Иногда Хогвартс - это просто Хогвартс (джен)

Гарри не спал. Он лежал в кровати и прокручивал в голове технику "облака". Эта психологическая практика обещала избавить практикующего её от деструктивных или навязчивых мыслей. Её суть заключалась в визуализации мыслей в виде облаков, которые проплывают по небу и постепенно исчезают из поля зрения. Гарри старательно представил, что его мысли — это белые, пушистые кучевые облака, они плывут по синему небу, меняют форму, тают, исчезают. А он остаётся, лежит и просто смотрит.

Вот облако в виде раковины, вот в виде бегемотика, а вот — в виде лица профессора Квиррелла, который разматывает свой тюрбан... но тут облако расплывается и превращается в чайник и уплывает... Теперь воображаемое небо было чистым, спокойным, бесконечным.

И тут в это безмятежное небо ворвался странный звук: что-то среднее между жужжанием огромного насекомого и дребезжанием старого холодильника. Даже с закрытыми глазами Гарри ощутил, как в окно ударил яркий свет. Сначала он подумал — это фары проехавшей машины, но свет не двигался, он дрожал, пульсировал и, кажется, приближался.

— Гарри! — послышался крик Дадли из коридора. — Ты это слышишь?

Гарри прямо в пижаме выскочил из комнаты. На лестнице уже стоял Дадли в боксёрских шортах и с битой наперевес. Петуния, запахивая халат, выглядывала из спальни. Генри, как всегда спокойный, уже спускался к входной двери. Гарри выбежал на крыльцо вслед за Генри и Дадли, а последней спустилась встревоженная не на шутку Петуния.

Прямо перед их домом, в трёх метрах от земли, висел в воздухе старый голубой форд "Англия". Именно висел, парил, покачиваясь, как лодка на волнах. Из открытых окон торчали рыжие головы. За рулём сидел Фред Уизли и что-то радостно кричал, жестикулируя, рядом с ним, его живой копией махал рукой Джордж. А на заднем сиденье Гарри разглядел Рона.

— Гарри! — заорал Рон. — Ты живой? Мы прилетели тебя спасать! Ты не отвечал на наши письма! Мы думали, тебя похитили! Или хуже!

Гарри открыл рот, чтобы сказать, что с ним всё в порядке, но Генри опередил его.

— Вы прилетели на машине? Спасательная операция? Ночью? — спросил он совершенно спокойным голосом, но в этом спокойствии чувствовалась та особенная сталь, которая появлялась у него перед тем, как вынести профессиональный вердикт.

— Ну да! — радостно подтвердил Рон. — Совы возвращались без ответа, вот мы и решили лететь на помощь, а заодно и испытать папину машину. Она заколдованная! Правда, пришлось в пути немного починить систему охлаждения, но...

— Вы решили, что лучший способ проверить, всё ли в порядке, это угнать папину машину, пролететь на ней полстраны и зависнуть над чужим садом в час ночи, разбудив всех соседей? — уточнил Генри. — Логика железная.

Он повернулся к Гарри.

— Гарри, какой классический случай коллективной реакции ты видишь в таком поступке?

— Паническая реакция, — подумав, предположил юный специалист, — подкреплённая групповым принятием решений без оценки рисков. У них сработал механизм преувеличения катастрофы, они перепугались, нарисовали в головах самый страшный сценарий и действовали, исходя из него, не проверив факты.

Генри подавил улыбку.

— Перепугались? — Фрейд-младший прищурился. — Или им просто захотелось испытать летающую машину, а твоё молчание стало удобным поводом?

Близнецы переглянулись. Рон покраснел.

— Мы... ну...

— Паника — это когда люди теряют контроль из-за страха, — сказал Генри. — А вы кричали, махали руками и улыбались, то есть, получали удовольствие. И использовали отсутствие писем как легальное оправдание для приключения.

— Но мы правда волновались! — вставил Джордж.

