Правила выживания для соседей по комнате (нет правил без исключений) (гет)

Квартира была тихой, большой, пустой и… просто тихой. Даже если открыть балконную дверь, чтобы впустить вечерний шум Парижа, это не помогало.

Маринетт стояла на кухне, бесполезно прислонив деревянную ложку к краю сковороды, пока таймер на плите отсчитывал время. Хлеб был почти готов. Макароны были готовы. Соус — в основном тоже. Две тарелки лежали на столешнице — то ли как принятие желаемого за действительное, то ли как надежда.

Тикки парила у стойки, опустив лапки, наблюдая, как Маринетт движется по инерции.

— Тебе не обязательно накладывать еду на две тарелки, — мягко сказала она.

Маринетт не ответила. Она просто снова потянулась за ложкой, помешивая соус, на который даже не смотрела.

Он уже должен был быть дома. Прошло несколько часов с момента ее презентации и его короткого поспешного сообщения: "Прости, что не смог прийти".

Её телефон зажужжал на стойке, и Маринетт инстинктивно потянулась к нему. Нет, не он. Просто новостная сводка, которую она смахнула. Теперь она уставилась на экран, палец завис над цепочкой сообщений, которую она открывала слишком много раз.

Маринетт: "Ты в порядке?"

Маринетт: "Ты уже добрался домой?"

Маринетт: "Я дома. Приготовлю ужин, дай мне знать, когда будешь."

Маринетт: "Адриан"

Ничего.

Ее грудь сжалась, когда она прокрутила переписку вверх, не отрывая глаз от экрана. Она сделала это. Как только презентация закончилась, она скачала видеозапись Альи и отправила ему. Все нервы были натянуты до предела, руки дрожали. Но она сделала это. Она призналась в своих чувствах лучшим из известных ей способов. И теперь статус под видео был безжалостным.

"Прочитано."

Он получил его, увидел и не сказал ни слова, прежде чем исчезнуть в пустоту.

— Маринетт, — тихо произнесла Тикки с её плеча, — чтение чего-то не означает понимания этого, или возможности ответить.

Маринетт покачала головой, часто моргая.

— Это значит, что он видел. И всё равно не пришел домой.

Таймер прозвенел, и Маринетт судорожно сглотнула, отложив телефон и повернувшись обратно к плите. Она заставила себя выложить еду, убрав ставшую лишней тарелку обратно в шкафчик.

Откусив пару кусочков стоя у стойки, она оттолкнула тарелку. Аппетит пропал где-то между третьим неотвеченным сообщением и осознанием того, что она вполне могла всё разрушить.

Она вытерла руки полотенцем и снова взяла телефон, открыв новый чат для Альи.

Маринетт: "Вы с Нино слышали об Адриане?"

Ответ пришел меньше чем через тридцать секунд.

Алья: "Нет… Я думала, он с тобой, и вы оба слишком заняты, чтобы… ты вообще видела его хоть где-нибудь?" 

Маринетт: "Нет. Он так и не пришел домой, он видел видео и не ответил. Не пришел домой. Ничего."

Три точки появились. Исчезли. Появились снова. 

Алья: "Мари..."

Маринетт заблокировала телефон и положила его экраном вниз на стойку. Она не хотела видеть, что скажет Алья — она и так знала. Что что-то должно было случиться. Что Адриан любит её и не стал бы вот так исчезать.

Но мысли пробирались внутрь вопреки всему.

А вдруг? А вдруг она зашла слишком далеко? А вдруг она всё испортила?

Ее взгляд скользнул к двери спальни Адриана. Она не помнила, как решила сдвинуться с места, чувствуя лишь легкое касание костяшек пальцев о дерево. Дверь отъехала в сторону от её прикосновения, и она замерла.

Он не запер её перед уходом.

В комнате царил полумрак, шторы наполовину задернуты, поздний дневной свет заливал незаправленную постель. Его куртка висела на спинке стула, словно он собирался вернуться прямо сейчас. В воздухе витал слабый аромат его одеколона, и от этого у неё заболело в груди.

