла, стали и бетона — взмывали к этому ледяному куполу. Их фасады, припорошенные изморозью, сияли, как тронный зал, окруженный бриллиантами городских огней, которые, казалось, даже днем пробивались сквозь иней. Каждый небоскреб, каждый шпиль, каждый архитектурный акцент под этим небом выглядел отточенным и совершенным.

Я в который раз подумал, глядя на этот совершенный мир мегаполиса, что не ошибся, когда выбрал именно этот город для своего эксперимента жизни среди людей. Нью-Йорк был идеальной шкатулкой с секретами, его суета и амбиции — бесконечным полем для игры. Город-лабиринт, где под маской обыденности скрывались бездны человеческих желаний, страхов и, что самое смешное, невероятной наивности. Как же легко было здесь затеряться или, наоборот, стать кем-то, просто изменив маску.

А самое интересное, я ведь думал, что этот город мне полностью понятен, но внезапно на его полотне возник необычный, нежный узор; Нью-Йорк подарил Мэнди. Подарил то, что я не искал и, уж точно, не заслуживал — моего Светлого Альва, мою удивительную девочку. Она была антитезой этому городу и одновременно его сердцем. Невинное, ясное пламя среди холодных небоскребов. Она — моя непредвиденная, но самая ценная награда за все мои интриги и годы изгнания. И теперь, глядя из окна кабинета на этот блеск стекла и стали, я знал: я останусь здесь. Не ради игры, не ради величия, хотя, безусловно, это имело значение. А ради нее...

Я сидел в своем кресле, откинувшись назад и лениво покручивал в руке тяжелый бокал с виски, в котором отражались огни кабинета. Затем я потянулся к телефону, лежащему на столе и набрал сообщение:

"Кит, хочешь посмотреть шоу с крысами? Заходи ко мне сейчас, будет интересно."

Кит появился через пару минут, абсолютно невозмутимый, но в его спокойных глазах плясали искры любопытства.

—Что такое, Райан? — спросил он, скрещивая руки на груди.

—Пора нашему малышу Алексу узнать кое-что —я произнес это спокойно, будто сообщая о чем-то совершенно обыденном, но Кит тут же уловил мою мимику, увидел мою самодовольную, хитрую улыбку, которую он знал слишком хорошо: это был мой фирменный знак, предвещающий неожиданный поворот событий. Для него это был сигнал того, что наша милая интрига достигла кульминации.

—Ах, Кит, ты же знаешь, как я люблю представления — я повернул бокал, и лед в нем тихо звякнул.

— Сейчас придёт наш крысёныш, смотри. Я обещал тебе падение. На фоне заснеженного величия нашего славного города это будет выглядеть особенно... эпично.

Кит кивнул, его губы растянулись в короткой, довольной ухмылке. Он занял место у окна, наслаждаясь видом заснеженной панорамы, которая служила идеальным фоном для моего триумфа.

Я хорошо знал, что в штабе наших дорогих конкурентов начался форменный ад. Мне не нужны были коды доступа к серверам их компании. Эти смертные так зациклены на своих протоколах, ключах, паролях… Какой в этом смысл, когда ты Бог Иллюзий?

Иллюзия — это не только обман зрения; это восприятие. Моя магия всегда находила лазейки, где их технологии видели лишь глухую стену. Мне не нужен был физический доступ, чтобы знать, что творится внутри их систем.

Сам вирус, который я вложил в их "пустышку", был моим глазами и ушами в их сети. Я просто увидел их штаб-квартиру: не через монитор, а прямо в своем сознании, как ожившую, движущуюся картину. Паника. Лица их ведущих программистов — чистый, неподдельный ужас. Вирус, мой верный крот, транслировал мне не просто эмоции, а приятные факты: 98% потерь данных, серверы — оффлайн, внутренний саботаж подтвержден. Они думали, что защищены? Ха. Я видел их падение. И это было куда интереснее, чем любой отчет на бумаге.

Это была чистая, наглая магия иллюзии, завернутая в самый обычный, неработающий файл-проект. Любой сканер видел его как чистую, невинную пустышку. Ведь для стервятников и нужна пустышка, верно? Красивая, манящая ложь, которая взорвется у них в руках, пока они будут праздновать мнимую победу. Я — Бог инсценировок, нужно признать.Подозрения, разумеется, обрушились на Алекса. Он был последним звеном, принесшим "смертоносный" файл. Алекс лишился всего.

И вот он вошёл, больше похожий на бледную тень, отброшенную ярким светом мегаполиса. Глаза его были полны растерянности и недоумения. Он уже знал, что его "ценный" файл обрушил целую корпорацию. Он не понимал как, но катастрофа была очевидна. И главное, он совершенно не предполагал, зачем я его вызвал, и это добавляло напряжения.