— Конечно, волновались, — кивнул Генри. — Но не настолько, чтобы не получить кайф от процесса. Это называется рационализация. Вы сами поверили, что спасаете Гарри, но подсознательно выбрали самый эффектный, рискованный и весёлый способ. Если бы вы действительно паниковали, вы бы позвонили или обрисовали бы ситуацию взрослым, а вы угнали машину и полетели ночью. Это не паника, это приключение под соусом заботы.

Генри приобнял пасынка за плечи.

— Иными словами, это коллективный акт безответственности, замаскированный под героизм, — подытожил Генри. — Что, впрочем, не отменяет того факта, что я благодарен за заботу о Гарри.

— Гарри, — сказал довольный, что разбор их полётов закончился, Рон, хватая друга за рукав. — Ты должен поехать с нами! Мама будет рада. Поселишься у меня в комнате, у нас там гномы в саду, Фред с Джорджем всё время взрывают что-нибудь, а папа расскажет про маггловские штучки. Это весело! Ну, почти всегда.

Гарри посмотрел на Рона, потом на Генри, потом на летающую машину, которая тихонько покачивалась в воздухе, и засомневался. Ему предлагали шум, сомнительные развлечения, кучу народа, никакого личного пространства и никакой психологической гигиены. Но с другой стороны, ему было любопытно. Что там, в этой Норе? Как живут маги в деревне? И почему у них в саду гномы? И как они вообще не сошли с ума в такой тесноте?

"Это будет полевое исследование", — подумал он, а вслух сказал:

— Я не могу надолго, но... может быть, на один день? Я хочу посмотреть на быт волшебников чисто с научным интересом.

Генри одобрительно кивнул.

— Смена обстановки — это полезно, — сказал он. — Но я не могу позволить тебе лететь ночью на зачарованной машине. Предлагаю более приемлемый вариант. Вы, ребята, возвращаетесь домой по воздуху как и прилетели сюда, а мы завтра днём отвезём Гарри в Лондон, и вы встретитесь в вашем волшебном переулке, вместе купите учебники на следующий год. А потом покажете Гарри свою Нору.

— День — это так мало, — огорчённо сказал Рон.

— А мы постараемся сделать этот день насыщенным событиями, — оптимистично заявил Джордж и подмигнул Фреду.

— Тогда завтра, в 10, — подвёл итог Фред. — В Косом переулке. Встречаемся у "Флориш и Блоттс"?

— Договорились, — улыбнулся Гарри.

— Договорились! — хором сказали близнецы.

Летающая машина дёрнулась, поднялась выше и, покачиваясь, скрылась за деревьями. Из окна высунулась рука Рона, помахала на прощание и тут же спряталась.

Гарри выдохнул и вернулся на крыльцо, где стояли Петуния и Дадли. Дадли опустил биту и посмотрел в небо, где уже исчезли огни форда.

— Я же говорил, — сказал он с абсолютно серьёзным лицом. — Они инопланетяне. Это была летающая тарелка, замаскированная под голубой Форд. Они прилетели на разведку, а ты их вычислил и не залез в "тарелку". Ты молодец, Гарри!

Гарри открыл рот, чтобы возразить, но потом закрыл. Спорить с Дадли, когда тот в ударе, было бесполезно.

— Молодец, — повторил Гарри. — Конечно, только не говори никому, а то засекретят.

— Договорились, — шепнул Дадли и, довольный, потопал в дом.

* * *

Утром Генри отвёз Гарри в Лондон. Машина остановилась у входа в «Дырявый котёл», паб, который магглы не замечали, а волшебники знали как вход в Косой переулок.

— Ты уверен, что не хочешь, чтобы я зашёл с тобой? — спросил Генри.

— Уверен, — сказал Гарри. — Я справлюсь.

Он кивнул, забрал свой рюкзак и зашёл в паб.

"Дырявый котёл" как и прежде выглядел средневековым в самом нелестном смысле этого слова. Бармен Том стоял за стойкой, но не протирал стаканы, а просто смотрел в одну точку. Гарри оглядел грязные окна и засаленные столы и подумал: "Интересно, почему человек, который может убрать грязь одним взмахом палочки, не делает этого? Даже не замечает состояние этого места".

