Есть вещи важнее магии (джен)

(Возвращаясь к дням после битвы и смерти Волдеморта)

Билл Уизли и его команда провели в Хогвартсе целый месяц, разыскивая чудовище, убившее его сестру, чтобы школа могла вновь открыться. Для Билла эта работа была мучительной, и веселые заверения директора, что все это совершенно не нужно и чудовище больше не представляет опасности, делали ее только тяжелее.

В конце концов Билл потерял терпение, и товарищам пришлось удерживать его, чтобы он не ударил пожилого волшебника, когда Дамблдор в очередной раз отказался объяснить, почему настолько уверен в безопасности школы.

— Как вы можете быть уверены, что школа безопасна, если даже не способны сказать нам, что это было за чудовище? — потребовал ответа Билл.

— Чудовище больше не представляет угрозы. Тайную комнату может открыть только змееуст, а единственный известный ныне живущий змееуст, Волдеморт, в прошлом году воскрес, но этим летом был убит. Тайная комната больше не откроется, и я сомневаюсь, что вам удастся ее найти. За последнюю тысячу лет это пытались сделать сотни волшебников, — попытался успокоить его Альбус.

— Вы хотите сказать, что мою сестру убил Сам-Знаешь-Кто? Прямо здесь, в школе, под вашей так называемой защитой? — в ужасе спросил Билл.

— Это вообще не имеет смысла. Уизли — известная чистокровная семья. Почему она, а не кто-нибудь из десятков маглорожденных учеников? — спросил Стивен Абернати.

— И почему вы вообще решили, что это был Сам-Знаешь-Кто, если погиб всего один ученик? Если бы Тот-Кого-Нельзя-Называть действительно находился здесь, все закончилось бы кровавой бойней, — подозрительно заметил Элфиас Спинет.

— А утверждение, будто эта мерзость была единственным живым змееустом, — просто ложь. В банке работает несколько змееустов, хотя, если все действительно верят в подобное, я не удивлен, что они предпочитают не афишировать свои способности. Я вызову команду Скаллкрашера, и мы найдем эту Комнату, — заявил руководитель команды Боунчиллер.

— В этом действительно нет необходимости. Уверяю вас, опасность миновала, — добродушно улыбаясь, сказал Альбус.

На этот раз Билл все-таки вырвался и ударил его.

— Вы сейчас говорите мне, что даже попытаться найти тело моей сестры, чтобы похоронить ее, — ненужно? Вы вообще пытались ее спасти? — неверяще спросил он.

Элфиас и Стивен оттащили его от директора, хотя никто из команды не сделал младшему товарищу замечания за то, что тот ударил директора Хогвартса.

— Думаю, на сегодня хватит. Если директор Дамблдор говорит правду, до прибытия Скаллкрашера мы все равно ничего не добьемся. Но будьте уверены, Уизли: мы сделаем все возможное, чтобы найти Тайную комнату, чудовище и вашу сестру, — заявил Боунчиллер.

Вторая команда ликвидаторов проклятий прибыла на следующий день, и вместе они прочесали школу буквально сантиметр за сантиметром. Кабинет и преподавательскую Защиты от Темных искусств тщательно исследовали в поисках источника предполагаемого проклятия должности, а с седьмого этажа вынесли и уничтожили бриллиантовую диадему, от которой буквально разило очень темной магией. И лишь после этого нашли Тайную комнату.

Рассудив, что вход, вероятно, должен находиться где-то рядом с местами нападений, Роберт Андертон, американский волшебник и змееуст, вскоре обнаружил его. Пароль оказался до смешного простым.

Вниз по желобу опустили зачарованную веревочную лестницу, превратив ее в подобие ступеней, и обе команды осторожно спустились в тоннель под замком. Добравшись до огромной сброшенной змеиной кожи, они отступили, забрав ее с собой.

— Кожу такого размера мог сбросить только Василиск, — сказал Роберт.

— И она устойчива к заклинаниям, — подтвердил Билл.

— Придется временно отступить и достать специальное снаряжение, прежде чем мы полезем в Комнату, — сказал Скаллкрашер, знаком велев Роберту закрыть проход, а затем наложил на ванную собственную защиту.

Они вернулись еще до рассвета с дюжиной петухов. Птиц сначала заставили молчать, потом перенесли вниз по веревочным ступеням и зачаровали так, чтобы те шли по тоннелю впереди команды.

