Гарри Поттер и тайны рода Блэк (джен)

Неожиданно, но на следующее утро Гарри услышал толковую идею от Рона. Субботнее утро у Рона было свободно, первый раз за много дней. На воскресенье Джордж и Рон решили устроить грандиозную распродажу в магазине и всю предыдущую неделю работали до позднего вечера.

Рон, насладившись восхитительным завтраком, который с любовью приготовил Тогзи (Кикимер не любил кормить «рыжего осквернителя крови», поэтому эту обязанность с радостью взял на себя младший эльф), пребывал в прекрасном настроении. Сытый, отдохнувший и довольный, он сидел, откинувшись на спинку стула, и вдруг его лицо озарилось догадкой.

— Гарри, кажется, я знаю, кто может нам помочь с этим проклятым озером мертвецов! — выпалил он, его глаза блестели от внезапно нахлынувшего вдохновения.

— Неужели у тебя есть знакомые некроманты? — с лёгкой усмешкой спросил Гарри.

— Нет, некромантов, конечно, нет, — фыркнул Рон. — Но у меня есть старший брат, который работает с гоблинами. И не так давно он работал в Египте ликвидатором проклятий в древних гробницах. Думаю, опыт обезвреживания мертвяков и разной нечисти у него более чем достаточно.

— И что? — Гарри приподнял брови, заинтересовавшись. — Думаешь, он согласится нам помочь?

— Очень даже возможно! — с энтузиазмом сказал Рон. — Билл как-то рассказывал, что когда он работал в Египте, ему не раз приходилось сталкиваться с чарами, связанными с некромантией.

— Круто, — ответил Гарри, и в его глазах вспыхнула надежда. — Ты уже написал ему?

— Нет, сначала я решил посоветоваться с тобой. Что скажешь?

— Идея великолепная, Рон! — воскликнул Гарри. — Правда, с Биллом есть одна проблема. Он же сейчас по уши в работе. Да и Флер ещё не совсем в порядке… Если он не на службе, то с ней. Я уж даже не беспокою его насчёт своих дел в Гринготтсе, совесть не позволяет.

— И об этом я тоже подумал, — многозначительно сказал Рон, и на его лице появилась хитрая улыбка. — Гарри, ты помнишь, что мы натворили в Гринготтсе?

— Ещё бы не помнить, — вздохнул Гарри, с содроганием вспоминая тот день. — Обманом проникли в сейф древнейшего семейства, украли ценный артефакт и угнали дракона.

— Вот именно. Дракон. Значит, гоблинам нужно подарить нового дракона, — заключил Рон, словно это была самая простая вещь на свете.

— И что? — непонимающе спросил Гарри. — У тебя есть где взять живого дракона?

— Ты не поверишь, Гарри, есть идея, — глаза Рона сияли торжеством.

— А… Конечно же, Чарли! — лицо Гарри озарилось. — Точно, он же работает в заповеднике! Надо уговорить его, чтобы его питомник подарил или продал Гринготтсу нового дракона. Ещё одна прекрасная мысль!! Рон, ты сегодня просто гений!

— И вечно этот удивлённый тон… — пробурчал Рон, но было видно, что он доволен. — Да ладно. Я рад, что тебе понравились мои идеи.

— Кстати, как твои дела в магазине? — спохватился Гарри, чувствуя небольшую вину. — Извини, я совсем не интересовался. Столько всего происходит, голова идёт кругом... Может, тебе нужна помощь?

— Нет-нет, Гарри, — уверенно покачал головой Рон. — Я справляюсь. В воскресенье у нас как раз распродажа, мы всю неделю к ней готовились. Думаю, мы неплохо заработаем, и Джордж наконец-то выплатит мне первую зарплату.

— Супер, — улыбнулся Гарри. — Мы обязательно придём тебя поддержать. Не обещаю, что накупим полмагазина, но обязательно что-нибудь возьмём. У вас есть детские игрушки?

— Да, немного есть, — кивнул Рон. — Ты хочешь что-то для Тедди?

— Именно. И Андромеду с собой возьмём, ей, думаю, будет интересно.

— Отлично! — Рон заметно оживился. — Кстати, Гарри, у тебя ведь скоро день рождения.

— Да, точно. Я уж почти забыл об этом. А что?

— Может, устроим по-настоящему веселый праздник? — предложил Рон. — Соберём всех друзей, повеселимся.

