Том I. Обсидиановая тетрадь (гет)

Погружались долго, в глухой черноте, которую слегка разгонял свет корабельных факелов. Горное озеро казалось бездонным. Но когда под днищем драккара проступило кладбище кораблей, ставшее поселением русалок, Северус велел опускаться ещё ниже. В узкую впадину, где не было даже водорослей.

— Я начинаю склоняться к яду, — предупредил Каркаров, провожая взглядом удивлённых тритонов, которые недобро щурились при виде драккара, нагло пересекавшего их владения.

— Они же нас пропустили, — не оглянулся Северус.

Ориентироваться в лишённой ориентиров среде стоило большого труда. Хотя картину дна он заучил наизусть. Особенно, интересующую область. Северус не знал наверняка, что там скрыто: сокровище Тёмного Лорда или другая опасная гадость. Каменный лабиринт охранялся морским змеем, а безмозглые гриндилоу не ладили со змеями и близко не подплывали. Тритоны казались чуть более разумными, но именно поэтому их опасно было спрашивать.

— Пока что они видят нас нечётко, но маскирующие чары будут слабеть, — предупредил Каркаров и прибавил, поймав на ладонь первую водяную каплю: — Всё. Глубже нельзя. Я спрячу корабль в скалах, но больше часа не обещаю. Потом всплыть не получится.

— А переместиться? — для порядка уточнил Северус.

Жабросли — вещь хорошая, но магическое боевое судно они не заменят. Зеленоватый туман клубился под рассохшимися досками палубы, питая факелы и чудище на бушприте, которое освещало путь немигающими глазами. И это же волшебство держало над ними невероятную толщу воды. Древняя донаучная магия завораживала, но предсказать, куда её мотнёт, было сложно.

— Переместиться уже нельзя, — хрипло сообщил директор Дурмстранга. — Вернёмся сразу? Ради нашего общего блага.

— Нет. Повелитель ждёт, — напомнил Северус. Непонятно почему, они начали говорить шёпотом.

Каркаров выругался по-русски и махнул ему рукой, чтобы поторапливался.

Северус и сам видел, как мелкая водяная пыль просеивается сквозь защиту корабля. Возможно, времени осталось ещё меньше, чем обещал Игорь. Напоследок подстегнув его, а заодно и себя Тёмным Лордом, Северус поскорее скинул мантию и рубашку. А то решимость стремительно иссякала.

Каркаров смотрел на него с тоской и страхом, но вразумить отчаялся. Только поморщился, когда Снейп затолкал в рот комок грязно-бурых водорослей — лучшее средство для подводных заплывов. Пока не иссякнет магический эффект. От этой проблемы Северус постарался отключиться. Как и от мыслей о Каркарове. Спокойно подвернул штанины, дожидаясь, пока лёгкие начнёт покалывать от нехватки воздуха. Спокойно обдумал, не забыл ли чего. Второпях он сунул в карман уменьшенный рюкзак со всем добром, какое успел покидать туда с полок в чулане. Но разве угадаешь, какие подлости заготовил Реддл?

Северус тяжело вздохнул. Вернее, попытался, но грудь словно сдавило тисками. Тогда он помахал мрачному, как покойник, Каркарову, и перелез через борт. Защита корабля обхватила его неощутимо, но плотно. Подержала ещё секунду и неохотно выпустила.

Жабры раскрылись вместе с перепонками между пальцами рук и ног. Но дышать всё равно было тяжело — на глубине не хватало кислорода. Этого он не учёл. Пришлось смириться и приспосабливаться к новому способу передвижения по мере спуска в каменную щель. Когда темнота сомкнулась, и корабль над головой превратился в едва заметную зелёную звезду, Северус на свой страх и риск зажёг Люмос.

Стайка мелких рыб шарахнулась в сторону, но другой живности пока не было видно. Если верить гриндилоу, то змей, прикованный к этим местам невидимой цепью, сейчас патрулировал дальний конец лабиринта. Похоже, глубоководное чудище было слепо. Но наверняка неплохо ориентировалось с помощью остальных чувств.