— Мне нужно пройти в Косой переулок, — сказал он вслух, подходя к стойке.

— Знаю, — буркнул Том, не двигаясь. — Все через меня проходят. Туда-сюда. Никто не остаётся.

— А вы? — спросил Гарри. — Вы остаётесь?

Том поднял глаза. В них была такая усталость, что Гарри на секунду показалось: сейчас он упадёт.

— Я здесь тридцать лет, — сказал Том. — Я всегда остаюсь. Вопрос, зачем?

— Так давно не брали отпуск?

— А смысл? Всё равно вернусь, и ничего не изменится.

— Вы так говорите, будто заранее знаете, что будет плохо, — заметил Гарри, а про себя подумал, что это называется избегающее расстройство личности. — Вы боитесь нового, потому что привыкли, что старое — надёжное. Даже если оно убивает вас по капле.

— Всё-то ты знаешь, — буркнул Том, но без злости.

Кажется, Гарри понял, почему бармен Том не моет в своём баре полы, не чинит сломанные стулья, не обращает внимание на унылый вид заведения. Не потому, что лень, а потому, что подсознательно не видит в этом смысла. Завтра будет так же грязно, так же темно, так же пусто. У него явно апатия — а это сестра депрессии, хоть и без явной печали. Просто — ему всё равно. Единственный выход справиться с апатией — не ждать, когда захочется что-то поменять, а начать с маленького действия, даже без желания, даже через силу...

Гарри посмотрел на Тома. Тот стоял за стойкой и смотрел в пустоту. Гарри не стал ничего говорить. Он просто достал из кармана маленькую шоколадку и положил на стойку.

— Это вам, — сказал он. — Просто так.

Том перевёл взгляд на подарок, потом на Гарри, потом взял шоколадку и положил в карман.

Гарри кивнул и вышел в Косой переулок. Он не знал, поможет ли это Тому, но он хотя бы попробовал поддержать его крошечным, почти незаметным действием, и это было лучше, чем ничего.

* * *

Книжный магазин "Флориш и Блоттс" был забит до отказа. Гарри пробрался между стеллажами и оказался в центре шумного бедлама, где девушки всех возрастов визжали и махали книжками, а на маленькой сцене стоял он. Человек в бирюзовой мантии, с волосами, которые, казалось, укладывались сами собой в изящные локоны, и с улыбкой, которая была слишком белой, слишком широкой и слишком фальшивой.

— Кто это? — спросил Гарри у продавца, который протискивался мимо с огромной стопкой книг, за которой его почти не было видно.

— Как? Вы не знаете? — продавец вытаращил глаза. — Это же Гилдерой Локонс! Величайший герой нашего времени! Он сейчас будет подписывать свои книги!

Гарри присмотрелся. Локонс действительно уже раздавал автографы, но не просто раздавал — он позировал, как на обложке глянца, поворачивался то одним боком, то другим, чтобы все видели, какой он красивый. Каждую книгу он вручал с фразой: "Как же вам повезло, что вы получили её из моих рук". Девушки от всего этого визжали ещё громче прежнего.

Гарри достал блокнот и записал свои наблюдения.

"Первое впечатление от Гилдероя Локонса: его улыбка ненатуральная и не касается глаз. Он улыбается не людям, а своему отражению в их восторженных глазах. Он не подписывает книги, а словно осеняет их своим присутствием. Каждое движение отрепетировано, каждая поза — продумана, а следовательно, это не герой, а актёр. Актёр, который играет Героя. И он сам в это верит. Локонс — натуральный нарцисс, он не злой, но голодный до любви и обожания. А что внутри под этой маской?"

Гарри захлопнул блокнот. В этот момент Локонс как раз обводил взглядом своих фанатов и заметил мальчика, стоявшего поодаль. Решив, что тот не подходит за автографом из скромности, Гилдерой улыбнулся Гарри той же ослепительной, но пустой улыбкой.

— Мальчик! Иди сюда! Ты, наверное, тоже хочешь автограф?