Внутренняя дверь тоже открылась на простую команду «откройся».

— Все устроено так, чтобы змея могла самостоятельно вернуться внутрь. Тогда почему директор был настолько уверен, что выпустить ее способен только змееуст? — с беспокойством спросил Роберт.

— Я не берусь понимать Альбуса Дамблдора, — ответил Скаллкрашер.

— Его утверждение, будто Тот-Кого-Нельзя-Называть воскрес, весь прошлый год находился в школе, а этим летом снова был убит, звучит совершенно безумно. Мы уверены, что Дамблдор не сошел с ума? Может, стоит потребовать, чтобы его осмотрел один из наших целителей? — подозрительно спросил Элфиас Спинет.

— Не самая плохая мысль, — пробормотал Билл Уизли. — Меня беспокоит, насколько мало сочувствия он проявляет к Джинни.

— Особенно учитывая, что он руководит школой, полной детей, и занимает еще две очень важные должности в управлении нашим миром, — согласился Элфиас.

— Не думаю, что наш контракт дает нам право принудительно отправить его на осмотр к гоблинскому целителю, — заметил Боунчиллер.

— Если он пострадал от магического воздействия, детям опасно оставаться под его руководством. Проверить следует весь персонал, — сказал Элфиас Спинет.

— Я могу поговорить с мадам Помфри, но она работает на него. Не уверен, что она способна заставить директора пройти обследование, — предложил Билл.

— Для начала сойдет, — согласился Боунчиллер.

— А можно указать в нашем отчете попечительскому совету, что до открытия школы директор должен пройти обследование либо в банке, либо в Святом Мунго? — предложил Роберт.

— Возможно. Но сейчас сосредоточимся на текущей задаче, — приказал Скаллкрашер.

Они продолжили двигаться почти бесшумно, пока впереди не послышался скрежет камня.

— Глаза вниз. Немедленно снимайте чары тишины и создавайте восходящее солнце, — резко приказал Роберт.

— Закройте глаза, — предупредил Элфиас и произнес: — Солярис!

Петухи один за другим начали кукарекать, и Роберт поморщился, слушая предсмертные судороги гигантской змеи. Когда стало ясно, что Василиск мертв, часть команды занялась разделкой туши и сбором ценных материалов, а остальные продолжили исследовать Тайную комнату.

— Я ожидал большего от Комнаты Салазара Слизерина, — заметил Элфиас.

— Да. Похоже, это всего лишь приемная — место для встреч и запугивания. Я надеялся найти кабинет с книгами и дневниками, возможно, гримуар, какие-нибудь личные вещи и сокровища, — согласился Роберт.

— Терпение, мальчики. И смотрите внимательнее. Уверен, мы найдем здесь какое-нибудь жилое помещение. Салазар Слизерин не стал бы строить все это и не предусмотреть убежище на случай, если ему понадобится где-то скрыться. Логично предположить, что здесь же он спрятал бы самые секретные исследования и сокровища. А если волшебник, выпустивший Василиска пятьдесят лет назад, действительно нашел это место, он или она тоже могли что-нибудь оставить, — наставительно сказал Скаллкрашер.

— Вы не верите, что это был Сам-Знаешь-Кто? — спросил Элфиас.

— Я не намерен принимать мнение Альбуса Дамблдора за непреложный факт без каких-либо подтверждений, — прямо ответил Скаллкрашер. — У Дамблдора репутация человека, который знает больше, чем ему положено, причем о самых разных вещах. Но ни один волшебник не бывает прав всегда. А его привычка ни с кем не делиться информацией означает, что он постоянно рассматривает все исключительно со своей точки зрения. Это опасно ограничивает выводы, к которым он приходит.

Они продолжили поиски и в конце концов обнаружили древнюю лабораторию зелий. Чары стазиса давно разрушились, поэтому ни одно из зелий и ни один ингредиент уже ничего не стоили, что было особенно обидно: некоторые могли быть изготовлены из ныне вымерших растений или животных. Зато старые записи и журналы по зельеварению, возможно, удастся спасти и сохранить.

Больше ничего особенно ценного там не оказалось. Ни золота, ни драгоценностей, ни изготовленных гоблинами артефактов, которые можно было бы вернуть банку. Только заплесневелая постель и изъеденная молью повседневная одежда, вышедшая из моды тысячу лет назад.

Следов Джинни Уизли тоже не нашли.

