Родственные души (джен)

Жара, столь необычная для Квалиноста, заставляла даже тех, кто спал спокойно, видеть кошмары. И Мирал не был исключением.

Он снова оказался в пещере. Со свода свисали сталактиты, светящиеся каким-то внутренним светом — единственным источником освещения в пещере. На влажном полу выросли сталагмиты. Он едва удерживался на ногах на скользкой поверхности.

Посмотрел вниз и увидел, что на нем надеты тонкие кожаные сандалии, какие носят эльфийские дети. Его игровой костюм был порван и испачкан после многочисленных падений.

Мирал не знал, сколько времени он провел в пещере. Казалось, что прошли дни, но для маленьких детей время течет незаметно. Он не был голоден. Пока он бродил по пещерам,

переходя из туннеля в туннель в поисках Присутствия, которое звало его, он

совершенно случайно находил еду всякий раз, когда его охватывал голод. Как

ребенок, он не задавался вопросами о том, откуда она берется, а просто наедался

вдоволь и шел дальше.

На самом деле он не боялся. Когда ему захотелось вздремнуть, он нашел теплый

тюфяк у одной из стен с пуховой подушкой и фланелевым одеялом, откинутым назад, словно

маня к себе. А когда он проснулся, его уже ждала тарелка поджаренного квит-па с корицей

и сахаром.

Маленький Мирал принимал эти подарки и никогда не задавался вопросом, откуда они взялись.

Если бы его спросили, он бы сказал, что их, скорее всего, послала его мама, хотя он не видел ее целую вечность — с тех пор, как она кричала ему: «Немедленно возвращайся, юный эльф», — это было так давно, у входа в пещеру.

Он уже не помнил, где был вход в пещеру. Он не знал, где Квалиност и где мама.

Из глубины пещеры доносилось Присутствие. Вместе с зовом, однако, раздалось жужжание, рев, который смутил юного Мирала. Этот звук то пугал, то успокаивал его.

Присутствие хотело его. Оно успокоило бы его.

Внезапно зов стал более настойчивым, как будто Кто-то был напуган и разгневан одновременно.

— Иди сюда, маленький эльф. Иди сюда. Я защищу тебя. Я дам тебе все, что ты пожелаешь, только освободи меня. Иди сюда.

В этот момент Мирал понял, куда идти. Ему подсказало Присутствие. Он заставил свои пухлые детские ножки двигаться и побежал по каменным коридорам. Он свернул за последний угол, зная, что Присутствие где-то рядом, и...

Внезапно в новой комнате, в которой оказался Мирал, вспыхнул свет. Несколько минут после этого он ничего не видел. Ощущение великого блага исчезло из Присутствия. На его месте воцарилось всепоглощающее зло.

Он охрип от криков, звал маму, носился кругами от жужжания, которое эхом разносилось по пещере, в которой внезапно не осталось ни входов, ни выходов. В центре пещеры — источник шума, света и ужаса, как он понял даже в своей детской наивности, — стоял пульсирующий драгоценный камень размером больше его головы.

Его грани отбрасывали серые и красные лучи, которые проникали во все углубления в скале.

Глаза болели, но, даже закрыв их, он не мог укрыться от лучей. Он снова разрыдался.

Серый самоцвет хотел его заполучить. Его слова эхом отдавались в его маленькой голове.

— Выпусти меня! Выпусти меня, и я дам тебе все, что ты хочешь.

Перед его глазами одна за другой возникали картинки с игрушками, мамой, Старой Айлеёй,

вкусной едой. Мирал почувствовал жар. Его голос стал хриплым, ему хотелось пить.

Внезапно перед ним в воздухе появилась чашка с подслащенной водой.

Когда он потянулся к ней, она исчезла. От сочетания привычного и невозможного мальчик заплакал. Он заметил расщелину в стене и побежал туда, чтобы протиснуться внутрь. Он вжался в дальнюю стену, а из пещеры на него надвигались все монстры, которых он боялся в детстве.

Затем произошло то, чего он ожидал: сильная рука затащила его еще глубже в расщелину.

Мирал проснулся весь в поту.