Я держал паузу, зная, что моё молчание давит на него. Я ведь видел, что он пришёл, но смотрел сквозь него, как сквозь пустое место.

—Кит, — я заговорил, мой голос был теплым и полным гордости, словно я говорил о чем-то весьма приятном ( ну так оно в принципе и было ).

— Я хочу поблагодарить тебя за блестяще выполненную работу. Твой заброс якобы ценного файла в нашу систему, который мы так любезно позволили украсть, оказался идеален. Прекрасная приманка. Ты продал им воздух, и они заплатили за него.Просто классика. Спасибо тебе за игру.

Кит кивнул. Его улыбка сфинкса стала шире.

Алекс пошатнулся. В его глазах вспыхнула жуткая догадка, бьющая, как молот: он продал пустышку. Он предал нас, а в итоге стал пешкой в чужой, идеально спланированной игре. Моей игре.

Только тогда я медленно повернулся в кресле. На моем лице застыла холодная, торжествующая улыбка.

— Алекс — произнес я ровным, размеренным тоном.

— Ты действительно думал, что я идиот? И не почувствую твою маленькую, крысиную игру? Или что Кит не вычислит твои махинации? Твои жадные, мелкие желания были для меня так же очевидны, как твоя неуклюжая попытка скопировать внутренние коды безопасности. Это даже не было интересно.

Я поставил бокал на стол.

—Ты слил им очередные "ценные" данные, и я позволил тебе это сделать. Кит создал приманку, а я… я лишь добавил немного своего, фирменного штриха к файлу. Он не был просто неработающим проектом, Алекс. Это был билет на крушение. Экспресс до Небытия. И теперь ты не просто безработный. Ты — виновник хаоса, самый настоящий козел отпущения для целой корпорации. Ирония, правда?

Я встал, опершившись руками о стол и чуть наклонился вперёд, и клянусь, Алекс почувствовал, что Райан, мой человеческий образ, смотрит ему прямо в душу, а не просто в лицо.

—Уйти из нашей компании? Естественно, ты больше здесь не останешься ни дня. Но это слишком просто. Ты больше никогда, никогда не найдешь работу в этой сфере в этом городе. Я позабочусь о том, чтобы твое имя стало синонимом слова предатель в каждом рекрутинговом агентстве Нью-Йорка. Твое шоу окончено. И, поверь мне, следующего выхода на сцену у тебя уже не будет.

Его глаза метались. В них читалась отчаянная, запоздалая попытка найти лазейку, пробить брешь в нашей обороне. Он открыл рот, пытаясь выдавить хоть слово — оправдание, просьбу, но не смог произнести ничего, видя нашу реакцию.

Кит, как всегда, был идеальным "ледником", так я его называю про себя. А я... я не удостоил Алекса даже мимолётным движением бровью. Мы с Китом обменялись едва заметным, мимолетным взглядом, который говорил больше, чем тысяча слов: "Закончено". Это было не просто молчание. Это было холодное, непоколебимое, нерушимое молчание власти, которое превратилось для него в окончательный, неоспоримый приговор. Никаких криков, никаких споров, никаких "последних шансов". Просто стена.

Он понял. Я видел, как плечи его, прежде гордые и напряженные, обмякли. Он развернулся и ушел. Ссутулившись. Словно вся его хваленая "гениальность" внезапно стала неподъемным грузом.

Я наблюдал, как его спина исчезает в дверях и в сознании у меня появился легкий привкус горечи, смешанный с удовлетворением.

"Неглупый парень. Умный. Чертовски талантлив, я не спорю. И голова работает быстро... Так зачем же он так сделал?"

Истинный идиот. Я почти... почти почувствовал укол жалости, что-то вроде профессионального сожаления. Мы могли бы с ним горы свернуть, если бы он научился играть по моим правилам, а не пытался переиграть самого Бога хитрости.

Но ничего. Это будет ему хорошей наукой. Жестокой, да. Эффективной — несомненно. Если в нём действительно есть тот стержень, который я в нём увидел, он сможет восстановиться. Он, безусловно, достаточно талантлив для этого. Но вот в чем загвоздка, Алекс: не в нашем городе. И уж точно больше не в моём городе.

Я его здесь больше видеть не хочу. Пусть ищет себе другую песочницу. У меня нет времени на тех, кто не понимает, что есть правила, и есть я. А правила создаю только я.

* * *

После завершения истории с Алексом, который решил укусить руку, что его кормила, — мне хотелось перейти к чему-то более приятному. К чему-то по-настоящему блистательному. "Лабиринт" больше не просто нишевая студия. Мы уже достигли большого успеха, а на днях произошло что-то весьма грандиозное, и я хочу поделиться этой новостью с Мэнди.