— Рон… — Гарри смотрел на друга с теплотой и лёгким удивлением. — Это… неплохая идея. Спасибо, что не забыл.

— Ага, — широко улыбнулся Рон. — А мы с Гермионой тем временем подумаем, что тебе такого особенного подарить.

— Если вы всё это организуете, это и будет лучшим подарком, — сказал Гарри. — Лучше не придумаешь. Ладно, тогда я сейчас пойду к себе и составлю по письму каждому из твоих братьев, а ты потом посмотришь, и вместе отправим.

— Ну всё, отличный план на день! — с удовлетворением заключил Рон, вставая из-за стола. — Кстати, а где Гермиона? Чего это она не пришла завтракать?

— Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Спит, наверное. Она по ночам много читает.

— А ты откуда знаешь? — лицо Рона мгновенно омрачилось, и благодушное выражение с него словно сдуло.

— Рон, да о чём ты… — вздохнул Гарри, закатив глаза. — Я просто случайно столкнулся с ней поздно вечером возле библиотеки. Я как-то раз спросил, почему она так поздно. Она ответила, что изучает библиотеку Блэк. Ей это безумно интересно. Вечером берёт книгу с собой в кровать и читает, пока та не выпадет из рук.

— Да уж, безумный книгочей… — проворчал Рон, но уже без ревности, скорее с беспокойством. — У неё уже давно круги под глазами, я заметил, но не стал говорить. А тебе самому неинтересно почитать про Блэков?

— Если там все истории такие же мрачные и запутанные, как та, что мне вчера рассказывал Ликорус, то не знаю… — Гарри поморщился. — Он сказал, что мне придётся это изучить. От вчерашнего рассказа у меня голова вспухла.

— Что ж… — Рон с сочувствием покачал головой. — Я-то уж точно не осилю все эти хитросплетения родов, семей и прочей аристократической возни. Я ещё от нашей семейной истории не отошёл...

— Кстати, как там дела с этим? — оживился Гарри. — Ты узнал что-то новое?

— Не сказать чтобы сенсационное, но кое-что есть, — Рон снова сел, принимая более серьёзный вид. — Мама говорит, Мюриэль ей рассказала о братьях моего деда и прадеда. Их было много, но потомство получалось только у самых младших сыновей. И то, что Джинни — девочка, это тоже большая редкость. Джинни — всего лишь третья девочка-Уизли, а мужчин штук тридцать.

— А кем вам приходится эта тётушка Мюриэль? — спросил Гарри.

— Она двоюродная кузина моего деда, Джона Септимуса, — объяснил Рон. — Если считать от первого… ну, того самого Меркулуса, то она из четвёртого поколения. Потомков у неё нет, хоть она и была замужем. Мы её единственные живые родственники, муж давно умер.

— И выходит, вы все — её наследники? — поднял бровь Гарри.

— Получается, что так. И она, честно говоря, не очень-то этим довольна, — усмехнулся Рон. — Одни только проделки близнецов в детстве чего стоили. А ещё мы, по её твёрдому убеждению, совершенно не уделяем внимания истории семьи и поминовению предков. Ей очень жаль, что с её смертью вся память о роде Уизли канет в Лету.

— Но если я правильно понял из того, что говорила Гермиона, вам как раз и нужно будет всех этих предков изучить, найти их могилы, разыскать какие-то вещи, сохранить о них память, — напомнил Гарри.

— Да, придётся, — вздохнул Рон. — Мама сказала, что они с Джинни как раз займутся этим, пока не наступила осень и не начались занятия в Хогвартсе. Всё равно денег у них сейчас почти нет, и других глобальных дел тоже. Может, они уже что-то успели узнать, пока я вкалывал в магазине.

— Ясно… — кивнул Гарри. — Ну что ж. Будем ждать.

— Чего ждать-то? — не понял Рон.

— Да кучу всего, — с лёгкой иронией перечислил Гарри, загибая пальцы. — Известий о пропуске в Отдел Тайн. Ответа от твоих братьев, Билла и Чарли. Путешествия на тот самый остров мертвецов. Момента, когда гоблины перестанут на меня злиться, и я смогу, наконец, получить доступ к своему сейфу и попасть в дом своих предков по отцу. Организации и проведения ритуала для избавления от проклятия твоей семьи. Много чего ждать.

— О да, — с горьковатой усмешкой протянул Рон. — Насыщенная программа. Не чета поискам крестражей…

— Что правда, то правда, — согласился Гарри, и на его лице появилось спокойное, почти счастливое выражение. — Но слава Магии, теперь можно не ожидать авады или круциатуса на каждом шагу.