— Нет, спасибо, — ответил Гарри. — Я здесь по делу.

Локонс на секунду растерялся, но тут же взял себя в руки.

— Ах, шутник! Я вижу, у тебя есть чувство юмора. Как тебя зовут?

— Гарри Поттер, — ответил Гарри, и в тот же миг толпа ахнула.

Локонс засиял ярче прежнего, он тут же подскочил к Гарри, обнял его за плечи и гаркнул:

— Дамы и господа! Гарри Поттер здесь! Мальчик, который выжил! И он пришёл за моими книгами!

Толпа зааплодировала. Гарри почувствовал, как внутри закипает раздражение, но он сдержался, думая при этом: "Что и следовало доказать, Локонс использует меня как реквизит. Моя слава — его топливо, возможность быть замеченным ещё больше."

* * *

Он аккуратно отстранился от объятий известного писателя и скользнул в толпу, а потом и в глубь магазина, где, как он думал, будет тихо. Но тихо там не было, наоборот, там разворачивался настоящий театр боевых действий.

Люциус Малфой, бледный, почти сравнявшийся по цвету со своими длинными светлыми волосами, стоял, опираясь на трость с серебряным набалдашником, и смотрел на Артура Уизли сверху вниз. Артур Уизли, стоявший напротив, был красным, потным, с распахнутой мантией, как будто он только что бежал марафон.

— Вы, Уизли, — голос Люциуса был вкрадчивым, обманчиво вежливым, — опускаете свой род до уровня маггловского мусора. Ваша работа... как там её? Конфискация заколдованных маггловских предметов? Смешно.

— А ваша — делать вид, что вы благотворитель? — громче, чем это принято в общественном месте вскричал Артур.

— Я не делаю вид, я помогаю тем, кто заслуживает. В отличие от вас, у меня есть чем гордиться. Вы-то, конечно, гордитесь своими рейдами, Уизли? — Люциус произнёс это с такой презрительной интонацией, что мистер Уизли скрипнул зубами. — Ходите по домам, переворачиваете шкафы, ищете улики. Позорите имя чистокровного волшебника.

— У нас разное представление о вещах, позорящих имя волшебника, — парировал багровый Артур.

Вокруг отцов семейств, уже готовых пустить в ход кулаки, стояли их дети. Драко, находившийся рядом с отцом, скрестил руки на груди и изображал взрослую обиду. Рон, наоборот, сжал кулаки и был готов броситься на "этого Малфоя". Джинни и Гермиона Грейнджер стояли чуть поодаль: Джинни испуганная, Гермиона — инстинктивно закрывала себя толстой книгой как щитом.

Гарри, стоявший за стеллажом, отметил про себя:

"Люциус Малфой: классический авторитарный тип. Он не спорит, он утверждает, и проявление снисходительности в адрес мистера Уизли — это не вежливость, это демонстрация власти. Его поза как бы говорит: "Я выше вас". А Артур Уизли проявляет компенсаторную агрессию, он кричит, потому что чувствует себя уязвимым. Бедность, положение в обществе, дети, которых он не может обеспечить — всё это сказывается в споре с тем, кто эту уязвимость подчёркивает.

Драко и Рон — зеркала своих отцов. Драко перенимает надменность, Рон — ярость. Джинни — пока невидимка. Она не участвует в перепалке, но её втягивают, не спрашивая."

Пока Гарри предавался анализу ситуации, старший Малфой уже гордо развернулся и направился прочь из магазина, увлёкая за собой Драко.

Гарри подошёл поближе к Уизли и поздоровался со всеми.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Да, — буркнул Рон. — Малфои — козлы.

— Привет, — обратился Гарри отдельно к Джинни, на что та покраснела, потом побагровела до корней волос как умеют только рыжие, потом выдохнула заикаясь: "П-привет" и тут же уткнулась в плечо Гермионы.

Гарри улыбнулся про себя, решив, что девочка стесняется. Наверное, она наслушалась историй о "Мальчике-Который-Выжил" и теперь не знает, как с этим живым человеком общаться. Со временем это пройдёт.

