Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (джен)

Лисса отпрыгнула в сторону, едва уворачиваясь от очередного кроваво-багрового всплеска магии. Ее собственное заклинание, Ступефай, рассеялось, столкнувшись с щитом Мэри, который та поставила почти небрежным взмахом палочки. Пруэтт едва успела поднять новый щит, когда в нее ударила очередное нечто — не классическое заклинание, а что-то иное, обжигающее, вязкое и неприятное. Щит дрогнул и раскололся. Девушка поспешно отскочила в сторону, оскальзываясь на ледяной корке.

«Какого Мордреда? Она же обычная магглорожденная! Она не должна так мощно колдовать! — с отчаянием думала Лисса, парируя в ответ Импедиментой. — Я тренировалась все лето с отцом и братьями, у меня за спиной поколения предков-магов, отличный потенциал, который может быть только у чистокровных, и память Молли Уизли с ее хитрыми приемами… Почему же я вынуждена защищаться?»

Мэри усмехнулась, легко отбив летящее в нее заклятие, и пустила вдогонку, кажется, усиленное режущее. Точнее разобрать было проблематично: мерзавка колдовала молча, и ориентироваться можно было разве что на рисунок, выплетаемый палочкой, да на цвет вспышки вылетающего заклятья. Пруэтт едва успела защититься, но все же ей это удалось: мерзлая почва рванулась вверх, образовав стену из грубого ледяного крошева вперемежку с комьями земли, по которой и скользнула темная вспышка.

Магглорожденная горничная двигалась с пугающей уверенностью. Ее заклинания были явно не из программы Хогвартса — резкие, колющие, наполненные странной, чуждой силой. Лисса парировала, отступала, чувствуя, как ее собственные силы тают с каждой секундой. Она попыталась применить одно из тех полузабытых заклятий, что когда-то знала, пусть и не использовала, Молли Уизли. Это было не запрещенное заклинание, нет, но, скажем так, его можно было причислить к очень и очень сомнительным и неоднозначным. Кое-что, что могло бы опутать противника липкими тенями, затянуть, запутать, заставить бежать, вздрагивая от инфернального невидимого ужаса. Сдаться без боя, потому как в таком состоянии дышать-то тяжело, не то что сражаться!

— Ай-ай-ай, — пропела Мэри насмешливо, с легкостью отбиваясь от стремительно приближающейся к ней пакости. — И это у нас будущая светлая звездочка? Занятными штучками кидаешься, девочка.

Лисса вспыхнула: казалось, ее соперница просто забавляется!

— Хорошая попытка, — продолжила между тем Мэри, и голос ее звучал почти игриво. — Но тебе пока еще рано играть в такие игры.

Заклятия сыпались одно за другим. Лисса защищалась, но постепенно понимала: дыхание сбивается, движения теряют четкость, а Мэри будто только разогревается. Почему? Как?

И тут служанка вдруг остановилась.

— Надоело, — резко сказала она. — Ты тратишь мое время.

Зеленый свет вспыхнул слишком близко. Авада Кедавра летела прямо в нее, и Лисса знала — не успеет. Никакого щита, никакого спасения. Все внутри сжалось, и на мгновение она практически смирилась с собственной неизбежной смертью.

Мысль о том, что какая-то служанка применяет против нее одно из самых страшных заклинаний, казалась абсурдной, не укладывалась в голове. Лисса инстинктивно попыталась отпрыгнуть, но понимала, что это бесполезно. Заклинание было выпущено с убийственной точностью и силой, не оставляя шансов.

Время замедлилось. Пруэтт увидела торжествующую ухмылку на лице Мэри, чуждую и пугающую. В следующий миг что-то резко толкнуло ее вбок, мир завертелся, и девушка грохнулась в снег, а перед ней тут же выросла массивная, явно трансфигурированная каменная плита. Зеленая вспышка врезалась в неожиданное препятствие с хлестким треском и рассыпалась мириадами искр.

— Ого, девочки! — раздался знакомый ироничный голос. — Как у вас тут весело! Пожалуй, и я присоединюсь.