В этот момент в воздухе с хлопком возник Кикимер и склонился в почтительном поклоне.

— Хозяин Гарри, — просипел он, — пришло письмо от целителя из госпиталя Святого Мунго. Он пишет, что готов посетить дом сегодня в полдень, чтобы осмотреть маленького господина Тедди.

Гарри просиял.

— Прекрасно, Кикимер! Ступай, сообщи леди Андромеде, пожалуйста.

— Слушаюсь, хозяин Гарри.

Андромеда пришла в гостиную с Тедди на руках ровно в без пяти минут двенадцать. На её лице читалась смесь надежды и тревоги.

— Скоро прибудет ваш целитель, — сказала она, слегка покачивая на руках завёрнутого в мягкое одеяльце малыша. — Я так волнуюсь… Что он скажет?

— Андромеда, думаю, ты очень удивишься, когда увидишь его, — с загадочной улыбкой сказал Гарри, вспоминая, как у него самого отвисла челюсть при первой встрече с этим колдомедиком. — Рон, и ты тоже.

— Почему? — насторожился Рон. — Что в нём такого особенного?

— Вот, скоро сами всё увидите, — уклончиво ответил Гарри. — Интересно, что вы скажете.

Ровно в полдень камин в гостиной вспыхнул ослепительным зелёным пламенем. Из огня, грациозно отряхиваясь, вышел гость. На этот раз на нём была не жёлтая мантия целителя Мунго, а элегантный тёмно-синий костюм. Он ловким движением палочки стряхнул с себя остатки пепла, снял шляпу и вошёл в гостиную.

Андромеда, увидев его, резко вскрикнула и, побледнев, опустилась на ближайший диван. Тедди в этот момент был как раз на руках у Гарри — он предусмотрительно взял малыша у Андромеды, предчувствуя её бурную реакцию. Сам он, конечно, уже не так остро воспринял появление гостя, но реакция Андромеды более чем красноречива. Рон же, уставившись на гостя, просто остолбенел.

— Сириус? — выдохнул он, не веря своим глазам. — Ты… ты жив?

Гость вежливо улыбнулся, и в его тёмных глазах мелькнула лёгкая усталая усмешка, словно он уже не раз сталкивался с подобной реакцией.

— О, господа, — промолвил он мягким, бархатным голосом, который так контрастировал с хрипловатым тембром Сириуса, — я вижу, как и в прошлый раз, меня приняли за кого-то другого.

— Да вы же вылитый мой кузен! — вскричала Андромеда, всё не в силах прийти в себя. — Сириус Орион Блэк, это точно ты!

— Уверяю вас, мадам, вы ошибаетесь, — терпеливо, но твёрдо возразил целитель. — Я никакой не Сириус. Меня зовут Филипп Блэквуд, я колдомедик из больницы Святого Мунго и пришёл по приглашению этого молодого господина осмотреть ребёнка с проблемой полнолуния. — Он изящным жестом указал на Гарри.

— Ох, простите… — Андромеда смущённо провела рукой по лбу. — Но вы… вы до невозможности похожи на моего кузена. Такого сходства нет даже у его родного брата. Вы буквально его копия, только голос другой, да и… вы несколько упитаннее и, пожалуй, моложе. Как вы сказали, ваша фамилия?

— Блэквуд, — повторил он. — Я приехал в Британию около двух лет назад. Я специализируюсь на редких заболеваниях в магической медицине. Меня пригласили поработать в Мунго и поделиться опытом с местными коллегами. Так вы будете показывать мне ребёнка? — Он перевёл взгляд на Тедди, которого Гарри осторожно передал обратно Андромеде.

— Да-да, конечно, — опомнилась она, поднимаясь. — Если вам удобно, мы могли бы пройти в детскую.

— Позвольте, мистер Блэквуд, — не удержался Гарри. — Я всё-таки не могу успокоиться. Таких поразительных сходств просто так не бывает. У вас явно есть корни семьи Блэк.

— Кого? Блэк? — целитель приподнял бровь. — О, конечно, есть. Я их дальний потомок. Если вас это так интересует, мы можем обсудить этот вопрос после осмотра.

— Да, непременно! — воскликнул Гарри. — Я даже заплачу вам за потраченное время, сколько скажете.