Маринетт шагнула внутрь, вдыхая запах комнаты. Все ощущалось мучительно пустым. Оглядевшись, Маринетт ещё раз взглянула на фотографию на его прикроватном столике.

Не постановочная. Не идеальная. Даже не та, что сделал он сам. Просто она, Маринетт, смеющаяся, запрокинув голову назад, глаза сощурены, будто кадр застал её в середине шутки. Она взяла снимок дрожащими пальцами, сев на край его кровати.

Она быстро стёрла слезу со щеки, прежде чем прошептать:

— Он не мог… он не мог просто уйти…

Тикки не сразу ответила, лишь подлетела ближе от дверного проёма, а затем осторожно опустилась на колено Маринетт.

— Адриан не исчезнет только потому, что ты сказала правду.

Взгляд Маринетт метнулся к двери, словно одного пристального взгляда достаточно, чтобы заставить его войти.

— Но что, если да? — выдохнула она. — Что, если моё признание все испортило? Мы же были лучшими друзьями. Партнёрами…

Тикки молчала.

И мысли Маринетт, предательские и острые, вновь напали на неё.

"Правило первое. Не влюбляйся в соседа по комнате." Слова эхом отдавались сейчас, больше не игривые или гипотетические, а тяжёлые и абсолютные. Грань, что она пересекла, сама того не желая. То, что обещала себе никогда не делать. Но мерзкая правда заключалась в том, что она влюбилась давно, сначала в Адриана, затем в Кота Нуара… и наконец в них обоих одновременно. Неважно, как сильно она пыталась это оттолкнуть, как сильно пыталась спрятать в себе эту правду — она все равно всплывала наружу.

Рыдание комом застряло в горле, прежде чем она успела его остановить, жар прилил к лицу, слёзы скопились в глазах.

Она нашарила телефон, пролистывая контакты, пока не нашла номер, которым пользовалась всего несколько раз.

Натали ответила с третьего гудка.

— Алло?

— Натали, — мягко произнесла Маринетт, пытаясь удержать голос ровным и не нервным. — Я… простите, что беспокою. Я просто… Адриан всё ещё там?

Глубокий вздох, затем щелчок чего-то, и Натали ответила:

— Он ушёл несколько часов назад.

Сердце Маринетт упало, рот внезапно пересох.

— Он… он сказал, куда идет?

— Нет. — Последовала пауза. — Прости, Маринетт. Я не могу сказать большего.

— О. Э-э, хорошо, — прошептала Маринетт. — Спасибо.

Она закончила звонок до того, как Натали услышала, как дрогнул её голос. Ничто не могло подготовить её к тому, что она чувствовала сейчас.

Когда слёзы, наконец, хлынули горячо и быстро, Тикки взлетела выше, коснувшись её щеки.

— Маринетт… он может быть на патруле, как Кот Нуар. Ты можешь попытаться найти его таким образом.

Маринетт тут же покачала головой, прижимая фото к груди, боясь, что если моргнёт, всё исчезнет.

— Нет, — пробормотала она. — Нет, я не могу.

— Маринетт…

— Я всё испортила, Тикки, — прошептала она. — Если я выйду сейчас… пойду за ним сейчас… после всего сказанного… — Она сглотнула, шмыгнув носом и проведя рукой по лицу. — Я не думаю, что смогу справиться, если он посмотрит на меня иначе.

Тикки молча парила, не зная, как спорить с сердцем, которое уже разбилось вдребезги.

Маринетт вернула фото на стол, где ему и место, и встала, вытирая щеки тыльной стороной ладони. Она вышла из комнаты, закрыв и защёлкнув за собой дверь, словно нарушение чего-либо еще может сделать все гораздо хуже.

Она пересекла коридор, дошла до своей собственной комнаты, переоделась на автомате, прежде чем забраться в кровать намного раньше, чем делала это обычно в пятницу вечером.