Первые несколько поворотов Северус преодолел благополучно, потом всё-таки заблудился. Пришлось включить Люмос Максима и вернуться. Немного подбадривала мысль, что Реддл строил эту ловушку, когда был не старше него. Всё могло оказаться не так уж страшно. Не так страшно, как безглазая тварь длиной с Хогвартс-экспресс, неслышно скользнувшая сбоку. Может, змей реагировал на звук, а, может, на движение воды. На всякий случай Северус вжался в острые камни и перестал дышать даже жабрами.

Выходит, молодые годы Реддла складывались успешнее. Не исключено даже, что Волдеморт был более талантливым чародеем. Или просто имел мозги. Уж змей-то он умел заклинать, это точно!

Салазар и все его потомки… Ведь есть же серпентарго!

Мысль пришла в голову очень во время. Чешуя существа напоминала драконью и наверняка не пропускала заклятия. Но пасть походила на змеиную — теперь это было прекрасно видно, так как подводная гадина молниеносно развернулась. Северус попробовал сбить чудовище с цели, послав в него Аваду Кедавру, а следом Сектумсемпру и Круцио. Последний вариант заставил змея слегка растерять стремительность, и Северус нырнул за каменный выступ. Там, в узкой щели, недосягаемой для подводного стража, давно ожидали компании чьи-то кости. Кажется, нескольких гриндилоу и одной русалки. В чём тут смысл, догадаться было нетрудно. Змей просунул в щель узкую морду и стал ждать.

Северус со зла запустил в него ещё одним Круциатусом. Но шкура на лбу была плотнее, чем на брюхе, и змей не дрогнул.

— Чтоб ты сдох, — сквозь зубы прошипел Северус.

— Сам умри, — прошипел змей.

Заговорил наконец-то! Северус замер, боясь спугнуть удачу. Чтобы овладеть языком, ему требовалось хотя бы раз его услышать. А ещё пробиться Легилименсом сквозь толстенную черепную коробку чудовища. Иначе в воде не пообщаешься. Твою же…

Судорожно сжимая в перепончатой руке палочку, Северус погасил Люмос, настраиваясь на другое заклятие. Мир вокруг погрузился в первозданный мрак.

— Слушай меня. Подчиняйся мне. Укажи мне путь.

Он попытался показать твари нужное место, но какой смысл показывать что-либо незрячему существу? Непонятно было, поняло оно или нет. Но морду убрало. Может, послушалось. А, может, выманивало из укрытия.

Цепляясь за камни, Северус подобрался к выходу и осветил стены лабиринта. Змей ожидал его, в несколько колец обвив скальный выступ. Теперь стало понятно, как он улавливает присутствие живых существ. Хорошая штука — легилименция!

На всякий случай Северус выставил ментальный заслон и поплыл за чудищем, гибко соскользнувшим во мрак. Змей терпеливо дожидался на каждом повороте, но всё равно за ним тяжело было поспевать. И жабры начало жечь. Запас волшебного средства имелся, но кто знал, как надолго придётся задержаться?

Тварь заманивала чужака вглубь, в бесконечный каменный лабиринт, но места были знакомы по уроку с водными демонами. Вскоре Северус погасил свет на палочке. Идущее из глубины голубое сияние хорошо разгоняло мрак. Здесь змей развернулся, словно невидимая цепь не давала ему плыть дальше, и ускользнул вверх, в бездонную черноту.

К колодцу, в котором пульсировало голубое марево, Северус спустился уже один. Вблизи марево дрожало и колыхалось — как вода в воде. Сквозь это мерцание невозможно было ничего разобрать. Северус попытался прояснить ситуацию с помощью волшебства, но далеко не продвинулся. Прямой опасности преграда не создавала, снять её было нельзя. Когда он кинул камень, тот сгинул беззвучно и бесследно. Направил туда пару рыбок — рыбки тоже не вернулись. Надо было либо лезть внутрь, либо возвращаться. Поколебавшись, Северус всё же протянул руку. Ту, что с Меткой. Может, Метка смягчит проклятие? Всё-таки, часть Тёмного Лорда…

Проклятия он не ощутил. Вообще ничего. И рука прошла беспрепятственно, и Метка не отозвалась. Вот тогда и стало по-настоящему страшно. Эта загадочная голубая рябь точно была билетом в один конец. Стоило хорошенько подумать, прежде чем туда соваться. Хотя бы вредноскопом подстраховаться. Но вредноскоп лежал на дне рюкзака… Оглядевшись, Северус заметил неглубокую пещерку в стороне от загадочного колодца. Разбираться с вещами было удобнее там, и он с некоторым облегчением сделал пару гребков в сторону от свечения. Вода закончилась резко и без предупреждения.

