Милая ложь Элисон | Ali's Pretty Little Lies (гет)

— У тебя есть братья или сестры? — вопрос Ника повис в воздухе, Элисон взглянула на свои ногти, прижимая телефон к уху.

— Есть. Брат, — наконец ответила, протянув ноги, упирая в стену над кроватью, посматривая в потолок. — А у тебя?

— Я единственный, детство было трудным, приходилось все время быть в одиночестве.

— Однако, все внимание доставалось тебе одному, — подчеркнула выразительно Элисон.

— Те, у кого есть братья или сестры — всегда так говорят, — угрюмо простонал Ник. — Но это не так весело.

— А я бы хотела быть единственным ребенком, — призналась скорее себе, ежели Нику. Опустив ноги, она перевернулась на живот, они разговаривали вот уже целых сорок пять минут и тридцать шесть секунд, и это несмотря на то, что она даже не считала. Это был самый длительный разговор с мальчиком, который у нее случался, и несмотря на это — темы для разговора не заканчивались.

— Что насчет друзей? — сменил тему. — Есть друзья или подруга? Ну или что-нибудь?

— У меня целая компания друзей, — потянулась она к лаку для ногтей. — Хотя я немного опасаюсь за наши отношения сейчас.

— Поссорились? — после недолгой паузы наконец спросил.

— Ну как сказать… — взглянула на фотографии, что смотрели на нее со стен, запечатлевшие самые классные моменты их жизни. — Просто не все то, чем кажется, они оказались не теми, за кого себя выдавали, — в голосе сквозит презрение и разочарование. — У тебя было такое? — посмотрела она на ворс покрывала, разглядывая в деталях, сосредоточившись на его ответе:

— У меня была подруга, — после значительной паузы задумчиво продолжил. — Такая классная, такая смешная, но кто бы мог подумать, что у нее окажется маленький темный секрет.

— Так это была твоя девушка? — приподнялась ее бровь, любопытство заставляло сердце стучать быстрее.

— Нет, подруга моей девушки, — сказал вскользь. — Настоящая психопатка, — его голос, он сделался жутковатым, губы Элисон распахнулись в недоумении.

— Откуда твоя девушка ее узнала? — нахмурилась, все еще прокручивая это слово: «психопатка» — раз за разом, оно было, точно оглушительный выстрел.

— Ой, погоди, — резко перебил, а затем настала полная тишина. — Прости, — наконец объявился. — Показалось, что это мама звонит.

За окном — во дворе затарабанили отбойные молотки, Элисон натянуто выдохнула, закатив глаза.

— Что это за звуки? — отозвался Ник.

— У нас небольшая стройка, просто рабочие роют яму у меня на заднем дворе. Мы строим беседку, — скучающе пояснила, все еще отвлекаясь на шум за окном. — Это, кажется, никогда не закончится.

— Нафига рыть яму для беседки? — смутился Ник.

— Хороший вопрос, на который я пока не знаю ответа, — хихикнула. — Кто знает, может, родители на самом деле строят бункер? А, может, для беседки нужен подвал? — переложила телефон к другому уху. — Кстати, я планирую вечеринку перед выпускным. Будут только свои, но я была бы не против, если бы и ты пришел, — сказала заискивающе, а сердце ускорило ритм. Было так странно волноваться столь сильно, приглашая Ника на свидание, такое с ней происходило впервые с тех времен, когда она стала Элисон, когда беспокоилась об отказе.

— Когда? — отозвался.

— В пятницу, — деловой тон, поджатые губки, хитрый прищур — все то, чего он оказался лишен. — У меня дома. Без обязательств.

— Эм-м… — неожиданный скрип половиц, Элисон моментально обернулась, волосы упали с плеча, взгляд был распахнутым. Из коридора на нее застывшей фигурой смотрела выжидающе мама, а по ее лицу было видно, что что-то случилось, и это был тот самый взгляд, который требовал все бросить и ринуться к ней.

— Мне пора, потом поболтаем, — за тем она быстро прервала звонок.

— Спустись на минутку, — мама вошла в комнату. — Мы с папой хотим поговорить с тобой и с Джейсоном… — страх липкой оболочкой покрыл все тело. Тело словно обратилось в камень, не давая сдвинуться с места. Перед глазами вспыхнули воспоминания, где мать разговаривает с незнакомцем в торговом центре, о том, как он коснулся ее щеки — не как друг, а как любовник. Казалось, что спускаться вниз однозначно было плохой идеей. — Пойдем, — утвердительно кивнула мама, протягивая руку. Ничего не оставалось, как повиноваться, сердце бешено тарабанило по ребрам, казалось, в ушах заложило, они спустились по лестнице, словно в замедленной съемке, а затем свернули на кухню. Папа уже сидел за столом, а Джейсон, облокотившись на барную стойку — подъедал крекеры из коробки Чиз-итс, Элисон попыталась взглянуть в его глаза, однако он отвернулся. Присев покорно за стол, она уставилась на цветочную композицию в центре.