— В таком случае, обязательно побеседуем, — кивнул Филипп Блэквуд. — А теперь, если вы позволите, я приступлю к своим обязанностям.

Андромеда с Тедди и колдомедик поднялись в комнату, а Гарри и Рон остались сидеть в гостиной. Вскоре к ним присоединилась Гермиона. Друзья вкратце сообщили ей о госте, и теперь все трое сгорали от нетерпения и любопытства. Спустя почти час Филипп Блэквуд спустился вниз в сопровождении Андромеды. Тедди остался в своей комнате — Никси уже уложила его спать. Выражение лица Андромеды было спокойным, даже просветлённым, что вселяло надежду.

— Ну что же, я свободен и готов вас выслушать, — галантно произнёс целитель. — У меня есть ещё немного времени до начала приёма в госпитале.

— Что с нашим Тедди? — первой спросила Гермиона. — Здравствуйте, мистер. Я Гермиона Грейнджер, мы виделись с вами в больнице.

— Да, я вас прекрасно помню, юная леди, — ответил колдомедик с лёгкой улыбкой. — С маленьким Тедди пока всё обстоит достаточно хорошо. Проблема, безусловно, серьёзная и редкая, но, полагаю, вполне решаемая. Я взял у него образцы крови для анализа в нашей лаборатории. После изучения я смогу подобрать для него оптимальную терапию.

— Это прекрасные новости, мистер… — начала Гермиона.

— Блэквуд, — снова представился он. — Филипп Блэквуд.

— Скажите, мистер Блэквуд, — твёрдо начал Гарри, — вы говорите, что имеете отношение к семье Блэк?

— Безусловно, имею, — кивнул целитель. — Моим прапрадедом был Финеас Найджелус Блэк, из Британии. Насколько мне известно, он некогда занимал пост директора Хогвартса, где учились моя прабабушка, Элис Вуд, и мой прадедушка, Финеас Блэк. Они поженились, объединили свои фамилии, и получилась фамилия Блэквуд.

У всех четверых слушателей буквально отвисли челюсти. В гостиной на мгновение воцарилась гробовая тишина.

— Так вы… вы наш родственник? — наконец выдохнула Андромеда. — От того самого Финеаса, которого изгнали из рода?

— Если вы урождённая Блэк, то, по всей видимости, да, — спокойно подтвердил Филипп. — И, кстати сказать, насколько мне известно, никто никого не изгонял.

— Простите, мистер Блэквуд, — решительно сказал Гарри, вставая. — Не могли бы вы пройти с нами в кабинет основателя этого дома? Он на втором этаже.

— Вы хотите показать мне что-то особенное? — предположил целитель. — Наверное, портреты предков? С удовольствием. Я слышал о них в детстве от своего прадеда.

Все пятеро поднялись по лестнице и вошли в сумрачный, величественный кабинет. Гарри постучал палочкой по золочёной раме портрета лорда Ликоруса.

— Сэр Ликорус, здравствуйте. У нас для вас новости.

— Что такое? — оживился портрет. — Гарри, добрый день. О, сколько гостей! Что-то случилось?

— Мы привели к вам ещё одного вашего потомка, — объявил Гарри. — Это Филипп...

— Блэквуд, — с лёгким поклоном представился целитель. — Добрый день, сэр.

Ликорус пристально всмотрелся в него, и его нарисованные глаза расширились от изумления.

— Надо же… — прошептал он. — Поразительное фамильное сходство! Кто вы, молодой человек? Я имею в виду, не сочтите за труд, расскажите мне о вашей семье.

— Без проблем, — ответил Филипп. — Это не великая тайна. Я родился тридцать лет назад во Франции, в семье потомственного колдомедика Рэймонда Блэквуда. Он — сын Найджелуса Блэквуда, а Найджелус, в свою очередь, — сын Финеаса Блэка. Насколько мне известно, мой прадед уехал из Англии и основал новый род, Блэквудов, объединив фамилии своих родителей — Финеаса Блэка и Элис Вуд, моей прабабушки. Мы хоть и живём во Франции, помним свои британские корни, и в семье говорим по-английски. У нас есть свой герб и родовое поместье.

— Вот как… — протянул Ликорус, явно заинтригованный. — Значит, вы знаете, кто такой Финеас Найджелус Блэк?