Достигнув пещеры, Северус с размаху грохнулся на сухие камни, проклял себя до седьмого колена и рванул назад. Но, конечно, было уже поздно. Стена воды на входе была неподвижна, как зеркало. И абсолютно непробиваема. Простенько и со вкусом. Всё, как любил Повелитель. Толку от озарения не было, так как в глазах начало темнеть, а в горло с обеих сторон впились раскалённые клещи.

Северус отчаянно взмахнул палочкой, но вода от Агуаменти растворилась в воздухе, а Сектумсемпра отрикошетила от чёрного зеркала и едва не снесла ему голову. Проход не открылся, лёгкие тоже, и на третье заклятие сил не хватило. Накатившийся следом мрак оказался таким глубоким, что переход в небытие прошёл незаметно. Даже радостно, потому что прекратилась боль.

* * *

Наверное, Северус очнулся почти сразу. Хорошо, что не успел проглотить вторую порцию жаброслей, иначе была бы смерть. А так была только боль от острых камней под спиной, судорожные удары сердца и разрывающий жар в груди, словно он только что всплыл с невозможной глубины.

На самом деле Северус всё ещё находился на глубине, и понятия не имел, как выбраться на поверхность. Пещера утратила прежний невинный вид. Стены слабо светились таким же подлым голубоватым сиянием, как колодец снаружи. В придачу к этому Северус был тут не один. Он почувствовал это кожей, ещё не открыв глаза, но не смог удержать первый судорожный вдох.

Волшебной палочки под рукой не оказалось, и Северус схватил камень, уловив смутное движение слева. Обернулся, решив, что без боя не умрёт, выронил камень и заорал. То есть, попытался. Крика не получилось. Получился хриплый стон и приступ удушья.

Тварь из подводных глубин обернулась и скользнула по нему изумрудным взглядом. При таком освещении цвет глаз нельзя было разобрать, но Северус хорошо его помнил. Как и каждую черту лица. Он узнал бы её даже в кромешной мгле.

Лили выпрямилась, сжимая в руке его волшебную палочку. Надо понимать, она пыталась найти что-нибудь полезное среди содержимого рюкзака, потому что часть вещей была разбросана по полу. Но Северус и так знал, что ничего подходящего там нет. Сам он мог только смотреть в её глаза, и ни на что больше.

По лицу Лили прошла судорога, словно она собиралась заплакать. Палочка в руке задрожала, но не опустилась.

— Что, Волдеморт всё-таки про меня вспомнил? — спросила она неверным, как после долгого молчания, голосом. — И прислал тебя?

Северус онемел, вжавшись в водную стену. Лили нервно приложила ладонь к виску. Ногти у неё были поломанные, руки исцарапанные.

— Ты что, воды в рот набрал, Северус? — не выдержала она. — Как отсюда выбраться?! Ну! Я не шучу, я что-нибудь сделаю с тобой, если не ответишь!

Северус молчал.

— Ах, так?! — воскликнула она, отступив на шаг. — Думаешь, не смогу тебя проклясть? Я хочу знать, что с Гарри, и ты мне скажешь!

Северус с усилием закрыл глаза. Просто потому что не мог не моргать дольше. То, что он не видел разумного объяснения происходящему, было лишь следствием удара головой об пол. По шороху камней он понял, что неведомое приближается, и предупредил как можно убедительнее:

— Не подходи.

— Это почему же?

Северус медленно поднял веки в надежде, что галлюцинация растворится. Не тут-то было. Если бы она светилась, или просвечивала, или была одета во что-нибудь изящное и летящее, он бы ещё стерпел. Но на Лили при ближайшем рассмотрении оказались грязные джинсы и старая майка. Судя по квиддичной тематике, вообще не её, а Джеймса. Какая ещё, к Мерлину, майка?

— Потому что ты умерла, — вымолвил Северус, поднимаясь на ноги.

