Виктория Суворова, институт. Часть 2. (джен)

Глава 21.

Четверг. Двадцать второе Апреля. 1971-й год.

Восемь часов десять минут утра, меня выпустили из застенков кровавой гэбни. Всю ночь пришлось там просидеть, пока на службу не пришел начальник Сталинградского отделения КГБ, Гвоздев Станислав Евгеньевич. Тот как узнал кого вчера вечером загребли, так орал, так орал! Потом пригласил меня к себе в кабинет и попросил объяснить в чём дело, что случилось? Ну, я и выложил всё как было. Типа, купил я себе частный дом по улице Восстания, практически на берегу Волги. Хороший домик, с садом и огородом. Рассказал, как я временно пустил туда пожить свою подругу, как на следующий день встретила она меня на заводе и жаловалась, что там какие то мужики приходят и требуют старую хозяйку. Пришлось мне приехать к ней с ночёвкой, что бы раз и на всегда отвадить ухажеров. От куда я знала, что среди таких окажется ваш сотрудник. В десять часов вечера, завалился пьяный, с цветами и бутылкой коньяка и начал там права качать, не хорошими словами выражаться. А так как он был не в форме и даже не представился, поэтому пришлось дядьку немного жизни поучить, что бы не командовал в гостях и не оскорблял нас малолетними прошмандовками. Пару раз стукнула его, а буквально через десять минут приехали ваши сотрудники и вежливо попросили проехать с ними. К ним кстати, у меня нет ни каких претензий, отличные ребята, пол ночи поили меня чаем и развлекали всякими байками из жизни оперативников. Хоть ваш майор и приказал им посадить меня в камеру, но я всё время просидела в кабинете, даже домой позвонить разрешили, что бы своих предупредить.

— Хорошо Виктория Ивановна, извините за этот инцидент, а с Григорием Амвросьевичем у нас будет отдельный разговор. Вы знаете, что вы ему нос сломали и два зуба выбили?

— Нет товарищ Подполковник, от куда? Он как вылетел в коридор, так больше я его и не видала. Поднялся на ноги, и быыыстро-быстро убежал, бегом! Ну а потом, чёрный воронок, руки в наручниках, ноги в кандалах, повязка на глазах и Там за красным стооолом, одурмаааненный дымом, за стаканом стакааан, водку пьет прокурор. А на чернооой скамье, на скамье подсудимых, сидит дочка красотка и молоооденький вор.

— Ах хахахаха! Ну ты Виктория и шутница. Известная песенка в определённых кругах, ты от куда её знаешь?

— Да так Станислав Сергеевич, слыхала где то, а где не помню.

— Виктория Ивановна, не желаете справиться об одном человеке, думаю вам будет интересно. Крутов Леонид, кличка кручёный, слыхали о таком?

— Конечно слыхала, но тот сейчас сидит, где то на севере, в каких то Курмашах.

— Правильно, только не в Курмашах а в Мурмашах и в июле у него заканчивается срок. Навряд ли он сюда приедет, скорей всего, либо в Ленинград, либо в Москву рванёт, а может и там, на севере останется.

— Станислав Сергеевич, а вы случайно не знаете, когда именно его выпускают?

Мужчина взял календарь и поводил по нему пальцем, а потом чуть подумав сказал.

— Вообще то срок у него заканчивается двенадцатого июня, но выпустят скорей всего пятнадцатого, в понедельник. В общем я тебе информацию предоставил, а дальше сама решай.

— Спасибо Станислав Сергеевич, я подумаю над этим.

Вот, сейчас вышел из застенков и сразу же направился к волге Гончарова.

— Здравствуйте Анатолий Петрович. (поздоровался я с генералом). Привет Антон. (помахал я ручкой водителю и плюхнулся на заднее сиденье).

— Ну чего хулиганка. (заржал ломпасоноситель). Уже до КГБ добралась? Да уж, не позавидую я Кузякину. Мало того что двух зубов лишился, с фингалами будет ходить, дома скандал на всю катушку получит, так ещё и партбилет может на стол положить. А затем и понижение в звании, но с тебя, всё как с гуся вода, вся белая и пушистая.