— Знаю, — кивнул Филипп. — Это отец моего прадеда, потомок знатного британского рода Блэк. Я даже застал прадедушку Финеаса в раннем детстве и немного его помню — магия нашей семьи, среди прочего, наделила нас феноменальной памятью. А вы, как я уже догадался, — хранитель этого рода и этого дома.

— Верно, — подтвердил Ликорус. — Я Ликорус Блэк, тоже ваш предок и основатель этого дома. Если желаете, я представлю вас вашему прапрадеду.

— Конечно, сэр, — лицо Филиппа Блэквуда озарилось искренним интересом. — Буду очень рад познакомиться.

— Финеас! — громко позвал Ликорус, обращаясь к соседнему портрету. — Покажись-ка нам!

Филипп повернул голову и увидел, как в соседней золочёной раме, до этого пустовавшей, появилась фигура Финеаса Найджелуса. Старый директор пристально, с нескрываемым любопытством всмотрелся в молодого человека, и на его суровом, типично блэковском лице мелькнуло нечто похожее на удивление и одобрение.

— Так значит, вот как выглядит ещё один мой потомок, — произнёс Финеас; его голос, обычно полный сарказма, сейчас звучал задумчиво. — Удивительное дело. Что ж, молодой человек, я весьма рад вас видеть. Приятно знать, что все ветви моего древа дали свои плоды. Вы знаете, что ваш прадед родился здесь, в Британии, в одном из самых древних, чистокровных и состоятельных семейств?

— Да, знаю, — кивнул Филипп, чувствуя себя так, как будто он на экзамене по семейной истории. — Мне дед рассказывал, правда, не так много. Дедушка Найджелус родился уже во Франции. Он много путешествовал по Европе, бывал и в Британии, несколько лет работал здесь и даже практиковал в Мунго. Некоторые старожилы госпиталя его до сих пор помнят; он даже есть на старой групповой колдографии в кабинете профессора Сметвика.

— Приятно слышать, что мой отпрыск избрал столь достойное поприще, — заметил Финеас. — Хотя, надо сказать, магия целительства в нашем роду встречалась нечасто. Видимо, это наследие рода моей жены, вашей прапрабабушки. А как вы сами оказались в Британии?

— Меня пригласили на работу в Мунго, — объяснил Филипп. — После недавних… известных событий, пострадавших было слишком много, и квалифицированных целителей не хватало. А во время работы, — он слегка улыбнулся, — я встретил чудесную девушку, в которую влюбился. Мы планируем пожениться и, скорее всего, останемся жить здесь. Наш семейный особняк во Франции перейдёт к моему старшему брату Альфреду.

— Что ж, примите мои поздравления, — с одобрением произнёс Финеас. — Остались ли у вас ко мне какие-нибудь вопросы?

— Есть один, — Филипп собрался с духом. — Не могли бы вы рассказать, как получилось, что от вашего знатного, и, как я слышал, довольно тёмного рода, произошла наша, куда более скромная династия целителей?

Тут Ликорус с своего портрета озадаченно перевёл взгляд на сына. Финеас Найджелус тяжело вздохнул, и его взгляд стал отрешённым, устремлённым в прошлое.

— Определённо, Гарри, — бросил он взгляд на молодого Поттера, — ваше появление в этом доме заставляет всплывать на свет все наши фамильные тайны. Что ж, слушайте. Отец, — обратился он к Ликорусу, — прошу меня простить, что вы до сей поры ничего об этом не ведали. Об этом вообще мало кто знал за пределами нашей семьи.

Воздух в кабинете стал густым от ожидания. Гермиона замерла, боясь пропустить слово, Рон сидел, разинув рот, а Андромеда смотрела на портрет прапрадеда с живым, неподдельным интересом.

— Я, Финеас Найджелус Блэк, родился в 1847 году и был вторым сыном моего великого отца, — начал Финеас, его голос приобрёл повествовательные, почти былинные нотки. — Мой старший брат Сириус погиб, когда ему было всего восемнадцать, вскоре после окончания Хогвартса. Обстоятельства его смерти так и остались загадкой; мы даже не смогли проститься с его телом. Из-за этой трагедии бремя наследства рода Блэк легло на мои плечи в шестнадцать лет. Как будущий глава, я был обязан жениться на подобающей волшебнице и произвести на свет наследника. Я долго отказывал всем претенденткам. Но я ни разу не пожалел о своей несговорчивости. Мне посчастливилось встретить свою настоящую любовь — девушку по имени Урсула Флинт. Она была чистокровной волшебницей по общепринятым меркам, но не совсем соответствовала непреклонным стандартам Блэков. Моя мать поначалу не была в восторге, особенно из-за того, что по материнской линии у Урсулы насчитывалось всего пять поколений волшебников, но я был непреклонен. Либо она, либо никто. Чтобы наш брак состоялся, нам пришлось пройти специальный ритуал согласования кровей. И волей магии мы стали супругами. Урсула, будучи из рода Флинтов, сведущих в проклятиях, регулярно проводила родовые ритуалы, блокирующие тёмные наслоения, и, слава Мерлину, все наши дети родились крепкими и здоровыми.