Её телефон был переведён в беззвучный режим, экраном вверх на тумбочке. Он загорелся, но Маринетт была уже слишком потеряна, чтобы смотреть на него.

— Мне жаль, — пробормотала она в темноту, разрешая слезам пропитать подушку, пока тишина не утонула в сердечной боли.

* * *

Маринетт проснулась от слабого гула города и чириканья. За пределами квартиры жизнь продолжалась, но внутри… тишина осталась.

Не было шагов, звона посуды, гудения кофемашины. Только холодный, сокрушительный покой.

Глаза Маринетт горели, когда она смотрела в потолок, события вчерашнего дня проигрывались бесконечной петлей. Настоящий сон так и не пришел, ведь каждый раз, когда она наполовину проваливалась в дрёму, она просыпалась снова, с колотящимся сердцем прислушиваясь к шагам, которых так и не было.

Медленно она села, потягивая мышцы. Тикки спала на столе поверх мягкой подушки, которую Маринетт сшила ещё давно. Она тихо выбралась из комнаты, держа телефон в руке, надеясь, что в какой-то момент он придет домой. Что в какой-то момент он незаметно проскользнет внутрь.

Гостиная была пуста, ничего не изменилось со вчерашней ночи. Она проскользнула к его двери, один раз постучала и открыла, не думая. Пусто. Нетронуто. Маринетт никогда не чувствовала себя такой одинокой.

— Он… на самом деле так и не пришёл домой, — прошептала она, её сердце разрывалось, а эти слова рушили всё внутри неё. Она рухнула на диван, подтянув колени к груди, когда вес осознания случившегося наконец ударил полностью. Он не просто опоздал. Его не было.

Слёзы полились быстро и тяжело, её плечи затряслись, и она спрятала лицо в ладонях.

— Мне не стоило ничего говорить, — плакала она, сердце разбивалось. — Мне следовало… просто промолчать. Я всё испортила. Я испортила абсолютно всё.

Ее руки дрожали, когда она провела пальцем по экрану телефона, печатая сквозь затуманенное слезами зрение.

Маринетт: "Можешь приехать? Пожалуйста." 

Алья: "Мы уже едем." 

* * *

К тому времени, как раздался щелчок замка, Маринетт уже свернулась клубком на диване, глаза были красными и невидящими от горя, а лицо было мокрым от слёз.

Алья немедленно пересекла комнату, встав на колени перед диваном и положив руки на ноги Маринетт.

— Мари…

Нино маячил у дверного проема, он был напряжён, глаза сканировали квартиру, словно он был не уверен, что делать дальше.

— Он так и не пришел домой, — прохрипела Маринетт. — Он посмотрел видео. Оставил прочитанным… а потом… просто… просто исчез.

Алья мягко покачала головой.

— Маринетт, это не имеет смысла. Адриан бы не сделал...

— Сделал бы, если я его напугала, — огрызнулась Маринетт, слёзы снова брызнули. — Если он не чувствует того же. Не может дать мне то, чего я хочу. Я нарушила правило один, Алья! Я нарушила всё!

— Маринетт, вы оба нарушили правило номер один задолго до того, как оно появилось. Обещаю, есть какое-то...

— Нет, Алья. Так и должно было быть. Он бы не... Это не... — пробормотала Маринетт бессвязно, пока пыталась смириться со всем, что произошло.

Нино вздохнул, делая шаг вперёд.

— Мари, послушай меня. Адриан не сбегает… по крайней мере, не навсегда. Он может тормознуть или сорваться. Он глупый и драматичный, но он не бросает людей. Он не бросил бы тебя. Он… любит тебя.

Маринетт рассмеялась, пронзительно и горько.

— Смешно, очень похоже на то, что он меня бросил.

— Нет. — Отрезала Алья. — Должно было случиться что-то ещё, и я разочарована, что ты сразу решила думать о худшем.

Но Маринетт уже качала головой, больше не слушая, её мысли в голове словно закручивались всё быстрее.