— Почти дядь Толь, только рыжая и лысая. А этот майор чего, не мог что ли представиться? И вообще, чего это он пришел ни к себе домой, выпивший, да ещё и права качать начал? За что он нас с Иринкой оскорбил? Мы с ней чего, похожи разве на прошмандовок? Обыдно слющай!!!

— Да уж! (рассмеялся генерал). А ваша бывшая хозяюшка то, оказывается ещё той штучкой была. Четырёх любовников одновременно имела, но красива конечно, ни чего не скажешь.

— Да ладно вы дядь Толь, она несчастной женщиной была. Теперь то думаю, всё у неё наладится. Перебралась в Москву, а там, с любимым человеком начнёт жизнь заново и с чего вы взяли, что у неё четыре любовника было?.

— Наши сотрудники уже успели соседей опросить. Я как узнал про происшествие, сразу своих людей туда послал, что бы они для тебя алиби подготовили, но про этот инцидент только твоя подружка знала, остальные ни чего не видели. Тебя куда, в дом отвезти, или на квартиру, где твоя машина стоит?

— На квартиру дядь Толь. Машину вчера Вася с Машей должны были забрать, я им из конторы звонила. А Кузякин, это случайно не нашей институтской комсомолки папа?

— Наверное. (пожал генерал погонами). Есть у него дочь, на последнем курсе СТИ учится, может быть и она.

— Офигеть семейка, дочка шлюшка, папа тоже не отстаёт, любовниц на стороне имеет, а ещё коммунист. Вы извините дядь Толь что я так, просто, вот такие как он, как раз и позорят вашу партию и она теряет доверие народа.

— Есть такое Виктория, в семье не без урода как говорится. А ты с чего взяла, что дочь у него шлюха?

— Дядь Толь, помните не так давно, на меня одна девица заявление написала, что мол я её с друзьями оружием напугала. Так вот, это как раз и была эта самая Кузякина. Она тех придурков подговорила что бы они меня покалечили, а так как денег у неё нет, вот она им и предложила рассчитаться натурой, а те дебилы и рады стараться. Я бы на их месте, от такой что себя предлагает, на другую сторону луны убежала. Чёрт его знает с кем она перед ними собой рассчитывалась. Вот такие у нас комсомольцы дядь Толь, одна давалка, другой английской разведке продался, а вы ещё спрашиваете, почему я в их организацию не вступаю. А этого Кузякина, желательно бы прилюдно наказать и в газетах опубликовать. Что бы люди видели, что партия может решительно расправиться с зарвавшимися членами, и что бы другим членам наука была. Это дядь Толь лично моё мнение, ИМХО так сказать.

— Что такое это твоё ИМХО?

— ИМХО дядь Толь, если с английской аббревиатуры, то это будет, In My Humble Opinion, что означает, по моему скромному мнению. А если по нашенски, то можно по разному выразиться. Например, имею мнение, хрен оспоришь, или, хочу озвучить, или хоть и ошибочное, в разных ситуациях по разному можно интерпретировать.

Дома, кроме встретившей меня Фаньки ни кого не было. Первым делом я принял душ и пошел шмонать кухню, на предмет чего нибудь пожрать. В холодильнике стоял борщ, а на сковороде какие то жаренные овощи. Ну уж нет решил я, и поставил воду для пельменей. А через двадцать минут уже сидел и наворачивал вкусняшку, а ещё через пол часа, уже грохнулся в кровать, больше суток не спал, глаза просто слипаются.

Проснулся от посторонних звуков в комнате.

— Машунь, ты чего там вошкаешься? (окликнул я девчонку копошащуюся в шкафу).

— Привет Вик. (подскочила та ко мне и присела на кровать). Давай, рассказывай как ты, что случилось, почему тебя в КГБ загребли? Я после твоего звонка сразу дядь Толе позвонила, а потом мы с Васей вызвали такси, съездили и забрали твою машину. С Иринкой поговорить не удалось, её в это время как раз милиция опрашивала. Мы не стали там задерживаться.

— Потом расскажу Машунь, всё расскажу, офигеешь. Васька где, на кухне?

— Нет, он к дядьке Косте чего то помочь пошел. Но за ним через пол часа тёть Зина приехать должна, я ей заодно кое каких продуктов заказала. И ещё, вчера вечером нам знаешь кто звонил? Ни за что не догадаешься!

— Маш, хватит загадками говорить, давай выкладывай.

