Чужая кровь (джен)

Тяжелые бронированные двери подземного паркинга башни VoxTek с грохотом захлопнулись, отрезая лабораторию от внешнего мира. Чёрный фургон ещё не успел полностью заглушить двигатель, как его задние двери распахнулись. Трое массивных наемников в глухой черной броне грубо выволокли из салона двенадцатилетнюю Корделию.

Девочка не могла сопротивляться. Её розовый костюмчик был порван на плече и испачкан грязью, а по бледным щекам непрерывным потоком текли слезы. Без защитного кулона Бакстера, который остался лежать в переулке Отеля, её голова раскалывалась от дикого, высокочастотного цифрового зума, транслируемого вышками VoxTek по всему Сити.

— Пустите! Отпустите меня! Папа! Чарли! — отчаянно кричала Корделия, пытаясь упираться ногами в стерильный кафельный пол лаборатории.

Её крики оборвались, как только наемники с силой вжали её в массивное металлическое кресло в самом центре гигантского био-принтера. Со зловещим, тяжелым лязгом сработали автоматические зажимы. Стальные скобы намертво зафиксировали её маленькие запястья, лодыжки и грудь, лишая малейшей возможности пошевелиться.

Над пультом управления, сияя неоновыми синими полосами на дорогом костюме, уже стоял Вокс. На его лице-экране горела огромная, торжествующая зубастая улыбка. Он раскинул руки в стороны, упиваясь своим абсолютным, долгожданным триумфом.

За бронированным стеклом капитанского мостика лаборатории вальяжно расположились Валентино и Вельветт. Вал с довольным урчанием пускал изо рта густые облака розового дыма из своего длинного мундштука, а Вельветт, хищно улыбаясь, уже наводила камеру смартфона на привязанного ребенка, транслируя происходящее в закрытый приватный чат для Оверлордов нового поколения.

— Ну надо же, какая трогательная картина! — электронный голос Вокса разнесся по лаборатории сочными, объемными басами, от которых у Корделии заложило уши. — Беглая марионетка вернулась в свое истинное гнездо. Ты действительно думала, Корделия, что этот доисторический Олень из прошлого века сможет спрятать тебя от меня? В моем городе? На моих частотах?!

Вокс подошел ближе к креслу, его экран на секунду покрылся издевательской рябью, симулируя фальшивое сочувствие.

— Твой драгоценный Отель «Хазбин» — это просто сборище жалких, списанных в утиль фриков. Они держали тебя в подвале, изучали твои протоколы и использовали как наживку. А твой любимый паук Энджел Даст? Ха! Он лично привел тебя ко мне за кулисы, послушно выполнив команду. Ты для них — просто биологический мусор с ДНК Радио-демона. Ты собственность VoxTek, детка. И сейчас мы вернем систему к заводским настройкам.

— Вы врете! Врете! — Корделия со слезами на глазах рванулась вперед, но стальные зажимы лишь больно врезались в кожу. — Энджел мой друг! А папа Аластор... он подарил мне музыку! Он придет за мной, и он разобьет твой глупый экран вдребезги!

Лицо Вокса мгновенно вспыхнуло ядовито-красным цветом ярости, а зрачки сузились до электрических точек.

— Хватит этой аналоговой грязи! Инженеры, опустить шлем! Запустить протокол «Цифровая амнезия» на полную мощность!

С потолка с тяжелым гидравлическим шипением опустился массивный кибернетический шлем, утыканный сотнями неоновых проводов и датчиков. Он плотно обхватил голову девочки, изолируя её от внешнего мира. На главном настенном мониторе лаборатории побежала зловещая строка загрузки: [Удаление личных данных: 0%... 12%... 25%...].

Корделия закричала. Боль была невыносимой — казалось, что тысячи раскаленных цифровых игл вонзились прямо в её синапсы. Её карие глаза мгновенно залились неестественным, холодным синим неоновым светом.

Но глубоко внутри своего засыпающего разума девочка проявила истинную, несгибаемую стойкость Аластора. Она наотрез отказалась сдаваться. Сквозь дикую боль, сжимая зубы, она начала мысленно, а затем и вслух, едва шевеля губами под шлемом, напевать ту самую мелодию теплого новоорлеанского джаза тридцатых годов, которую ей включал Радио-демон.

Тум... тум... пара-ру-рам... — тихое, аналоговое эхо зазвучало в её голове.

В ту же секунду по всем компьютерам лаборатории VoxTek прокатилась волна системных сбоев. Главный экран задергался, выдавая каскад ошибок. Бортовой процессор не мог пробить эту внезапную, ментальную стену из живой музыки.

— Что за чертовщина?! — Вокс яростно ударил руками по пульту, видя, как шкала удаления замерла на 42%. — Почему код буксует?!

— Сэр! Её центральная нервная система генерирует мощный аналоговый блок! Она сопротивляется на чисто подсознательном уровне! Генетическая память Аластора блокирует вирус! — в панике закричал один из инженеров-чертей, судорожно стуча по клавиатуре.

— Выкручивайте процессоры на сто процентов! Сожгите эту частоту! Выжгите из её башки всё, что связано с Отелем! — во всю глотку взревел Вокс, и из его электронных зубов посыпались настоящие синие искры статического электричества.

Инженер дернул массивный рычаг до упора вверх.

Мощность био-принтера достигла критического пика. В шлем Корделии ударил колоссальный, направленный поток цифровых данных. Это был сокрушительный удар. Джазовая мелодия в голове девочки с жутким, пронзительным виниловым хрустом оборвалась, сменившись плоским, мертвым и монотонным гудением белого шума.

На экранах лаборатории с бешеной скоростью замелькали цифры: [70%... 85%... 99%... 100%. Стирание успешно. Личность уничтожена. Память: Очищена].

Корделия резко обмякла в кресле. Её руки расслабились, а голова безжизненно склонилась набок.

Через несколько секунд гидравлика с шипением подняла шлем обратно к потолку. Металлические зажимы на её руках и ногах автоматически открылись, с тихим щелчком освобождая тело.

Корделия медленно, невероятно плавно поднялась с кресла. Она стояла посреди неоновой лаборатории абсолютно ровно, как идеально отлаженный солдат. Когда она открыла глаза, в них больше не было ни капли детского страха, ни единой слезинки, ни того прежнего тепла, которое так полюбила Чарли. Её взгляд был абсолютно пустым, холодным и светился ровным неоновым синим светом. Лицо превратилось в идеальную фарфоровую маску, лишенную каких-либо эмоций.

Вокс медленно подошел к ней, на его экране сияла гордая, победоносная галочка.

— Отвечай. Какова твоя директива?

Корделия подняла на него свой пустой, неоновый взгляд и ответила ровным, механическим голосом, в котором больше не было детских интонаций — только холод бинарного кода:

— Я — оружие VoxTek. Жду указаний, создатель.

Троица «Ви» за стеклом разразилась громким, торжествующим хохотом. Вокс победил. Радио-демон потерял свою наследницу навсегда.