Перепонок на пальцах больше не было, магия жаброслей выветрилась, и его начало трясти. От холода, не от страха же? Но всё-таки он неловко отодвинулся. Вдруг это надумает броситься? Но это лишь издало хриплый смешок:

— Может быть, я и умерла. Но тогда и ты покойник. Будем вместе сидеть в этой могиле? Палочку я тебе не отдам, и не мечтай!

На всякий случай она отступила к дальней стене, туда, где на остром, как сталагмит, каменном пальце что-то слабо поблёскивало. Неужто кольцо?

— Если не отдашь палочку, я точно не найду выход, — машинально сказал Северус, сделав полшага в нужную сторону.

— Что с Гарри? — переспросила она, не слушая.

— Отдай палочку.

— Что с Гарри? — повторила Лили, перехватив палочку двумя руками. — Я её сломаю, если не скажешь. Всё равно от палочки тут больше вреда, чем пользы.

Ещё полшага. Только не смотреть в глаза.

— Хочешь меня убить?

— Борюсь с этим желанием, — глухо призналась она. — А ты чего хотел после того, как из-за тебя погиб мой муж? Только не жди, что я стану перед тобой плакать! Думаешь, ты такой молодец, что передал Пророчество Волдеморту? Эта мразь ещё пожалеет, если подняла руку на моего ребёнка! Ты меня слышишь? Не подходи, я сказала! Я и так знаю, что Гарри жив. Я и здесь это знаю!

Северус смотрел на неё, схватившись руками за голову.

— Откуда знаешь? — спросил он осторожно.

— Мать всегда чувствует!

— О Пророчестве.

Лили яростно сверкнула глазами.

— Все помешались на этом предсказании! — крикнула она. — Волдеморт сам рассказал мне. Видимо, решил, что мне будет приятно про тебя послушать. А потом отправил сюда, чтобы не мешалась. Я уже думала, он совсем про меня забыл!

— Он не забыл, он… исчез, — с усилием выговорил Северус. — Дамблдор сказал, что сработало заклятие Жертвы. Ты не могла выжить…

— У Гарри был ещё и отец. Если ты помнишь, — резко сказала Лили. — И он не выжил. А в каком смысле исчез Волдеморт?

— Тебя похоронили, — упрямо произнёс Северус. — Я видел гроб!

— Неужели? — прищурилась Лили. — Может, ты и труп видел? Или о прочем тебе поведал Дамблдор?

Северус молча зажал рот ладонью. Лили только передёрнула плечами:

— Что ещё он мог сказать? Я вообще удивлена, что он с тобой разговаривал! Но Альбус человек, каких мало. Лично я не собираюсь ни в чём тебя убеждать. Можешь считать меня мёртвой. Друг для друга мы давно умерли.

— Скажи ещё что-нибудь, — попросил он осторожно. — Что-то, что можем знать только мы.

Лили вздрогнула, и её лицо снова стало отчуждённым.

— Нет никакого «мы», Северус, — ответила, прямо глядя ему в глаза. — Я слишком долго старалась про тебя забыть. Про качели, про старое русло с головастиками, про то, что у нас похожи патронусы, и, особенно, про то, какая у нас непохожая кровь. Если Волдеморта больше нет, тогда зачем ты здесь? Пришёл забрать награду? Он же поэтому меня не убил!

Северус медленно вернулся к выходу. Прислонился виском к шероховатому камню, глядя на чёрную пелену воды. Какой-то кошмар. Какое-то ужасное место.

— Волдеморт ничего не говорил мне про этот тайник, — произнёс он через силу. — Я оказался здесь случайно… Или нет. Уже не знаю.

— Зато я знаю, — тихо сказала Лили.

Когда он обернулся, она стояла, обхватив рукой верхушку каменного зуба. И смотрела чуть ли не с ненавистью.

— Как я сразу не догадалась! Стал бы ты из-за меня забираться в такое место! Тебе нужно кольцо. Верно? Оно что-то значит для твоего хозяина. Поэтому он и спрятал его здесь. Только как ты заберёшь добычу? Я ведь её охраняю!

— Охраняешь… кольцо? — он едва не сказал «крестраж».