— Помнишь Вик того парня из Петрозаводска, которому ты на дороге машину отремонтировала?

— Лёху что ли? Конечно помню, а чего ему надо, нафига звонил?

— Да так, спасибо сказал за помощь. Сперва он, а потом его отец, благодарил за спасение сына и всё такое. Сегодня обещал опять перезвонить, хочет с тобой лично поговорить. К стати, он знает что тебя Викторией зовут, мы же Алексею представлялись как Зоя и Надя, от куда настоящее имя узнал?

— От туда же Маш от куда и телефон, по номерам машины через ГАИ пробил, чего тут непонятного то? Ладно, когда позвонят, тогда и узнаем чего им надо, ты пожрать чего нибудь сготовила?

— Ага Викуль, картошки пожарила, соломкой как ты любишь, пошли кушать пока не остыло.

Ровно в пять вечера приехала Зинаида, привезла жратвы. Я побежал к соседям за нашим секьюрити. Думал Васька и впрямь чего то помогает, а хренушки там. Они с дядь Костей сидят на кухне самогоночку, первачок тестируют. Поздоровался с соседями и позвал парня.

Василий с Зинаидой уехали, а к нам прибежала Верка, с какой то новой кассетой. Машка с подругой и кошкой уселись на кухне смотреть кино, а я пошел в спальню, паять себе доводчик стёкол. Сперва просто навесным монтажом, а в понедельник должны микрореле прийти, вот тогда, всё на печатную плату перенесу и будет у меня тачка круче варёных яиц, круче Эвереста со всякими там Джомолунгмами.

В начале девятого Машка позвала меня к телефону.

— Але! (подскочил я, выхватив у неё трубку).

— Здравствуйте Виктория Ивановна. Это вас Сотников Василий Иванович потревожил. Хочу вам лично выразить свою благодарность, за спасение сына оболтуса. Если бы не вы, великое горе в семье было бы, спасибо вам огромное, считайте, что наша семья перед вами в большом долгу.

— Да что вы Василий Иванович, сами должны понимать, что помощь на дороге это святое, так что, не за что спасибо говорить, тем более в долгу оставаться, все мы люди, все мы человеки. А вы где, прямо в самом Петрозаводске живёте?

— Да Виктория, на окраине города, в частном доме по улице Гранитной.

— Василий Иванович, вы продиктуйте мне пожалуйста свой номер телефона. Может случиться так, что я этим летом буду в ваших краях, заскочу в гости.

— Это Виктория будет просто великолепно, приезжайте обязательно, примем, как самого дорогого гостя.

— Хорошо Василий Иванович, потом созвонимся, до свидания.

Я положил трубку на кнопки аппарата и повернулся к удивлённой Машке.

— Вик, а чего ты в Карелии делать собираешься?

— Не знаю пока Машунь, я ещё думаю ехать или нет. Вообще, хотела бы сгонять в Мурманскую область, есть там дельце одно, надо с человечка должок востребовать. Но давай об этом потом поговорим.

— Вик, ты если поедешь, меня с собой обязательно возьми, я одна тут сдохну.

— Машунь, если я и поеду, то это будет аж в середине июля, вы с Настёной у Бесединых в Суровикино будете. Меня в июне в Тольятти приглашают, не желаешь со мной скататься?

— А какого числа, надеюсь не в середине, а то пятнадцатого сессия начинается.

— Не знаю Маш, сказали что в начале, а там кто его знает, как у них дела пойдут.

— Если в начале, то я с удовольствием съезжу, может к бабе Насте заедем.

— Ты чего, опять по длинной дороге ехать предлагаешь? Хотя ладно, я и сама не прочь к ней заскочить, проведать как здоровье.

— Пойдём Вик ужинать, да я тебе кино включу, ты же пропустила.

— Чего за кино то Маш, интересное?

— Ага, Подсолнухи называется, мне очень понравилось. Там одна итальянка, её Софи Лорен играет, приехала к нам в СССР своего мужа искать, который после войны не вернулся. Его кстати, Марчелло Мастроянни играет.

— Хорошо Маш, пошли раз так, посидим, посмотрим.

Пятница. Двадцать третье апреля. 1971-й год.

Интерлюдия.

Восемь утра, кабинет главы города Куличенко Леонида Сергеевича. Присутствуют.