Антонин Долохов собственной персоной шагнул вперед словно из ниоткуда, палочка его разрезала воздух без паузы: легко, быстро и со свистом. Мэри, казалось, даже не удивилась его появлению и встретила чужие хитрые заклятия с удивительной яростью, отвечая такими чарами, которые Лисса раньше никогда и не видела даже! Антонин парировал, контратаковал, и на его лице постепенно исчезала маска скуки, сменяясь веселым любопытством, азартом и легким шоком. Снег чернел, воздух потрескивал, запах гари смешивался с морозной свежестью.

Впрочем, Долохов, очевидно, был все-таки сильнее. Он сбивал темп, выжимал Мэри из позиции, а в конце — коротким и точным движением — отправил зарвавшуюся девчонку в снег. Дезориентированная, а затем и оглушенная Мэри рухнула навзничь, ее палочка перелетела через дорогу и исчезла в сугробе. Антонин не ограничился этим: несколько быстрых жестов — и тело связали веревки, затем еще одно заклинание — чтобы та не очнулась слишком рано.

Наскоро разобравшись с противницей, мужчина медленно повернулся к Лиссе.

— Мисс Пруэтт, — протянул он с легкой насмешкой. — Кажется мне снова удалось вам немного помочь. Скажите честно: вы коллекционируете неприятности? Или это такой новый популярный вид хобби? С этой-то мадам вы что не поделили? Очередного поклонника?

Лисса Пруэтт, которая даже не все заклятия, которыми перекидывались эти двое, успела разглядеть — настолько стремительной выдалась схватка! — только открыла рот, но слов у нее не нашлось.

— Так что это за леди, которая вами была смертельно недовольна? — спросил Долохов, кивая на связанную и бесчувственную Мэри. — Знаете?

— Это… — Лисса запнулась, сама пребывая в ужаснейшем недоумении. — Это Мэри Джонсон. Наша служанка. Работает горничной в поместье Пруэттов, — и, помолчав, добавила: — Она магглорожденная.

Антонин вскинул голову и недоверчиво прищурился.

— Магглорожденная? — произнес он, а затем, видимо, действительно не справившись с удивлением, взял более панибратский тон: — Да перестань. Ты серьезно утверждаешь, что эта девчонка из грязнокровок? И при этом знает такие заклятия, которыми она тут разбрасывалась? Что-то ты путаешь. С каких это пор у вас в Хогвартсе такому учат? В Дурмстранге — возможно. Да и то, далеко не все из ее арсенала. Вот только в Дурмстранг магглокровок не принимают. Очень странно это все звучит. Может, это под обороткой кто-то?

Лисса Пруэтт пожала плечами:

— Она вроде не Хогвартс заканчивала, а одну из ремесленных школ.

— Тем более. Все это очень подозрительно и малость нереально.

Девушка с ним мысленно согласилась, но также про себя отметила, что не менее подозрительным выглядит и такое внезапное и очень уж своевременное прибытие Долохова.

— Кстати, а вы-то что здесь делаете? — поинтересовалась наконец она. — Гуляли неподалеку?

— Мисс Пруэтт, — Антонин чуть приподнял бровь, но голос его оставался спокойным, почти ленивым. — Я был в Хогсмиде по своим делам. Видел вас, хотел окликнуть, — продолжил он. — Но меня немного задержали. Впрочем, я заметил, какой дорогой вы пошли. Думал, догоню, поговорим… и, как видите, действительно догнал. Хорошо еще, успел выдернуть вас из-под Авады.

Объяснение звучало логично. Хогсмид по выходным и правда был ужасно популярен и совсем не походил на ту сонную деревушку, каким его можно увидеть в будни. В субботу и воскресенье сюда стекалось пол-Британии. Родители приезжали повидаться с детьми, обсудить с преподавателями успеваемость или представить своего ребенка каким-нибудь нужным людям. Сюда же подтягивались всякие частные наставники, которых состоятельные семьи нанимали дополнительно: кто-то углубленно учил артефакторику, кто-то интересовался ритуалистикой или дуэлингом, кто-то изучал риторику и ораторское искусство. Все те предметы, которые в Хогвартсе не преподавали, но которые требовалось изучить, студенты постигали в выходные. Женихи и невесты поджидали учеников у «Трех метел», друзья, не попавшие в Хогвартс или уже выпустившиеся из него, приезжали навестить старых знакомых. Словом, Хогсмид на выходных становился местом сделок, встреч, переговоров и свиданий. И в том, что Долохов здесь оказался сегодня, действительно не было ничего странного.