— Ты не понимаешь, Алья. Это всегда был Адриан, затем Кот, затем оба вместе. Мы ближе некуда. Мы должны быть. Ледибаг и Кот Нуар не могут функционировать без этого… а я изменила условия. Я превратила свой проект в признание и… и загнала его в ловушку!

— Ты не загнала его в ловушку, — пробормотала Алья.

— Загнала, — настаивала Маринетт, хмурясь. — Я сделала это реальным.

Взгляд Маринетт скользнул на кухню, сверля взглядом холодильник, и она нахмурилась. Её дыхание сорвалось.

Прежде чем кто-либо из них успел её остановить, Маринетт встала, бросилась на кухню, и сорвала лист с правилами с холодильника.

Она разорвала его пополам. Затем на четверти. Затем в клочья.

— Глупые правила, — плакала она. — Никаких влюблённостей. Никаких флиртов. Никаких объятий. Никакой ревности. Никаких пересечений чертовых невидимых границ. Говори правду! Ха! Единственное, что сделали все эти дурацкие вещи — усложнили всё и… и посмотрите, что они наделали!

Маринетт швырнула обрывки, тяжело дыша, когда они рассыпались, как конфетти.

— Мне никогда не стоило соглашаться жить с ним. Мне нужно было просто… остаться дома, где я могла бы прятать свои чувства в покое, не… не разрушая ничего!

Алья вздрогнула, широко раскрыв глаза, когда Маринетт осела на пол, рыдая. Она посмотрела на Нино, её глаза сверкали.

— Мне плевать, как ты это сделаешь, но найди этого парня. Затащи его сюда за хвост, если понадобится, — сказала Алья, пересекая комнату и обнимая Маринетт, бормоча ей:

— Тише. Тише. Это не твоя вина. Любовь — это не наказание.

Алья ещё раз взглянула на Нино и одними губами произнесла: "Иди. Сейчас", пока Маринетт обмякла в её объятиях. Вся энергия потрачена. Слёзы текли быстро и свободно.

Нино выскользнул из квартиры решительно, но и обеспокоенно.

* * *

Ветер был холодным там, наверху, но Кот Нуар не чувствовал его благодаря магии костюма. Он не двигался часами. По сути, он даже не дышал столько же времени.

Адриан не хотел существовать прямо сейчас. Адриан чувствовал себя слишком обнажённым, слишком уязвимым, но Кот… Кот Нуар мог притворяться, что его мир не давит на него, хотя бы ненадолго.

— Эй! Чувак! Кот Нуар!

Кот напрягся, взглянув вниз на общедоступную часть вершины Эйфелевой башни, заметив Нино, смотрящего на него, его руки были засунуты в карманы куртки, защищаясь от раннего утреннего ветра.

— Уходи, Нино! — окликнул Кот, слегка смещаясь на балке, на которой сидел.

— Не-а! Нам нужно поговорить! Я не уйду, пока мы этого не сделаем! — Закричал Нино, игнорируя взгляды беспокойства от горстки людей, находившихся там вместе с ними.

Кот простонал, снимая шест со спины и крикнув:

— Ладно. Встретимся на смотровой площадке второго уровня. Там должно быть пусто.

Прошло немного времени, прежде чем они оба оказались на площадке, Кот прислонился к одной из опор.

— Как ты меня нашел? — спросил Кот, когда Нино подошёл. Нино не улыбнулся.

— Ледиблог. Ты довольно паршиво исчезаешь, если я действительно ищу. — пожал плечами Нино.

Кот слабо рассмеялся.

— Думаю, я сейчас не очень похож на кота.

Нино уставился на него и вздохнул.

— Какого чёрта, чувак?

— Нино, я реально не в настроении. — Кот скрестил руки на груди, глазами следя за ранним утренним потоком людей через дорогу.

— Да уж, тем хуже. Маринетт раздавлена, потому что ты не вернулся домой вчера ночью.

— Я не мог. Как я мог посмотреть ей в глаза? — Кот пнул ногой камень, но Нино не ответил, ожидая, пока Кот продолжит. — Это сложно, хорошо. Мой отец… он болен, знаешь.