Во главе сидит сам хозяин, а по бокам вдоль длинного стола, расположились руководители крупных предприятий и ответственные партработники.

— Сергей Владимирович! (обратился Куличенко к директору Сталинградстройтреста). Что у нас с мемориалом на Мамаевом кургане, всё подготовлено к пятому мая, не ударим в грязь лицом?

— Нет Леонид Сергеевич, не ударим. Всё готово, уже и строительная техника вся убрана, и порядок наведён. Осталось только освещение. Но это дело пары дней. Раньше сделали бы, да поставщики с кабелем подвели, вчера только пришел.

— Ладно, время ещё есть, успеете. — А у вас Дарья Станиславовна. (повернулся он к Ольгиной). Как на счёт праздничного выступления?

— У нас Леонид Сергеевич тоже всё готово. И детский хор, и курсанты лётного училища. Женщины с судоремонтного завода и порта, а так же филармония. Все подготовились к выступлению. Хотела бы ещё нашу Суворову попросить выступить, но не знаю, согласится ли. Ведь там телевидение будет, а она с ними на ножах. Я конечно могу с Викторией поговорить, хорошая девочка, вот только не хочу с ней отношения портить, соседи как ни как. Может вы сами?

— Дарья Станиславовна, а мы разве без неё не обойдёмся, или у вас выступающих не хватает?

— Хватает Леонид Сергеевич. Но боюсь что нас люди не поймут. Такое событие, а она ни чего не споёт, вы же прекрасно знаете как горожане от Виктории песен ждут.

— Да уж. (помял подбородок хозяин кабинета и посмотрел на Гончарова). Придётся Петрович эту миссию на тебя возложить, думаю тебе она не откажет.

— Давайте я! (подал голос Хардин, ректор института). Она как ни как а наша студентка, прикажу и ни куда ни денется.

Куличенко, Гончаров и Семёнов переглянулись и заржали как кони.

— Александр Павлович. (осадил ректора Генерал). Вы Суворову не знаете. Если захотите ей чего нибудь приказать, то она в этот же день просто заберёт документы из института и всё. Ей ваше учебное заведение, как собаке пятая нога, только бегать мешает. Скажите спасибо, что она хоть иногда на лекциях появляется. Я думаю, если Викторию поставить выступать в самом конце торжества, а киношникам запретить её снимать, то она согласится без проблем. Даже уверен, что к такому событию чего нибудь новенькое напишет, головка то у неё работает что надо и в правильном направлении.

— Согласен. (вклинился в диалог Семёнов). Голова у неё работает что надо, а от вашего института Александр Павлович, ей не тепло, не холодно. Я своего Дормидонтова с Виктории чертежами сейчас в Москву отправил, она такое принесла! Мой инженер, уже несколько дней спать не может, копытом бьёт. Пусть в НИИ всё посчитают и пересчитают, а там придётся самому ехать. Буду выбивать финансирование, на расширение мощностей завода.

— Ладно. (согласился Куличенко). С Викторией Гончаров поговорит, а я свяжусь с телестудией и решу вопрос.

Конец интерлюдии.

Машка, с приехавшим с утра по раньше Василием, ушли в институт, а я еду в свой дом на улицу Восстания. Иринка уже должна уехать на работу и пока её нет, всё промерю и подумаю какой мне там ремонт сделать, какую мебель заказать. Ещё и с огородом чего то делать надо, нельзя что бы площадь пустовала. Пойдут сорняки, соседи живьём съедят. О, мне срочно нужен триммер, хотя бы электрический. Всё, сейчас доеду до дома, посмотрю что там да как, а потом на кирпичный завод, подбирать электродвигатель.

Машину во двор загонять не стал, оставив её возле калитки. Взял рулетку, тетрадь и прошел в дом.

Походил по комнатам, подумал как бы здесь получше всё устроить. Почесал репу и решил ни чего не перестраивать. Все стены несущие, ни чего сносить нельзя. Придётся окна поменять, да ремонт приличный замастырить. Внутри дома нет ни одной двери, придётся устанавливать. Ах да, мебель ещё! Выкину к чертям собачьим этот старинный хлам и сделаю всё, как у нас в будущем говорили, хай тек.