Он сделал паузу, словно перечисляя их в памяти.

— У нас родилось четверо сыновей и одна дочь. Старший, Сириус, 1877 года рождения, названный в память о моём брате. Второй сын, Сигнус, 1880 года рождения. Третий сын, Финеас, 1882 года рождения — так его решила назвать жена. Четвёртой и единственной дочерью была Бельвина, 1885-го. И, наконец, пятый, младший сын, Арктурус Финеас, 1888 года рождения, — Финеас посмотрел на Рона, — ваш прадед, мистер Уизли.

Наследником рода, по традиции, стал старший сын Сириус. Мы подобрали ему невесту из почтенной семьи Гампов, веками изучавших магию как науку. Слава Магии, Сириус и Эстер полюбили друг друга, их брак был счастливым. В 1898 году них родилась дочь, Ликорис, а через год сын, названный Регулусом. Наследник старшей линии выполнил свой долг, и я, как глава рода, мог быть спокоен. Мой второй сын Сигнус женился в 1900 году. Но не прошло и полугода, как мой третий сын, только что окончивший Хогвартс, поразил меня в самое сердце.

Голос Финеаса стал жёстче.

— Финеас заявил, что не намерен следовать семейной традиции и жениться на чистокровной волшебнице, подобранной родителями. Он учился на Хаффлпафе — впервые за много поколений Блэков, для которых Слизерин был единственно достойным факультетом. Я уже тогда чувствовал, что это к беде. Хотя учился он хорошо и не доставлял хлопот, его часто хвалили преподаватели. Сразу после выпуска он пришёл ко мне и объявил, что его мечта — стать целителем. Против этого я не возражал. Но затем он заявил, что намерен жениться на своей однокурснице с Хаффлпафа и уехать с ней во Францию, чтобы учиться колдомедицине. И ему было абсолютно всё равно, что она — волшебница всего во втором-третьем поколении, что в ней полно магловской крови.

Финеас замолчал, и в кабинете повисла тяжёлая пауза.

— Как глава рода, я не мог дать согласия на такой мезальянс. В ответ сын заявил, что любит эту девушку и ему наплевать на наши традиции, если они принесут ему несчастье. Он был готов к отсечению от рода. Я пришёл в ярость и уже был готов это сделать, но тут моя мудрая жена нашла выход. Урсула сказала, что можно поступить иначе — максимально щадяще для всех. Он станет основателем своего собственного рода, под новой фамилией. Мы проведём ритуал отречения по всем правилам, он женится на своей избраннице, и они дадут начало новой династии. Наследники у нас уже были, так что род Блэк ничем не рисковал. Я был в бешенстве, но жена сумела меня успокоить, взяв все заботы на себя.

Он обвёл взглядом слушателей, видя на их лицах полное погружение в его рассказ.

— Вот так мой третий сын, пройдя полный ритуал отречения, стал основателем своей собственной династии. Он соединил нашу фамилию с фамилией своей жены — Вуд, и новый род стал носить имя Блэквуд. Так появилась новая семья, со своими уставами, гербом и гобеленом. После свадьбы молодые уехали во Францию, чтобы изучать медицину — и магическую, и магловскую. Я сам благословил их в путь. Больше я их не видел, лишь изредка получал письма. В 1907 году у них родился сын, которого назвали Найджелус, ваш дедушка, молодой человек — обратился Финеас к Филиппу.

— Всё верно, — тихо подтвердил Филипп, и в его глазах блеснула тёплая улыбка. — Дедушка Найджел до сих пор жив, хоть и очень стар. Я его бесконечно люблю; он растил меня вместе с родителями, они с бабушкой сделали всё, чтобы я ни в чём не нуждался и всячески поддерживали меня в учёбе. Если у нас с Оливией родится сын, я назову его в честь деда.