— Ну да, но какое это имеет отношение ко всему? — спросил Нино. — Маринетт думает, что ты исчез, потому что она призналась.

Кот резко вскинул голову, брови нахмурились.

— Что?

Нино покачал головой, буквально излучая раздражение.

— Её признание. Знаешь… вся эта штука типа "Я люблю тебя".

— Нет. Нино. — Огрызнулся Кот. — Не знаю. О каком признании речь?

На долю секунды Нино просто смотрел на него, затем простонал:

— Адр... Кот! Презентация Маринетт вчера. Она отправила её тебе. Ты смотрел?

Живот Кота ухнул вниз.

— Её презентацию? Нет. Было много… и я имею в виду, реально МНОГО дел с моим отцом, и я просто ещё не добрался до этого.

Нино потёр рукой лоб.

— Чувак. Это было целое событие. Дизайны. Тема. Всё буквально о том, как Ледибаг любит Кота Нуара.

Кот почувствовал, что не может дышать. Его сердце колотилось о рёбра.

— Она стояла там, — продолжил Нино, — перед всеми и говорила о своей невысказанной любви, своем доверии… она сказала это, не говоря вслух. Честно, это было довольно впечатля...

— Нет. Она… она не стала бы… — Кот медленно покачал головой, пытаясь понять.

— Стала, — пробормотал Нино. — Когда ты не пришёл, Алья записала всё выступление и отправила тебе. Ты оставил его прочитанным, чувак.

— Я… я не смотрел, — признался он, его голос сломался. — Я увидел уведомление и просто… не смог. Отец только что сказал мне, что он Бражник, и… я не мог дышать. Я думал, если посмотрю, то сломаюсь окончательно.

Глаза Нино расширились.

— Погоди. Что? Нет! Адр...Кот, это не смешно.

— Знаю, — прошептал Кот, — знаю. Он сказал, что болен и что пришло время мне взять на себя эти обязанности.

— Обязанн...Ты серьёзно?!

Кот сжал руки в кулаки.

— Лучше бы нет. Он положил брошь на стол и сказал, что теперь моя очередь. Словно… словно гордился этим.

Нино сглотнул, прежде чем провести руками по голове, его кепка слетела.

— Всё это время…?

— Всё это время, — подтвердил Кот. — Каждая акума. Каждое нападение. Каждый раз, когда Ледибаг ранили. Каждый раз, когда Марине...- Его голос сорвался. Он отвернулся, тяжело дыша.

Нино протянул руку и положил ладонь на плечо Кота. Этого движения хватило, чтобы чуть успокоить его.

— Он сказал, что хочет, чтобы ты… помог ему?

— Нет, — горько сказал Кот. — Он сказал, что теперь моя очередь.

Нино замер, растирая рукой лоб, словно что-то поможет ему забыть этот разговор.

— Твоя очередь… для чего?

— Чтобы собрать талисманы Ледибаг и Кота Нуара. Чтобы загадать желание.

Нино хмыкнул.

— Желание… для чего?

— Чтобы вернуть мою мать. — сказал Кот торжественно.

— Боже мой. Это… это… разве желание не стоит цены? Типа… чтобы вернуть твою мать, разве… разве это не будет стоить жизни? — Нино качал головой, отказываясь верить в то, что слышит.

— Ага. И… я напомнил ему об этом. — огрызнулся Кот, размахивая руками. — Я спросил, кем он планирует пожертвовать.

Нино сглотнул. Он уже знал ответ, они оба знали, но это ничего не изменило, когда Кот прошептал:

— Ледибаг.

— Боже мой. — выдохнул Нино. Он опустился на корточки, глядя снизу вверх на Кота.

— Он сказал… сказал это так, будто это ничего не значило, — продолжил Кот, его глаза блестели от непролитых слез, а ярость сочилась сквозь горе. — Будто её жизнь была… "приемлемым сопутствующим ущербом"! — Его плечи тряслись, пока он пытался взять себя в руки. — Будто жизнь Маринетт не имела значения. Маринетт!