Вечер в нашей квартире. Мэнди сидит на диване, перелистывая книгу Хаугена. Её волосы рассыпаны по плечам, и я чувствую, что она расслаблена. Идиллия. Я ставлю на журнальный столик две тонкие, фарфоровые чашки, из которых исходит нежный, согревающий аромат.

—Кофе, малышка? Новый вкус, попробуй.

Мэнди улыбается, берёт чашку, её взгляд по-домашнему мягкий.

—Спасибо, Райан.

Я сажусь рядом, наслаждаясь этой минутой покоя, предвкушая её реакцию.

—Кофе— это топливо для империи, Мэнди. Но иногда мне нужны не только стимулы, но и... награды.

Я делаю глоток, а затем, словно совершенно невзначай, кладу на столик тонкий, элегантный конверт. Он выполнен из плотной черной бумаги с нашим тисненым золотым логотипом компании "Лабиринт". Никакого пафоса, только чистая роскошь.

—Там кое-что для тебя, малышка.

Мэнди, естественно, откладывает книгу. Её брови слегка приподнимаются от неподдельного любопытства. Черный конверт с золотом — это нечто большее, чем просто письмо. Она осторожно открывает конверт, ломая едва заметную восковую печать, вынимает карточку. Это приглашение.Текст на визитке, написанный каллиграфическим шрифтом, гласит: "Аманда Фарелл. Приглашение на частный приём". Её полное имя. Без сокращений. Её глаза пробегают по тексту: место — Пентхаус Ty Warner, Four Seasons... Она поднимает взгляд, и в нем — чистое, неподдельное изумление, смешанное с какой-то робкой, почти детской радостью.

— Райан?.. —она не верит своим глазам.

Мой рот растягивается в той самой, медленной, довольной улыбке.

—Ты же не думала, что я буду праздновать свой самый большой успех в одиночку, Мэнди? Мы заключили контракт с одной весьма влиятельной киностудией, они планируют снимать сериал по одной из наших игр. Вечеринка в честь этого.Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Как моя личная, эксклюзивная и самая блистательная гостья. В субботу вечером.

— Райан, такой важный контракт, это чудесно, поздравляю! —Она подносит приглашение к лицу, рассматривает, всё еще не веря до конца в реальность происходящего.

—Но это Пентхаус Ty Warner... Я видеаа его в журналах. Я... я никогда не была на таких мероприятиях...— В её глазах мелькает тень неуверенности.

— Там, наверное, такие люди...

Я откидываюсь на спинку дивана, моя улыбка становится мягче, но не менее уверенной.

— Самые обычные, я тебя уверяю. Самые обычные люди, которые хотят работать с нашим "Лабиринтом", а мы с ними.

Я протягиваю руку и мягко касаюсь её щеки, заставляя её посмотреть мне в глаза.

—Ты ничем не уступаешь им, малышка. Ты, фактически, стоишь выше. Ты — моя муза, мой главный редактор и мой самый надежный союзник.

Она всё ещё колеблется, я знаю, она думает о том, какой наряд туда нужен, и о том, что это стоит очень дорого.

—Но у меня даже нет подходящего платья... Райан, я не хочу выглядеть... неуместно.

— За это вообще не переживай.

Я слегка сжимаю её руку.

—Я хочу, чтобы ты была рядом. На виду у всех. Чтобы каждый из этих влиятельных людей видел, кто стоит рядом со мной. Ты будешь моей королевой на этом вечере. Ты — мой главный триумф, моя награда. И я хочу, чтобы весь Нью-Йорк это видел.

Её глаза блестят от этого прямого, публичного признания её роли в моей жизни. Это утверждение статуса. Она немного запинается, не в силах скрыть нарастающее смущение, ища у меня поддержки.

— Райан... я... я не знаю. Я не привыкла к таким мероприятиям. Я не... не знаю, что надеть, как себя вести с этими людьми, — В её голосе слышится тонкая, почти незаметная паника.

Я наклоняюсь ближе, мой голос становится низким и бархатным, убаюкивающим.

—Дорогая, ты — самая восхитительная девушка в этом городе, и тебе не нужно переживать, как себя вести. Достаточно быть собой, а об остальном позабочусь я. Что касается платья... — Я загадочно улыбаюсь, касаясь пальцем её губ.

—Тебе не стоит беспокоиться об этом.

Я снова слегка сжимаю её руку, давая ей ощутить мою полную поддержку.

—Тебе нужно только одно: освободить свой вечер. У тебя же никаких планов на субботу? Тебе нужно быть готовой к восьми.

Я наслаждаясь выражением её лица. Этот момент полной зависимости от моей воли, смешанный с чистым восторгом, — лучшая награда. Я слегка наклоняюсь и целую её в уголок губ, вдыхая аромат её волос.