Только принялся в тетради делать наброски, как входная дверь распахнулась и я подумал, что оказался в нашем времени. Передо мной стояла ни кто иная, как Нина Дорошина. Помните мамашу семейства из фильма Любовь и Голуби. Блииин, она даже одета аутентично. Точно как в кино, когда она пошла к своему мужу на свидание, косынка в крупный горошек и сарафан без плечей, на тоненьких лямочках. Нет, конечно же это была не она, но похооожа, просто пипец.

Залетела в прихожую, а увидев меня, застыла столбиком приоткрыв ротик буквой О. Такое впечатление, что сейчас начнёт кольца дыма выпускать. Но нет, ни сигареты, ни папиросы в руках не было. Значит она хотела включить сирену, но как раз в этот момент электричество выключили.

— Здравствуйте тёть. (улыбнулся я созерцая эту картину). Вы чего то хотели?

Тётка осмотрела себя, в этом своём нелепом сарафане, из за пазухи которого, того гляди сейчас сиськи вывалятся.

— Здравствуйте девочка, а где Леонид?

— Какой Леонид тёть? (офигел я).

— Нууу! (задумалась та). Машина белая возле калитки, я думала!

— Тёть, в городе много белых машин ездят, моя одна из них, у вас всё или ещё чего то?

— Да! Девочка, почему ты здесь, где Райка, уже несколько дней не вижу?

— Вы тёть, Раису Геннадьевну что ли имеете ввиду? Так уехала она в Москву на совсем, а дом я у неё купила, ещё вопросы есть?

— Нет девочка, извини.

Тётка покинула дом, а я наконец то занялся черчением и рисованием, стал делать наброски будущего дома два. Ну да, первый у меня в квартире, а здесь стало-быть второй. Уселся за круглый стол, что стоит по среди залы и задумался. А стоит ли мне вообще здесь чего то делать? Неужели я здесь жить собираюсь? Могу квартирантов пускать, а пока пусть Иринка живёт, посмотрю как она тут с хозяйством справляться будет. На хрена ей новая мебель и ремонт, хочет, пусть сама делает, а нет, так я других людей сюда пущу, могу предложить Гребневу например. Супруга у него не работает, с малышом сидит, а сам он вроде мужик ни чё так, справный. Ладно, война план покажет, но дача мне не нужна. Помню, в моё время были такие афоризмы приколы. Куплю Ниву и буду кататься, или, куплю дачу и буду отдыхать. Ну его, буду приезжать время от времени порядок поддерживать и всё, хотя бы ту же самую травку косить и за садом ухаживать. Тааак, нефиг здесь рассиживаться, надо ехать на кирпичный за моторчиком.

Интерлюдия 2.

Следственный изолятор министерства внутренних дел города Сталинграда, в одну из камер завели Сашу большого и Сашу маленького, которые работали в одной связке с Ваней тормозом.

— Вечер в хату. (поприветствовал сидельцев большой). Как сидится бродяги?

— Здорово Санёк! Здорово Большой! (послышались приветствия с разных углов).

На встречу, встав со шконки вышел мужик, со вмятым носом и весь синий от наколок.

— Здорово большой. (пожал он руку амбалу). — Здорово малой. (приветственно кивнул он парню своего роста). Вы бродяги как загреметь то умудрились, нам ещё вчера весточка пришла. Большой, ты же всего пару месяцев назад как откинулся, чего случилось то?

— Да так Василич. (отмахнулся большой). Хотели бабосиков срубить по лёгкому. Тормоз узнал, что на жемчужной какие то пацаны детдомовские тачки ремонтируют, вот и поехали их данью обложить. Всё нормально было, ребятишки вроде как припухли и согласились каждый месяц по сотне хрустов отстёгивать. А когда приехали за бабками, то, самих парней там не было, а нас ждала какая то стриженая малолетка. Оказывается, что она с нашим тормозом хорошо знакома. У них завязался базар, а потом она прострелила ему ногу, я хотел рвануть в машину за волыной, но нас уже поджидали менты. Вырубили меня прикладом. Сам знаешь как они это делают.

— Знаю. (согласился старый зек, потрогав свой нос, вмятый в череп). А чего за девча то, кто такая?

— Не знаю, Тормоз её рыжей Викой называл.

— Братва. (осмотрел Василич камеру). Кто слыхал про такую. Сява, ты у нас с тракторного района, чего скажешь?