— Думаешь, как я тут сижу без еды и воды? Если забрать кольцо, я умру, — просто сказала Лили. — Но это, видимо, не проблема. Я ведь уже мертва.

— Хорошо, — очень спокойно произнёс Северус. — Не станем ничего трогать. Дамблдор потом придумает выход. Но я всё равно не знаю, как выбраться. Нам надо подумать вместе.

— Нам? — усмехнулась она. — Разве мёртвые умеют думать?

Северус сглотнул мучительный ком в горле.

— Давай отложим спор, — предложил он, глядя в сторону. — До тех пор, когда окажемся на поверхности. Я ничему здесь не верю и не могу рисковать. Но, клянусь, потом ты поймёшь. Если это ты.

— Вряд ли я когда-нибудь тебя пойму, Северус, — отозвалась Лили, внимательно его выслушав. — И я тоже тебе не верю. Не верю, что Волдеморта больше нет. И не верю, что ты говорил с Дамблдором. Я верю только своей памяти, и последнее, что я о тебе помню — что ты стал Пожирателем Смерти. Дамблдор уверял, что ты раскаялся, но больше никто не верил в такое чудо.

Никто — это, видимо, её покойный муженёк. Знакомая волна гнева проломила какой-то барьер внутри, и Северус ответил помимо воли:

— Другие — пусть. Но ты-то знаешь, в чём дело! Ты всегда знала, не могла не знать!

— Что я знала? — не поняла она, подойдя ближе.

Северус не отвечал, глядя в пол.

— Мне кажется, это худшее место для объяснений, — вымолвил он, наконец.

— Это вообще худшее место, — согласилась Лили. — Но мы нескоро отсюда выберемся, если ты так и будешь шарахаться. Дай мне руку.

Северус отшатнулся, но позади была стена.

— Нет, не прикасайся ко мне, — сказал он быстро.

Лили подняла брови. Её лицо — похудевшее, повзрослевшее, очень бледное — было слишком близко. Много лет он не видел её вблизи и уже не надеялся увидеть.

— Думаешь, я проклята?

— Это я проклят, — Северус был не в силах смотреть ей в глаза.

Хотя этого безумно хотелось. А ещё хотелось вдохнуть запах — тот самый, летний. Но как? Лили его скорее убьёт, чем позволит ею дышать. Стиснувшие его руку пальцы оказались тёплыми и совершенно живыми. Но Северусу вдруг показалось, что воздух в пещерке закончился. И что холод глубин пробился сквозь заговорённые стены. О чём он только думает, сидя с ней в этой дыре? Надо вытаскивать её отсюда! Как можно скорее.

— Больше так не делай, — попросил он сдавленно.

Лили всё ещё сжимала запястье Северуса и не могла не ощущать, как его колотит.

— Ты болен? — спросила она с невольной тревогой. — Или сходишь с ума? Только этого мне здесь не хватало!

— Нет, я… я люблю тебя, — сказал он в отчаянии.

Лили отпрянула. Конечно же! Северус зажмурился, вжавшись затылком в камень, ощущая всем телом частые и болезненные удары пульса.

— Я думал, ты умерла, я поверил. И сейчас быть рядом с тобой… Я не могу, мне больно, — договорил он уже сквозь слёзы.

Лили молчала, но больше не убегала. Убегать было особенно некуда. Всё равно они оставались замурованными без надежды выбраться, и даже если всё ему казалось, какая разница? Северус сполз по стене на пол, обдираясь о камень. Он честно пытался держаться. Но обычный способ — до крови укусить себя за запястье — вызвал у Лили вопль ужаса. Она присела рядом и теперь уже держала его за обе руки, пока он рыдал, мучительно пытаясь остановиться.

— Давай мы выберемся, а потом ты сойдёшь с ума, — предложила она в виде компромисса. — Северус! Мне, правда, очень нужно вернуться к сыну.

— Сейчас, — он начал давиться необъяснимым смехом. — Ты просто не знаешь, я так хотел всё исправить! Я мог никогда сюда не попасть, никогда не узнать… Чёрт, зачем я это говорю? Ты же мне не веришь! Я бы никогда тебе не сказал, но здесь мы почти на том свете… Подожди, дай мне минуту.