Лисса выдохнула и чуть опустила палочку, которую совершенно не хотелось выпускать из рук после внезапного нападения на пустынной дороге.

— Ладно, — пробормотала она.

— Вот и чудесно, — Антонин Долохов склонился над связанной Мэри и снова заговорил свободнее: — Раз уж мы разобрались, что я тебе не враг, предлагаю уже наконец решить, что делать с этой твоей Мэри, ну или кто там ей прикидывается. Но, слушай, это не шутки. Нападение, Авада, неоправданно большой багаж знаний у девчонки-слуги… Надо твоих сюда звать. Пусть разбираются.

— Моих? — переспросила Пруэтт.

— Конечно, — кивнул мужчина. — Родителей, братьев, кто там еще? Пусть твой отец сам решает, что с этим делать. Зови их сюда.

— Но… как? — растерялась Лисса, оглядываясь по сторонам.

— Ладно, сам вызову, — махнул рукой Долохов и повел палочкой, вызывая патронус.

Пруэтт попеняла себе на недогадливость: ну конечно! Можно было вызвать патронус или призвать домовика, но почему-то умные мысли пришли с заметным опозданием.

— Дугалу Пруэтту, — четко заговорил Антонин, глядя на огромного полупрозрачного медведя. — Произошло нападение на вашу дочь. Сейчас с ней все в порядке, но требуется ваше присутствие. Находимся недалеко от Визжащей хижины, ярдов тридцать по направлению к Хогвартсу, кружная дорога. Территория доступна для аппарации. Поторопитесь.

Медведь рванул прочь и растаял в воздухе.

Минуты не прошло, как тишину нарушил хлопок аппарации. За ним — еще один, и еще, и еще.

Лисса обернулась: к ним уже подходили отец, Дугал Пруэтт, братья — Гидеон и Фабиан, и даже тетушка Мюриэль. Все с палочками наготове, лица напряженные, холодные и отстраненные.

— Что здесь происходит? — голос Дугала Пруэтта прозвучал низко и опасно. Его взгляд скользнул по Лиссе, оценивая, цела ли она, затем перешел на Долохова и, наконец, замер на связанной фигуре Мэри. — Объяснитесь. Немедленно.

— С вашей дочерью сейчас все в порядке, — Долохов кивнул в сторону Лиссы, его тон был деловитым и лишенным обычной язвительности. — Но! Мисс Пруэтт была атакована этой девицей. Не просто атакована, а неплохой такой Авадой. Я оказался поблизости и, к счастью, успел прийти на помощь.

Лица братьев Пруэтт вытянулись. Гидеон резко выдохнул, а Фабиан невольно сжал рукоять своей палочки. Тетка Мюриэль, не проронив ни звука, подошла к Лиссе и молча взяла ее за подбородок, внимательно изучая лицо племянницы, будто ища следы внешнего воздействия.

— Мэри? — Дугал с недоверием посмотрел на служанку. — Это невозможно. Она…

— Мы тоже в недоумении, — сухо парировал Долохов.

Мэри привели в чувство. Фабиан взмахнул палочкой, девушка очнулась, и на лице ее проступило замешательство: она дернулась, широко распахнула глаза и с трудом приподняла голову.

— Где я? Что происходит? Почему я связана? — спросила она, но затем огляделась по сторонам и наконец заметила стоящих вокруг людей. — Милорд? Мисс Пруэтт?

— Что происходит? Это мы у тебя хотели бы спросить, — холодно процедил Гидеон. — Ты только что пыталась убить нашу сестру.

— Что? — в голосе служанки прозвучал неподдельный ужас. — Нет! Я бы никогда!

Она беспомощно оглядела всех вокруг, а потом прикрыла глаза, всхлипнув.

— Я… я не помню… — пробормотала она, закусывая губу. — Последние дни… все какое-то рваное… будто кусками.

— Очень удобно, — иронично заметила Мюриэль. — Что последнее припоминаешь?

— Сначала я была на кухне, потом в саду, потом опять на кухне… а потом не помню. Я не понимаю, что происходит! Последние несколько недель у меня случались… провалы. Я делаю что-то по дому, а потом… пустота. И снова я за каким-то делом, но не помню, как начала…

Дугал мрачно смотрел на девчонку, явно сомневаясь в ее словах.

