Цена мечты стать айдолом (джен)

Сорок седьмой этаж небоскрёба Min Group. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на ночной Сеул, где миллионы огней сливались в единую мерцающую реку. Внизу, где-то в лабиринте улиц, находилось новое здание Signpost. Отсюда оно казалось не больше светлячка.

В приватном обеденном зале было тихо. Слышно лишь тихое позвякивание серебра о фарфор и размеренный звук шагов официантов, которые исчезали так же бесшумно, как и появлялись.

За длинным столом из чёрного дерева сидели трое.

Во главе — отец. Мин Джунхо. Он выглядел безупречно опрятно: тёмный костюм, никаких лишних украшений, лицо спокойное, словно маска из камня. Он не выражал эмоций, лишь изредка кивал, оценивая содержимое своих тарелок.

Справа от него сидела Харин. Старшая дочь. Её образ кричал о власти: дорогое платье строгого кроя, идеальная укладка, холодный взгляд. Она сидела прямо, держа спину так, будто проглотила стальной стержень. Её присутствие давило, заполняя собой всё пространство вокруг.

Слева — Инсо. Сын. Он выглядел небрежно на фоне остальных: пиджак наброшен на плечи, галстук ослаблен, поза расслабленная, почти развязная. Он ковырял вилкой салат, словно ему было скучно находиться здесь.

— Квартальный отчёт показывает рост на семь процентов, — произнесла Харин. Голос был мягким, бархатным, но в нём звенела сталь. Она положила салфетку на стол, аккуратно сложив её. — Мои подразделения работают эффективно. Мы поглощаем конкурентов быстрее, чем планировали.

Отец медленно поднял глаза. Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

— Рад слышать, Харин-а. Твоя стратегия агрессивна, но результативна. Компания ценит стабильность.

— Стабильность — это основа, — согласилась Харин. Она повернула голову к Инсо. Её взгляд стал чуть теплее, но в этом тепле не было искренности. — А что наш дорогой брат? Как твои... инвестиционные успехи?

Инсо поднял голову. Улыбнулся, лениво и широко.

— Всё в процессе, сестра. Рынок культуры растёт. Нужно ждать урожая.

— Урожая? — Харин тихо рассмеялась. Звук получился коротким и сухим. — Инсо-я, мы говорим о бизнесе, а не о фермерстве. Отец вкладывает капитал, чтобы видеть прибыль. А не чтобы кормить безнадёжные проекты.

Она сделала глоток воды, не сводя глаз с брата.

— Некоторые активы... они просто мусор. Их нужно утилизировать, пока они не начали распространять запах гнили на всё здание.

Отец кашлянул. Тихо, но властно. Харин замолчала, опуская взгляд.

— Инсо разбирается в рисках, — сказал отец нейтрально. — Его портфель сбалансирован. Не стоит судить о книге по обложке, Харин.

— Конечно, отец, — Харин склонила голову, проявляя уважение. Но когда она снова посмотрела на Инсо, в её глазах плескалась угроза. — Я просто беспокоюсь. Брат так любит играть в благотворительность. Иногда мне кажется, он забывает, что мы не спонсоры мечтателей. Мы — акулы.

Инсо положил вилку. Звон металла прозвучал громче обычного.

— Ты права, Харин-нуна. Акулы не должны быть сентиментальными. Но даже акулы знают, что маленькая рыбка может укусить за жабры, если загнать её в угол.

Он повернулся к отцу, и его лицо стало серьёзным. Исчезла небрежность, осталась только холодная расчетливость.

— Я не стою такой похвалы, отец. Но я оправдаю доверие. Мой проект... он выстрелит. Нужно просто дать ему время вырасти.

— Время — дорогой ресурс, — заметила Харин. Она провела пальцем по краю бокала. — Иногда нужно просто убрать препятствия. Чтобы ничего не мешало росту.

Она посмотрела на брата прямо. В этом взгляде было обещание.

— Знаешь, Инсо-я, я слышала, в индустрии развелось слишком много мелких лейблов. Они шумят, путаются под ногами. Иногда стоит провести... генеральную уборку. Чтобы осталось только лучшее.

Инсо встретил её взгляд. Он понял намёк. Signpost. Ёну. Группа. Она знала. И она готовилась давить.

— Уборка — дело полезное, — спокойно ответил Инсо. — Но если машешь метлой слишком сильно, можно разбить вазы. А некоторые вазы... они семейные.

Отец постучал ножом по тарелке. Тихий звук, но оба наследника замерли.

— Достаточно, — сказал он. — Еда остывает. Обсудим стратегию на совете директоров.

Наступила тишина. Тяжёлая, вязкая.

Харин улыбнулась. Взяла бокал.

— Разумеется, отец. Я просто хочу лучшего для компании.

— И я, — добавил Инсо.

Они чокнулись бокалами. Звук стекла о стекло прозвучал как выстрел.

Харин сделала глоток, не отрывая взгляда от брата.

— Береги свои игрушки, Инсо-я, — тихо сказала она, так чтобы отец не услышал. — Дети часто ломают то, что им дорого. А потом плачут.

Инсо не ответил. Он посмотрел в окно. Где-то там, в темноте, горели огни компании, в которую он вложил триста пятьдесят тысяч долларов. В компанию, где сидел парень, который стал его ставкой в этой войне.