— Поцелуй меня, — предложила она, подумав.

Он перестал смеяться и поглядел с ужасом.

— Мне надоели разговоры про смерть, — устало пояснила Лили. — Раз у тебя такая любовь, то ты почувствуешь, что я не мертва. А я пойму, что ты не врёшь. Что-то не так? — уточнила она, прищурившись.

— Кроме того, что я всех предал, а ты любишь другого? — прошептал Северус.

Лили вытерла глаза краем мужниной майки.

— Его никогда больше не будет, — выговорила она тихо. — Вообще никого больше не будет. Мне страшно, и я не хочу коротать вечность с врагом.

— Я не враг, — проронил он, осторожно коснувшись её лица. — Лили, я никогда не было твоим врагом. Даже в самые тёмные времена. Я знаю, что и другом уже не буду. Но отсюда мы выберемся, обещаю.

Очень медленно, словно преодолевая сопротивление, Лили подалась вперёд и опустила голову на его плечо.

— По крайней мере, я не буду одна, — произнесла она, помолчав. — Хотя я и врагу не пожелала бы тут застрять.

Северус осторожно обнял её плечи, пытаясь удержать равновесие на острых камнях. Склонился лицом к её волосам. Лили подняла глаза — серьёзные и настороженные. Наконец ему удалось заглянуть в эти глаза. Пропади оно всё… Наверное, Северус подался к ней слишком резко. Лили не отстранилась, но покачнулась, придержавшись за его плечо. Оперлась свободной рукой о землю и вскрикнула, будто поранившись. В ту же секунду по её лицу прошла секундная дрожь, и Северус неожиданно вспомнил, зачем пришёл.

Но не прервал движение. Только не теперь. Окклюменцию она могла почувствовать, и он не рискнул прибегать к щитам. Даже взгляд не отвёл, хотя редко бывало так страшно. Ближе, и ещё ближе, и ещё. Запустил пальцы в густые растрёпанные волосы. Провёл большим пальцем по знакомой россыпи веснушек, стирая слезинку. Осторожно уложил её головой на рюкзак, чтобы было удобнее. Душить. Жертва дёрнулась с неожиданной силой и впилась ногтями в Метку, но Северус продолжал давить рукой на её горло, одновременно прижимая Лили коленом к камням.

— Сев! Что ты делаешь? — выдохнула она тихо и отчаянно.

Но даже не закашлялась.

— Я тебе шею сломаю, тварь, — пообещал он, упорно глядя в глаза. — Где палочка?

— Пусти… ты меня задушишь… — всхлипнула она, и из зелёных глаз брызнули слёзы.

Лучше было не смотреть. Но что-то ведь подействовало на эту прелесть! Северус лихорадочно зашарил глазами по полу, пытаясь угадать, на что она нечаянно наткнулась. Теперь ему стало видно разбросанные повсюду жабросли и бешено вертящийся в пыли вредноскоп. Пока плутовку не выбьешь из образа, толку не будет. Так что он стал предлагать всё подряд.

— Это?

Лили отчаянно вырывалась и плакала.

— Это?

Она даже не глянула на определитель врагов. Значит, тоже нет.

— Это?

Дёрнулась и застыла, перестав дышать.

— Не надо, — её голос упал на октаву ниже. — Убери.

— Почему? — удивился Северус.

— Потому, — разозлилась Лили. — Она тебе это дала! Она мешает мне колдовать, а тут всё держится на моей магии. Быстро же ты забыл прежнюю любовь! Она тоже рыжая, да?

Северусу пришлось сунуть подарок в карман, чтобы садануть поганку головой о камни. Тварь стремительно поменяла облик. Обхватила его верхними и нижними лапами и принялась стегать чешуйчатым хвостом. Выпустить её было страшно, а кататься по камням больно. Северус попробовал колдовать без палочки, и его отшвырнуло к стене так, что в глазах потемнело.

— Убедился? — мстительно прошипела нёкки, сгруппировавшись в дальнем углу. — Любая магия усилится и обернётся против тебя.

Может, она говорила правду, может нет. В какой момент он повёлся? Ведь помнил же, что нельзя! И помнил, что кольцо должны охранять русалки. А если бы он её, правда, поцеловал? Пиши пропало.