— Есть новости о Кортни, — наконец разрезала тишину мама, от услышанного Элисон резко вскинула голову. — В последнее время все стабильно, она больше не считает себя Элисон, она принимает терапию и уже давно ладит с пациентами, персонал от нее просто в восторге, — на лице мамы было неподдельное счастье. — Вы сами могли это наблюдать в больнице.

— Нет, она казалась безумной, — в противовес буркнула Элисон.

— Разреши закончить! — резкий жест рукой, нетерпимая интонация и проступившее мигом раздражение. — Я долго беседовала с врачами, они разрешили ей вернуться домой — попробовать пожить вместе. Она прибудет на следующей неделе, а потом будем решать проблемы по мере поступления, — решительно заявила мама.

Каждое слово, произнесенное мамой — точно отдельно вбитый гвоздь в размякшее сознание, она никак не могла собрать сказанное воедино — вычленить смысл.

— На следующей неделе? — произнесла Элисон, отодвигая стул. — А что насчет моей вечеринки по окончанию школы? Я пригласила много мальчишек и ребят со школы, — страх, от которого похолодели конечности, она говорила воодушевленно, но не уходя в эмоции — шок все еще брал над ней верх.

— Давай мы тогда заберем ее попозже, например во вторник? — улыбнулась мама, сделавшись такой понимающей.

— Но тогда она будет здесь во время выпускного? — отчаянно произнесла, точно оглушенная. — На ночевке… она ведь не пойдет на выпускной, правда?.. — ее страх бросался в глаза, он был нелогичен, и она не понимала, как это бросалось в глаза. Но она твердо решила, что на ночевку ее сестра точно не придет — она не пустит.

— Ну что ты, мы посидим с ней, — папа поспешил успокоить, ободряюще положив ладонь на ее плечо. — Не волнуйся ты так, все пройдет хорошо.

— Нет, — отстранилась, точно отцовская рука обжигала. — Это все — ужасная идея, — ее голос задрожал, срываясь.

— Понимаю, это все слишком резко, не успеваешь все осознать, — мягко произнесла мама, посматривая так добродушно. — Мы будем рядом, все проконтролируем, никто ничего не сорвет и не испортит, — заверила. — Не думаю, что тебе стоит ее опасаться, уже много воды утекло, — она говорила, точно окрыленная. — Отнесись с понимание, представь, а если бы ты оказалась на ее месте? — непонимание в глазах матери, осуждение. — Хочешь сказать, тебе было бы лучше там? Ты бы не хотела вернуться домой?

«Да!», — хотелось кричать ей с ненавистью в лицо: «Я так сильно этого хотела! Но ты — никогда!». Даже здесь и теперь — все выбирали настоящую Элисон, ей всегда везло, она всегда была лучше, она умела то, что не могли многие. Оглядев ошарашенно кухню, все вокруг показалось каким-то чужим, другим, стены словно сжимались, часы вдруг увеличивались, как воздушный шар, что вот-вот лопнет, от духовки исходил искрящийся блеск, что, казалось, мог ослепить. Присевшая на ветку огромная ворона, прокаркавшая за окном, гнетуще сторожившая домик на дереве, — зловеще таращилась.

— Это что, получается, она больше не считает себя Элисон? — просевший поникший голос.

— Да, — утвердительно кивнула мама. — Разве это не чудесно? — широкая улыбка.

Вот только Элисон не была также воодушевлена, все выглядело чудесным и логичным, только если ее сестра действительно сошла с ума — только в таком случаем она могла добровольно перестать считать себя истинной Элисон. Однако врачи сочли это за чудесное выздоровление. Что будет, когда та вернется? Она что, вновь займет свое место? Место истинной Элисон, а что станет с ней — с Кортни?.. и заставит ли молчать, угрожая?.. Или, что более вероятно — придумает что-нибудь такое, чтобы вновь заточить Кортни в интернате для душевно больных, и тогда она вновь станет единственной в своем роде — Элисон ДиЛаурентис?

— Вы обнародуете, кто она? — вдруг приподнимает взгляд на родителей. — Придется рассказать друзьям, школе? И что же скажут люди? — деланно призадумалась, театрально поджимая губки.