Он знал, что Харин не блефует. Она действительно готова уничтожить Signpost. Не ради бизнеса. Ради того, чтобы доказать отцу, что её брат слаб.

Инсо сжал бокал в руке.

— Приятного аппетита, сестра, — сказал он наконец.

Ужин продолжился в молчании. Но каждый кусок, проглоченный в этой комнате, казался отравленным.

Война наследников официально началась. И поле битвы было залито светом софитов, а оружием стали мечты девяти парней из маленького офиса на втором этаже.

* * *

Двери обеденного зала бесшумно закрылись за спиной Инсо, отсекая фальшивое тепло семейного ужина. Он вышел в широкий коридор, выложенный мрамором, и наконец ослабил галстук, глубоко выдохнув. Отражение в полированной стене показало усталое лицо. Игра в идеального сына требовала слишком много энергии.

Стук каблуков раздался позади. Чёткий, ритмичный, наступающий. Инсо не обернулся. Он знал этот шаг.

— Неужели ты настолько самоуверен, брат? — голос Харин прозвучал прямо у уха. Она поравнялась с ним, не останавливаясь. — Раз правда думаешь, что в этот раз у тебя всё получится?

Инсо остановился у панорамного окна. Ночной город сиял внизу, безразличный к их войне.

— В деле инвестиций нужно терпение, Харин-нуна. Ты это знаешь.

— Терпение? — Харин рассмеялась, и звук получился холодным, как звон разбитого бокала. Она подошла ближе, загораживая собой вид на город. — Терпение — это роскошь для тех, у кого есть время. У тебя его нет. Отец ждёт результатов к концу года.

Она сделала шаг вперёд, вторгаясь в его личное пространство. Её взгляд скользнул по его лицу, оценивающе и презрительно.

— Ты уверен, что твой новый «актив»... этот Ким Ёну... не откажется от денег? Так же, как сделал прошлый?

Инсо напрягся. Его пальцы невольно сжались в карманах брюк.

— О чём ты?

— Не притворяйся, — Харин понизила голос, хотя в коридоре никого не было. — Помнишь свою прошлую попытку спасти Signpost? Ты тогда тоже нашёл ключевого стажёра. Вложил деньги. Думал, что он вытянет компанию.

Она улыбнулась. Улыбка хищника, который видит раненую добычу.

— Я встретилась с ним через неделю. Предложила сумму, которая для меня — просто копейки на кофе. А для него... хватило бы на всю оставшуюся жизнь. Небедную жизнь.

Инсо смотрел на неё, и внутри закипала холодная злость. Тогда он думал, что это просто предательство. Что стажёр оказался слабым. Что компания была обречена.

— Ты подкупила его, — тихо сказал Инсо.

— Я купила лояльность, — поправила Харин. — И он забрал всех остальных стажёров с собой. Увёл их в другую компанию. Знаешь, что осталось у директора Ынсока после этого? Пустые залы. Долги. И разбитые мечты. Именно поэтому они сейчас на грани. Именно поэтому они так отчаянно нуждались в твоих деньгах.

Она провела пальцем по лацкану его пиджака, словно смахивая пылинку.

— И теперь ты снова пытаешься вдохнуть жизнь в труп. Думаешь, этот Ёну другой? Думаешь, он святее?

— Он не продастся, — сказал Инсо. Но в его голосе не было уверенности.

— Все продаются, Инсо-я. Вопрос только в цене, — Харин отошла назад, поправляя платье. — Чем дольше ты ждёшь, тем больше пространства ты даёшь мне. Тем больше у меня возможностей повторить тот успех. Представь: Ёну исчезает. Или уходит к конкурентам. Или просто заявляет, что устал от твоих игр. Что ты сделаешь тогда? Скажешь отцу, что ошибся в оценке актива?

Инсо молчал. Он вспомнил глаза Ёну. Упрямые. Голодные. Но ведь и тот прошлый стажёр тоже смотрел так же. Пока не перестал.

— Я не советую тебе проверять меня, — продолжила Харин. — Я могу сделать так, что твой мальчик сам придёт ко мне за деньгами. И тогда ты потеряешь не только ставку. Ты потеряешь лицо.

Она развернулась, чтобы уйти. Каблуки снова застучали по мрамору.

— Удачи с твоим экспериментом, брат. Надеюсь, этот продержится дольше предыдущего. Хотя сомневаюсь.

Харин скрылась за поворотом коридора.

Инсо остался один. Он смотрел на своё отражение в тёмном стекле окна. Лицо казалось чужим.

Триста пятьдесят тысяч долларов. Война с сестрой. И парень, который даже не знает, что он уже был заменён однажды.

Инсо достал телефон. На экране было сообщение от Ынсока: «Ребята довольны новым общежитием. Спасибо».

Инсо заблокировал экран.

— Не продашься, — повторил он вслух, пробуя слова на вкус. Они звучали как вопрос.

Он понимал теперь, почему Харин так спокойна. Она уже выигрывала эту битву раньше. Signpost был её полигоном. А Ёну... Ёну был просто новой фигурой на той же доске.

Инсо сунул телефон в карман и пошёл к лифту.

Ему нужно было опередить её. Не деньгами. Чем-то, что нельзя купить.

Но что может быть дороже, чем жизнь, которую она предложила?

Инсо не знал ответа. И эта неизвестность пугала его больше, чем гнев отца.