— Так убью, — прохрипел Северус и кинулся на нечисть.

Она завизжала и отскочила, он запустил камнем. Попал, но этого было мало. Подобрал камень побольше. Нёкки попятилась, боясь пропустить новый удар. Жидкая, как вода, кровь, струилась по её лицу и капала наземь. Глаза больше не были зелёными — в них разлилась чернота ледяных омутов. Так-то оно, соваться в воду на русальной неделе.

— Уйди! Не приближайся ко мне, тёмная тварь! — предупредила нёкки.

— Разве мы не заперты? — подозрительно спросил Северус.

— Я… Я тебя выпущу, — пообещала она прежним человеческим голосом.

— И кольцо отдашь?

Нёкки застыла на несколько секунд. Жабры под её рёбрами нервно трепетали. Тонкие когтистые пальцы судорожно сжимались.

— Забирай, — бросила она с ненавистью. — Мне-то что? Раз Тёмного Лорда больше нет, то и сокровище ничьё.

Северус осторожно отступил к каменному зубу, ожидая новой пакости. Но русалка наблюдала за ним спокойно. Даже чересчур. Он протянул руку и отдёрнул. Она хлестнула хвостом с досады.

— Что, смерть была бы зрелищной и мучительной? — догадался Северус.

— Даже представить себе не можешь, — разочарованно отозвалась нёкки.

— Палочку! — напомнил Северус, направляясь к ней.

Нёкки не шелохнулась.

— В третий раз говорю: верни мою палочку! Больше повторять не стану.

Она судорожно сжала что-то в кулаке. Ядовитая струя чиркнула Северуса по щеке, но он даже не отклонился. Подошёл вплотную и уставился прямо в глаза подводной твари.

Нёкки отшвырнула раздавленного в руке лобалуга (1), и на её узкой ладони возникла волшебная палочка.

— Забирай, — прошипела она. — Всё равно ты труп.

Северус молча взял палочку, сунул в карман штанов и вернулся к рюкзаку. Внимательно осмотрел землю. Хоть один камушек, а должен был остаться. Не сожрала же она их все! Русалка дёрнулась, но он уже нащупал безоар в боковом кармане рюкзака и забросил в рот. Запить бы! Но вода сюда принципиально не допускалась. Русалка без воды являла любопытный феномен. Неужели ей самой тут нравилось?

— Поговорим? — предложил Северус, усевшись на землю.

От яда голова слегка кружилась, и кровь проступила из-под ногтей, но это можно было перетерпеть — универсальный антидот уже действовал.

— Передумал убивать? — недоверчиво спросила водная нечисть.

— Ещё не знаю, — признался Северус. — Постарайся меня больше не злить.

Нёкки оскорблено оскалила оба ряда мелких острых зубов.

— Образ мёртвой возлюбленной — это же подарок! Не смогла удержаться. Ты сам её убил?

— С чего ты взяла? — насторожился он, запихивая вещи обратно в рюкзак.

— Ты так чувствуешь, — объяснила тварь. — Я ничего не придумываю сама. Только воплощаю.

— Неужели? — усомнился Северус, собирая остатки жаброслей.

Теперь нёкки сидела совсем рядом и насмешливо следила за ним глазами. Это нервировало, но он решил не подавать виду.

— Ты же, как открытая раковина, глупый мальчишка. Нельзя так мечтать о мёртвых! Вредно для жизни.

Северус бросил на русалку сумрачный взгляд сквозь упавшие на лицо волосы.

— Я этот образ не создавал, — пояснил он хмуро. — Я много лет её не видел и запомнил другой.

— Я не говорила, что это всё ты, — отозвалась нёкки. — Мне подсказывают.

Северус невольно оглянулся на кольцо.

— Оно всё запоминает и чувствует, — подтвердила русалка. — Даже говорить может! На свой лад.

А ведь тварь трогала чёрный перстень. И ничего не случилось.

— Ты куда? — забеспокоилась нёкки, когда Северус поднялся с земли. — Решил послушать? Умрёшь ведь! Я не шучу.

— Тебе какая разница? — огрызнулся он, вынимая из кармана скомканные вязаные перчатки. — Ты тут сидишь одна целыми днями!