Нино поморщился, оглядываясь, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, а затем встал, протянув руку и положив ладонь на плечо Кота.

— Адриан, это…

— Я взял брошь, — тихо прошептал Кот. — Я сказал ему, что он не заберёт больше ничего. Ни у неё. Ни у нас.

Он снова рассмеялся, пусто и печально.

— Забавно, правда? В тот самый момент, когда я наконец останавливаю его… уже слишком поздно. Он уже украл наше детство. Он украл её покой. Он украл каждый нормальный день, который у нас мог быть.

Голос Нино был хриплым, потому что его собственные слёзы скопились и ждали.

— Она не станет винить тебя. Она не смогла бы.

— Но я себя виню, — тут же сказал Кот. — Я должен был увидеть. Я должен был сделать хоть что-то. Что угодно. — Он провел рукой по лицу, стирая горячую жидкость, которая начинала течь из глаз. — И что хуже всего, я не знаю, как ей сказать? Как сказать девушке, которую любишь, что причина того, что её жизнь… из-за моего собственного отца? Как?

Нино вздохнул, затем прошептал:

— Ты не делаешь это в одиночку. Я буду рядом… Алья будет рядом.

Кот посмотрел на него, глаза были широко раскрыты и потерянны.

— Я просто не знаю, с чего начать.

— Что ж, во-первых, думаю, пора посмотреть презентацию Маринетт.

— Нино достал телефон и передал его, видео уже было открыто на экране.

Кот прикусил губу, поколебавшись, прежде чем взять телефон и нажать воспроизведение.

Маринетт стояла на сцене. Нервничающая. Твёрдая, храбрая и прекрасная.

Её голос заполнил тишину. Кот смотрел.

Он не двигался. Не моргал, пока Маринетт выкладывала всё начистоту. Наблюдал, как она улыбается, когда говорит о Ледибаг, о нём. Наблюдал тот момент, когда кто-то усомнился в статусе их пары, и наблюдал, как Маринетт тихо рассмеялась.

Когда она сказала, что можно увидеть это по тому, как она смотрит на него, грудь Кота начала болеть.

А когда она посмотрела прямо в камеру и сказала, не колеблясь, что Ледибаг любит Кота Нуара, что-то внутри него просто раскололось надвое.

Он досмотрел видео, новые слезы катились по его щекам. Он уставился на черный экран и смотрел ещё долгое время после того, как тот погас, его сердце бешено колотилось. Его мозг был как затуманенный.

— Я не пришёл домой.

— Не пришёл. — отозвался Нино.

Руки Кота теперь дрожали.

— Она думает… что я посмотрел это и ушел прочь.

— Да, она так и думает.

Кот поднял на него глаза, широкие и влажные.

— Она думает, что я ушёл, потому что она призналась.

— Но ты не поэтому ушёл. И она об этом не знает.

Кот замер.

— О нет. — Он вернул телефон дрожащими пальцами. — Мне нужно идти. Сейчас.

Он сделал шаг назад, затем еще один, уже меряя шагами пространство.

— Я не знаю, что скажу. Я не знаю, как объяснить всё про брошь или моего отца, или почему я оставался в стороне. Я не знаю, как сказать ей, что она для меня всё, но...

— Но она нуждается в тебе… сейчас, — закончил Нино, хлопнув Кота по плечу.

Кот глубоко вдохнул и слабо улыбнулся Нино.

— И она нужна мне.

Он развернулся резко направляясь к краю площадки, его колокольчик тихо звякнул. Нино шёл прямо за ним.

— Я не могу позволить ей думать, что полюбить меня было ошибкой.

Прежде чем Нино успел ответить, Кот Нуар спрыгнул с башни, позволив земле рвануться навстречу, прежде чем оттолкнуться шестом и взлететь к ближайшей крыше, пока единственная мысль эхом отдавалась в его сознании:

"Я не могу позволить ей думать, что я не люблю её."