— Есть такая. (поднялся с нар, парнишка лет восемнадцати). Вика Суворова, безбашенная сучка. Вообще мелкая без тормозов, дерётся не хуже парней, а за своих детдомовских, готова любого порвать. Ей вообще похеру, взрослые или ровесники против её стоят, бьётся как демон, вёрткая как кошка, хрен по ней попадёшь, а удары как молотком.

— Чего! (засмеялся старый сиделец). Приходилось получать что ли?

— Да так. (кивнул молодой). Было пару раз, ещё в школе, а сейчас она в артистки выбилась, песни по радио поёт и по телику показывают. Ещё братва говорит, что она ментовская подстилка, с мусорами трётся.

— Слушай Сява, а это не та ли, что про комбата и про берёзы поёт, слыхал, что она даже сама это всё и сочиняет.

— Угу, она Степан Васильевич. Ещё мужики говорят, что если не дай бог с неё хоть один волосок упадёт, то заводские весь город перевернут, а обидчиков найдут и на перья поставят. А там мужики суровые, с ними лучше не связываться, больше половины фронтовики.

— Большой. (посмотрел на него старый сиделец). А ваш тормоз чего, не знал разве про неё, он же там, на тракторном живёт, на хрена вы на неё попёрли то? Мля, смотрите, если из за вас с заводчанами тёрки начнутся, это будет очень хреново и князь будет не доволен. Ты то ладно, срок отбыл и на зоне себя правильно вёл, а вот твой тормоз и маленький, точно в опалу попадут, не нужны нам войны с работягами, да ещё и с мусорами. Нахера вы мальчишкам такую цену загнули, кто с мастерских по сотке берёт? Совсем рамсы попутали что ли, по жизни такса была четвертной, а там глядишь и прокатило бы. Ааа, понял! Значит вы хотели себе по четвертачку, поиметь, а ещё один в общак закинуть? Ты знаешь что это крысятничество? Трёшку отсидел, а воровские законы не изучил. Большой, ты же не такой тормоз как ваш тормоз. У того кроме мышц в башке ни хера нет, а ты то вроде парень башковитый, князь тебя даже бугром поставить хотел, а сейчас даже и не знаю. Это косяк с твоей стороны, большой косяк. Ладно, пока не дёргаемся, а ждём маляву на твой счёт, там решать будем.

Конец интерлюдии.

— Здрасти дядь Дим. (поздоровался я с бригадиром электриков). Здравствуйте мужчины. (поприветствовал я остальных работяг).

Они тоже, все хором поздоровались со мной.

— Здравствуй Виктория. (растянул бригадир улыбку до ушей). Давненько ты у нас не появлялась. Неужто соскучилась, или надо чего?

— Второе дядь Дим. Моторчик нужен, простой коллекторный, однофазный. Ватт так, на семьсот, что бы не очень громоздкий был.

— Семьсот говоришь? (задумался мужчина). Нет Виктория таких, самый слабенький киловатник. Они у нас на вентиляции стояли, а там пыль, абразив. Щётки снашивались часто, мы туда асинхронные поставили, а эти на складе валяются. Хочешь, пошли посмотришь.

— Пойдёмте дядь Дим, мне всё равно больше некуда обратиться. Как ваша дочка Наталья поживает, куда учиться поступила?

— Наташка в Саратове учится, в техникуме электронных приборов. Ждали эту егозу на каникулы, так нет, собралась летом проводницей устроиться.

— Дядь Дим, я в начале июня в Тольятти поеду, хотите по пути заскочу к ней, может передать чего надо?

— Отлично Виктория, это было бы просто замечательно, а то я сам хотел к ней ехать. Но если ты поможешь, то мне не придётся дни с отпуска тратить. Вот смотри моторы, все девять штук здесь лежат, правда вот на этих двух щёток нет, а вот этот совсем новый, если хочешь забирай, а я Лапину скажу что тебе отдал, он спишет.

Я взял мотор. пару раз подкинул его в руках. А ни чего так, килограмма два весит, пойдёт, к тому же, на три тысячи оборотов. Отлично косить будет.

— Спасибо дядь Дим, я думаю, это как раз то что мне нужно.

— Ну и забирай тогда. (улыбнулся дядька). Давай я тебе его в бумагу заверну, что бы ты одёжку не испачкала.