— Вдвоём бы сидели, — вкрадчиво предложила русалка, следуя за ним, но не решаясь подойти близко. — Может, всё-таки поцелуешь? Всяко лучше, чем умереть.

— У тебя был шанс меня убить. Сразу же, — не оборачиваясь, напомнил Северус. — Теперь не дождёшься.

— Сама виновата, — согласилась нёкки. — Пожадничала. Да ещё зелёная неделя… Знаешь, как тяжело в наше время заполучить в рабы человека? Тем более, волшебника. Все довольствуются гриндилоу, но это совсем не то.

Что раб из него отменный, это Северус знал и так. Но от нарисованной перспективы передёрнуло. Скрипнув зубами, он натянул перчатки — одну на другую. Хорошо, что обе оказались на правую руку. Погрузил ладонь в лужицу русалочьей крови, подержал пару секунд, чтобы шерсть пропиталась. Кровь почти застыла, сделалась тягучей и вязкой, как речь её хозяйки.

— Сообразительный, — процедила она. — Только отсюда всё равно не выбраться. Незачем рисковать.

Северус помедлил пару ударов сердца. Прикасаться к крестражу было страшно, но при этом болезненно тянуло до него дотронуться. По виду кольцо было то же, что носил Реддл — тусклый металлический перстень с эмблемой Даров Смерти. Сняв его с каменного пальца, Северус осторожно стянул с руки перчатки, оставив перстень внутри. Нёкки со свистом втянула воздух.

— Ты же говорила, что выход есть, — вернулся он к разговору.

— Вероятно, — мертвенным голосом ответила тварь. — Но защита рухнет.

— Ну и что? — удивился Северус. — Ты собралась сидеть тут вечно? Я уже сказал: Волдеморта нет. Наверняка ты чувствуешь, что я не лукавлю.

— Не лукавишь, — медленно согласилась нёкки. — Кольцо давно не получало вестей. Но моя прямая обязанность — охранять подводные тайны. Особенно, украшения. Тебе не понять. Я лучше подожду, пока ты умрёшь от жажды. И верну перстень на место.

— Может, мне и не понять, — нахмурился Северус. — Но Волдеморта я знаю. Просто так он никому не верит. Он даже змея посадил на привязь. А тебя чем привязал?

Тварь не ответила. Просто попыталась ударить хвостом. Острый, как бритва, плавник оставил на каменной стене глубокую борозду.

— Что он тебе дал? — крикнул Северус, увернувшись от нового удара.

Каменный зуб сломался пополам, а воздух утратил прозрачность из-за поднявшейся пыли.

— Или отнял? — догадался Северус, сжавшись в дальнем углу. — Это больше на него похоже.

— Мою скрипку! — взвыла тварь. — Я ему не рабыня, водный народ никогда не подчинялся земному! Но куда я денусь без скрипки? И без смычка. Это не то что ваши палочки!

— Могу себе представить, — соврал Северус. — Если не перерубишь меня пополам, верну и то, и другое.

Кто бы подумал, как полезно наводить порядок в чулане! Нёкки увела в сторону смертельный удар и с трудом выдернула хвостовой плавник из камня.

— Ты врёшь! — взвизгнула она.

— Ты знаешь, что нет.

Тварь бешено заметалась по каменному гроту: со стен на пол, с пола на потолок.

— А если он вернётся? — спросила она, внезапно замерев.

— Ну и что? Вы все для него на одно лицо!

Северус не был уверен, что Волдеморт не перебьёт всех русалок. Он только надеялся, что даже Тёмный Лорд не сунется лишний раз в такое гиблое место. Нёкки ещё раз описала хвостом окружность, выбив из стен мелкий щебень.

— Ты всё равно не выберешься, — простонала она. — Там змей, к нему даже я не сунусь!

— А меня он послушает.

Русалка бросила на вора панический взгляд и снова замахнулась хвостом. Северус вжался в стену и поспешно запихал в рот остатки жаброслей. Острый плавник с грохотом рассёк защиту на входе, и в пещеру хлынула вода.

1 — Лобалуг: волшебное водное существо. Достигает 10 дюймов в длину, состоит из трубчатого тельца и мешочка с ядом, русалки используют лобалугов как оружие.