— Не все сразу, — осадила ее мама. — Сейчас посмотрим, как она адаптируется, подержим пока просто дома, также, как это было в прошлые разы, — всмотрелась она на мужа, ища поддержки.

— Вот только она не собирается сидеть взаперти, — резко припомнила Элисон. — Тогда она вышла во двор и заговорила с Дженной! Она чуть не раскрыла всех нас! — пытается вразумить, отчаянно взывая к разуму.

— Такого больше не повторится, — настаивал папа, его кружка приземлилась на столешницу. — Мы хотим, чтобы вы между собой тоже немного разобрались. К нам обязательно заглянет психолог — в этот непростой период для нас всех. Нам всем нужно будет адаптироваться. Но мы не может так просто взять все и оставить, проблемы нужно решать, а не избегать, — посмотрел на дочь с надеждой.

— А вас вообще волнует, что я не хочу? — в обиде закричала она, едва не роняя слез. Как бы дико и пугающе это не звучало — она была бессильна, но она взглянула на Джейсона, его лицо — оно скорчилось в едва уловимой усмешке, словно он был по-настоящему рад. — Ты знал, да?! — накинулась на него.

— Еще со вчерашнего вечера, — кивнул. — Я полностью согласен, — одарил родителей понимающим взглядом.

— Подлый предатель! — в ярости огрызнулась, пальцы сжались в кулаки, ей хотелось взорваться от переполнявшего до краев: страха, негодования и бессилия. Она лишь протестующе ударила ладонью по столу, затем с грохотом отодвинула стул, вскочила, как ошпаренная, и выбежала.

— Элисон, ты куда? — моментально крикнула мама.

— На улицу! — буркнула обозленно.

— Разговор еще не окончен! — строгий надменный укор.

Демонстративно всем помахав, игнорируя их несогласие — она развернулась, но не успела сделать и шагу, как мать бросилась наперерез, схватив за шкирку, — ворот рубашки оттянулся, пуговицами впиваясь в горло, однако, не сдвинувшись с места, она лишь обернулась, вперив в мать ненавидящий взор. Ее обуял такой нестерпимый гнев, что, казалось, она была готова ударить эту женщину, что называла себя ее матерью. Эта ненависть — она угнетала, пожирала, не находя выход.

— Я все знаю… — слова, прозвучавшие в голове тоном настоящей Элисон. — Я видела тебя в торговом центре… с ним! — от услышанного брови матери отяжелели, опустившись, казалось, она сейчас разойдется в гневе, однако ее лицо бледнеет, она вдруг обернулась на мужа, переключаясь на Джейсона, отчего у Элисон пробежался холодок по спине. Так значит это правда… — шок сковал на вдохе, глаза расширились. Воспользовавшись замешательством, Элисон дернулась, вырываясь из ослабевших пальцев матери, удирая прочь.

— Элисон! — слышит она вслед. — Какого хрена? Вернись сейчас же!

Но Элисон уже почти пересекла двор, ныряя в деревья, — слезы предательски текли по щекам, горло разрывалось от криков. Все, что она делала, все ее отчаянные попытки — все это обращалось в труху. Ее жизнь никогда не станет прежней, все вновь вернется на круги своя… А что, если она вновь отправится в Заповедник? А что если все это — удобное вранье, и родители знают правду, а в Заповеднике для нее уже приготовлена койка? — даже если все это ее параноидальные фантазии — она не могла их унять, заходясь в истерике только больше. Стопка полароидных снимков — это все, что станет напоминанием о этой жизни. Она умрет скорее, чем ей удастся вернуться, — она решила, что покончить с собой — это единственный выход.

— Элисон! — надрывалась мать с крыльца, но Элисон продолжала шагать сквозь деревья, и лишь оказываясь возле вырытой для беседки ямы — она уставилась в ее утягивающую пустоту. Обрыв был около трех метров, — если бы родители вдруг обо всем узнали, если вдруг настоящая Элисон каким-то образом сможет подстроить ее возвращение в лечебницу — она без раздумий прыгнет в эту яму, никогда не выбираясь. Интересно, чтобы сделали родители? Может быть, попытаются ее спасти? А будут, если что, скучать? Или им будет безразлично?

— Эли! — вновь крикнула мать, после чего Элисон вскинула руку, показывая средний палец, пнув кучку земли под ногой, наблюдая, как мелкие камешки валятся в бездну вниз, сорвавшись с места, она упрямо направляется в лес, зная, что это то место, где она сможет поплакать, никем незамеченная.