Они всей компанией, включая Гермиону, вышли из Косого переулка через "Дырявый котёл" и оказались на маггловской улице.

Здесь, как оказалось, Гермиону ожидали её родители (они выглядели немного растерянными, но вежливо улыбались). Мистер и миссис Грейнджер подошли поближе, и Артур, завидев их, вдруг просиял так, будто увидел героев древних мифов.

— Вы магглы! Настоящие магглы! — воскликнул он, пожимая руку мистеру Грейнджеру с такой силой, что тот охнул. — Это замечательная техника — ваши... эти... автомобили! Конечно, неудобно, что они не летают, но это так легко исправить! Вы когда-нибудь летали на машине? Нет? О, вы должны попробовать!

Миссис Грейнджер переглянулась с мужем. Гарри, выросший в Англии и привыкший к сдержанным улыбкам и ритуальным расшаркиваниям, тоже почувствовал неловкость, но Артур, похоже, не замечал границ, он просто радовался. И эта радость была одновременно трогательной и неловкой, как пингвин на чаепитии. Словом, его энтузиазм выглядел как минимум странно.

Неловкость сгладила Гермиона, которая сказала: "Родители разрешили погостить в Норе несколько дней, так что мы едем вместе".

— Замечательно! — обрадовался Гарри. — Всем вместе будет куда веселее!

Гарри думал, что сейчас они пойдут на поезд или аппарируют. Но, скомканно распрощавшись с Грейнджерами, Артур уверенно направился к голубому форду, припаркованному у обочины.

— Садитесь, — сказал он, открывая дверь. — Поедем к нам в Нору.

— На машине? — уточнил Гарри.

— Да, — Артур улыбнулся. — Я обожаю водить. Такое ощущение контроля над железным конём!

Гарри заглянул в салон фордика: внутри салон был куда просторнее, чем выглядел снаружи. Внутри уже сидели близнецы Уизли и с таинственным видом шушукались между собой, впрочем они сразу замолчали, когда Гарри, Гермиона, Рон и Джинни залезли в машину, что позволило Гарри предположить о готовящейся шутке-пакости с их стороны. Артур завёл мотор, включил поворотник, посмотрел в зеркала и плавно влился в поток лондонского движения.

Первые десять минут Гарри просто ошарашенно наблюдал за водителем: Артур не ошибался, он не превышал скорость, но и не плелся. Он перестраивался, пропускал, сигналил (один раз, вежливо), словом, вел машину так, как будто делал это всю жизнь и совсем не был похож на человека, который несколько минут назад выспрашивал у родителей Грейнджер про маггловские розетки, и то и дело восклицал: "Ну, надо же, настоящие магглы!"

А потом Гарри достал блокнот и быстро записал свои мысли, пока остальные пассажиры обсуждали купленные в Косом переулке сладости (Рон) и учебники (Гермиона).

"Артур Уизли: первое впечатление было обманчиво. Он не просто "любитель маггловских штучек". Он умеет водить, знает правила дорожного движения, сам зачаровал свой автомобиль, явно зная о назначении всех его деталей и частей. Вопрос: зачем ему маскироваться под глуповатого чудака?

За короткий промежуток времени он как минимум дважды перегнул палку: его поведение было просто неприличным и в разговоре с Грейнджерами, и в потасовке с Малфоем, но он явно не глуп и не прост. Возможно, маска "безобидного энтузиаста" — удобное прикрытие. Его никто не воспринимает всерьёз, а значит, никто не подозревает, что он может быть опасен. Или хотя бы — не таким простым, как кажется."

Гарри спрятал блокнот. Артур тем временем уверенно остановился у светофора, пропустил пешеходов и повернул на загородное шоссе, одновременно с этим он начал рассказывать Гарри о своей коллекции магловских батареек. Гарри улыбался и кивал, но теперь он смотрел на мистера Уизли иначе. Теперь он видел не забавного чудака, а человека, который очень точно знает, когда и какую маску надеть. И это было интересно. И немного тревожно.