Я попрощался с бригадиром и помчался домой, чертить себе триммер.

Машка с Василием ещё не пришли, поэтому я и жрать не стал, а помыв руки и налив кошке молока, побежал в спальню. Там, первым делом уселся за рабочий стол и взялся паять схему плавного пуска электродвигателя, что бы при старте моторчик разгонялся мягко и не рвал трос привода. Пока спаял и опробовал, пришли студенты и позвали кушать.

— Вик! (за обедом обратился ко мне Василий). Мария говорит что ты собралась в Мурманск ехать, с кручёного должок взять?

— От куда про это знаешь? (офигел я от его вопросика). Я Машуне про него не говорила.

— Викуууль. (улыбнулся парень). Не забывай где я служу, мы про тебя и твоих врагов знаем всё. Тот что на Магадане чалился уже отжил своё, отбыл в мир иной, не выдержало здоровьечко. В принципе, с того рудника ещё ни кто не вернулся, там дорога в один конец. Так что остался один, как раз Крутов. На сколько я понял, наводку на него тебе в канторе дали, правильно? Поэтому ты не вздумай туда ехать и встречать его с зоны, это сто процентов КГБшная подстава. Они давно на тебя слюнки пускают, а на прямую взять, у них кишка тонка, за тобой большие люди стоят.

— Вась, вот ты говоришь, что всё про меня знаешь, может знаешь от чего мой отец умер? Я его совсем не помню.

— От чахотки Викуля, ещё когда тебе было всего два года. В Сталинграде была какая то эпидемия, дети болели. Их изолировали в военном госпитале, а твой отец ходил к ним уроки вести, что бы они не отставали от школьной программы, вот и подцепил болячку. Странно ещё, как вас с матерью не заразил? И открою тебе один секрет, он не твой родной отец. Твой сейчас в Нижнекамске живёт, на шинном заводе работает, передовик производства и герой соц труда. Галиев Дамир Бикташевич, тридцать четвёртого года рождения, но он про тебя ни чего не знает.

— А он чего, татарин что ли? (офигел я).

— Ага. (улыбнулся парень). Такой же рыжий как и ты, почти красный. Ещё, у тебя есть две младшие сестры и брат. Старшая из сестрёнок, копия ты, но тсс, я тебе этого не говорил!

— Конечно буду молчать Вась, ты за кого меня держишь!

— Держал за кого нибудь другого, не сказал бы, знаю что умеешь язык за зубами держать.

— Спасибо Вась за информацию. А чего ты про меня ещё знаешь, чего я сама не знаю?

— Знаю из за чего твою мать убили. Вовсе не из за тех копеек что у неё в кошельке были. Вы тогда жили в коммуналке, и была у вас соседка, а её любовник стал уделять твоей матери знаки внимания, особенно после смерти твоего отца Ивана. Вот она и нашла исполнителей, заплатила им и те подрезали твою маму. Это у Хромова в деле записано. Хромов, это тот что и пырнул её на рынке. Так вот, эта соседка по мимо того что от соперницы избавилась, так ещё и вашу комнату заняла.

— Я отлично помню её и любовника тоже. (поднапряг я память моей Викули). Где она сейчас?

— Вик, знаешь такое слово карма? Так вот, эта женщина и двух лет не прожила, была убита этим самым любовником, из за ревности. А сам он с тех пор по тюрьмам чалится. Вот такая история. Извини, больше такого ни чего нет. Я внимательно все архивы просмотрел, все дела поднял, все ниточки связал, даже в Нижнекамск ездил.

— Вась, а с чего такое внимание к моей персоне, что тебе так потрудиться пришлось?

— Викуль, ты вроде не глупая девушка, сама должна понимать, кто у тебя в подругах. (кивнул он на раскрывшую рот и греющую уши Машку).

— Аааа, ясно! Извини Вась, чего то я забылась. Спасибо тебе, я буду молчать, но в Татарию всё равно съезжу. Хоть со стороны посмотрю на родного отца и сестёр с братом. Не бойся, в контакт с ними вступать не буду, просто гляну и всё. Ладно, вы сидите, а я пойду поработаю.

Встал, сказал Машке спасибо и пошел в спальню, но ничего делать и чертить не стал, а упал на кровать и заплакал, верней, Викуля моя заплакала, а я так, за компанию с моей девочкой.