— Я рад, что ваш род живёт и процветает, — в голосе Финеаса Найджелуса впервые прозвучала теплота. — И удивительное дело, как вы похожи на моего Финеаса и его братьев. Вообще, все Блэки, как на подбор, унаследовали эти черты. Вы можете посмотреть на другие портреты и убедиться в этом сами.

— Да, я уже понял, что именно это сходство и стало причиной, по которой меня приняли за другого вашего родственника, — с лёгкой усмешкой сказал Филипп.

Гарри, Рон, Гермиона и Андромеда сидели в креслах, заворожённые этим повествованием. Даже сэр Ликорус со своего портрета слушал, не проронив ни слова, и на его суровом лице читалось заинтересованное удивление.

— Вот это новости… — первым нарушил молчание Рон, медленно выдыхая. — Надо же, случайная встреча в Мунго — и такие открытия. Ещё один родственник объявился.

— О да, господа, — сказал Филипп, и его лицо озарилось искренней радостью. — Я невероятно счастлив, что побывал в родовом гнезде своих предков.

— Молодые люди, Андромеда, — обратился он ко всем, — я так понимаю, что и мы с вами — дальние родственники.

— Да, — кивнул Гарри, всё ещё пытаясь в уме выстроить все эти хитросплетения. — Я сходу не соображу, кто кем кому приходится, но знаю точно одно: мы все в этой комнате — потомки Финеаса Найджелуса и сэра Ликоруса. Надеюсь, Филипп, вы теперь будете иногда навещать нас. А ещё лучше, если вы согласитесь стать нашим семейным колдомедиком.

— Безусловно, с огромным удовольствием, — тотчас откликнулся Филипп. — Ведь у вашего малыша, который, получается, тоже мой родственник, есть проблема, требующая внимания. Ему потребуется не один осмотр и курс лечения, чтобы избежать ежемесячных мучений. Я исследую его кровь и подготовлю необходимые лекарства к следующему визиту.

— О, это прекрасно! — глаза Андромеды наполнились слезами облегчения и надежды. — Мы будем ждать вас в августе.

— Непременно. А теперь, простите, я вынужден откланяться — меня всё-таки ждёт работа в госпитале.

— О, сэр, позвольте хотя бы… ваша оплата, — Гарри потянулся к кошельку.

— Гарри, о чём вы! — Филипп Блэквуд решительно поднял руку. — Уберите, пожалуйста. С родственников я денег не беру. Они вам ещё понадобятся для приготовления лекарств для маленького Тедди — некоторые ингредиенты весьма дорогостоящие. Вы и так подарили мне сегодня нечто бесценное. Я немедленно напишу своим родным во Франции о нашей удивительной встрече.

— Как скажете, мистер Блэквуд, — с поклоном уступил Гарри. — Тогда позвольте проводить вас.

Филипп Блэквуд, взволнованный и довольный, ещё раз окинул взглядом величественный кабинет, поклонился портретам предков и исчез в изумрудном пламени камина.

— Ну что скажете, господа? — спросил Рон, когда они вышли из кабинета в коридор.

— Это просто невероятно, — прошептала Гермиона, всё ещё под впечатлением. — Как тесен магический мир…

— Герми, а может, и с тобой мы найдём какие-нибудь общие корни? — Рон лукаво подмигнул ей.

— Нет, Рон, — покачала головой Гермиона, возвращаясь к реальности. — Я из маглов, это точно. Я интересовалась своей родословной ещё раньше, когда… ну, когда мои родители были в другом состоянии. Они проследили всех предков аж до начала XVIII века, и там нет ни одного намёка на волшебников. Кроме того, изучая историю семьи Блэк, я могу точно утверждать, что браков с маглами в их роду не было никогда.

— Жаль, — с наигранной грустью вздохнул Рон. — А что ты там такого интересного узнала?

— О, это не расскажешь в двух словах, — улыбнулась Гермиона. — Позже, когда закончу изучать основные труды, я обязательно вам всё перескажу.

Тут Гарри вспомнил, что его ждёт важная задача — написать письма Биллу и Чарли. Нужно было хорошо обдумать, как изложить суть дела ясно и убедительно, без лишних эмоций. Не откладывая, он вернулся в кабинет, зажёг свечу на старинном письменном столе, достал пергамент и погрузился в раздумья. Спустя несколько часов, исписав несколько черновиков, он наконец составил два письма, которые показались ему достойными, и отправил их с двумя совами. Теперь оставалось только ждать.