— Интересно, — задумчиво протянул Гидеон, — что с ней такое? Империо? Какая-то ментальная закладка? Или еще что?

— Проверим, — отрезал мистер Пруэтт. — Девицу не развязывайте пока. У меня нет причин ей доверять.

Мэри всхлипнула громче.

— А ну-ка посмотри мне в глаза, — строго сказала Мюриэль, подходя ближе к пленнице и внимательно глядя на нее.

Девчонка взгляд не отвела, и на несколько минут все замерли: мужчины и Лисса не хотели нарушить тишину и невольно помешать миссис Пруэтт, а сама Мюриэль быстро просматривала последние воспоминания Мэри. Спустя несколько минут женщина резко отпрянула от застонавшей служанки и посмотрела на брата.

— Ну что я могу сказать: навскидку, так и есть. Многого не помнит о событиях последних недель. Есть заметные провалы в памяти, чем ближе к сегодняшнему дню — тем чаще девчонка выпадала из реальности, и тем дольше становились провалы. Про нападение на Лиссу действительно ничего не помнит.

— Ментальные закладки? — уточнил Фабиан.

Мюриэль развеселилась:

— Это ты, племянничек, слишком многого от меня хочешь. Как я тебе ее за несколько минут на закладки проверю? По верхам глянула, ну а дальше — это долго и упорно копаться нужно. Может, и есть закладки. Но провалы не из-за них. Я бы сказала, что она была либо под действием заклятия, либо под артефактом, либо вообще под ритуалом.

— Ее нужно обыскать, — решительно заявил Дугал. — Магически и физически.

Осмотр с помощью заклинаний не дал ничего. Тогда Мюриэль лично, достав откуда-то защитные перчатки, с присущей ей дотошностью, провела физический досмотр. И в складках простого платья Мэри вскоре обнаружилось что-то твердое и плоское.

Миссис Пруэтт вытащила небольшой предмет, завернутый в кусок грубой ткани. Развернув его, она показала остальным. Это была тетрадь. Обычная маггловская тетрадь, с простой черной обложкой.

Лисса почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Тетрадь она, разумеется, узнала. Это была та самая тетрадь, которую когда-то, в другой жизни, передал ей Дамблдор. Та самая, что исчезла у нее несколько месяцев назад.

Пруэтт молчала, стараясь не демонстрировать никаких эмоций и ничем не выдать себя.

— Что это? — Дугал Пруэтт аккуратно забрал тетрадь из рук сестры. Разумеется, сам он ее не касался — все же защитных перчаток у мужчины с собой не оказалось — тетрадь просто зависла в воздухе.

— Не знаю, что это такое, но фонит от нее какой-то чернотой. И фонит сильно, — мрачно заметил Антонин Долохов. — Положите это на землю что ли, и давайте проведем проверку.

Действительно, то, что от тетради ничего хорошо не ощущалось, явственно почувствовали все, стоило только Мюриэль снять с обнаруженного у служанки объекта ткань.

Антонин Долохов, Мюриэль и Дугал Пруэтты синхронно подняли свои палочки, диагностируя подозрительную тетрадь. Воздух затрещал от концентрированной магии — сложные, многослойные заклинания сканировали предмет.

Лица троих магов постепенно становились все мрачнее и мрачнее. Дугал Пруэтт первый опустил палочку и покачал головой. Долохов, лишь на немного отставший от Дугала, выругался.

— Полностью с вами согласна, молодой человек, — усмехнулась Мюриэль. — Гадость еще та.

— Что? — не выдержал Гидеон. — Отец, что это такое?

Дугал поднял на него взгляд, но ничего не ответил.

— Еще раз, — вместо этого сказал он, обращаясь к сестре и Антонину. — Давайте еще раз. Тройная проверка.

Три палочки вытянулись почти синхронно. Заклинания сложились и наложились одно на другое, и результат высветился слишком отчетливо, чтобы можно было сомневаться.

— Черт побери, — выдохнул Долохов. — Это кто же настолько сумасшедший?

— Да что это такое? Вы нам скажете? — Лисса, как и ее братья пребывала в недоумении, что могло вызвать настолько неоднозначную реакцию у отца, тетки и даже у непробиваемого Долохова.

— Крестраж, — тихо, но твердо произнесла Мюриэль. — Это крестраж.