Зато Боунчиллер обнаружил рунный круг и по его остаточной магии понял, что здесь проводили некромантический ритуал — один из тех, для которых требуется принести в жертву девственницу. Все примерно догадались, что произошло с девочкой, но никто не решился при Билле упоминать, что тело его сестры, вероятно, стало пищей для Василиска.

Когда Дамблдор понял, что чудовище убито, а его останки собираются вынести из Комнаты, он попытался заявить на них права от имени школы.

— Вы наняли нас не для уничтожения зверя. Более того, вы пытались выгнать нас из школы, чтобы помешать его найти. В ваших законах совершенно ясно сказано: останки существа класса XXXXX принадлежат тому, кто его убил, а за разведение или сознательное укрывательство такого существа полагается двадцать пять лет Азкабана. Ваши попытки остановить поиски вполне можно расценить как укрывательство чудовища, директор, так что уж на прибыль от его останков вы точно претендовать не можете, — парировал Скаллкрашер.

— Лучше радуйтесь, что мы убили Василиска и теперь можем сообщить попечительскому совету, что школа безопасна и ее разрешается открыть, — добавил Боунчиллер. — Каждый раз, выбираясь наружу, это чудовище могло убить десятки учеников. Вам невероятно повезло.

— Значит, сегодня вы уезжаете? — спросил Альбус.

— Нам понадобится еще несколько дней, чтобы очистить всю школу от проклятых предметов и установить новую защиту, — заявил Боунчиллер.

Команды решили, что большую часть переговоров с пожилым волшебником будут вести двое нечеловеческих ликвидаторов проклятий. На них не подействовали бы ни репутация Дамблдора, ни его личное обаяние, а если бы он попытался применить магические способы воздействия, они это наверняка заметили бы.

Альбус слегка побледнел.

— Я не знал, что ваш контракт включает установку новой защиты.

— Это всего лишь мера предосторожности. Нормальная защита Хогвартса никогда не позволила бы Василиску свободно разгуливать по замку. Как не позволила бы двум троллям, детенышу дракона и церберу проникнуть сюда годом раньше, — прямо сказал Билл Уизли.

Альбусу нечего было возразить, особенно учитывая, что братья и сестра Билла либо участвовали во всех этих событиях, либо пострадали из-за них.

Билл был прав: ученики должны были быть защищены куда лучше.

Альбус сознательно ослабил школьную защиту, чтобы Северус мог приходить и уходить без препятствий. Теперь было особенно важно, чтобы у Северуса оставалось безопасное место, куда можно отступить, если возникнут подозрения, что он имел отношение к смерти Волдеморта. Хотя ценность Северуса как шпиона заметно уменьшится, если выяснится, что приготовленные им зелья сыграли ключевую роль в смерти Тома.

Кроме того, Альбус совершенно не хотел, чтобы слухи о проклятии должности преподавателя Защиты от Темных искусств были окончательно развеяны или чтобы кто-нибудь определил магическую сигнатуру самого проклятия. Пока все опасались вреда, который оно могло причинить, у директора оставалось оправдание, почему он не нанимает компетентного преподавателя. А Альбус не хотел, чтобы ученики слишком много внимания уделяли обучению боевой магии.

* * *

Большую часть недель после смерти Темного Лорда Северус провел, прячась в своих комнатах в подземельях. Он закрыл каминную сеть, старался как можно меньше соприкасаться с внешним миром и жадно прочитывал все газеты, которые только удавалось достать.

О битве у Норы он читал с изумлением.

Семья, гордившаяся тем, что принадлежит к самым светлым из Светлых, оказала Пожирателям смерти сопротивление, которого никто не мог ожидать. То, что ликвидатор проклятий и укротитель драконов оказались дома и прекрасно проявили себя в бою, удивлять не должно было. Но домохозяйка и руководитель такого ничтожного ведомства, как Отдел по борьбе с незаконным использованием магловских изобретений, сражались при защите своего дома с такой яростью, что для Пожирателей смерти это наверняка стало шоком. Те рассчитывали на подавляющее преимущество даже с учетом приказа брать как можно больше Уизли живыми.

Оба близнеца выжили и сумели сбежать, ни один из Уизли не погиб, при этом двадцать один Пожиратель смерти был убит, а восемь попали в плен. Это была невероятная победа Светлой стороны — даже без пока еще не ставшей достоянием общественности смерти самого Темного Лорда.

Северус размышлял, как все это скажется на его собственной безопасности.

С одной стороны, теперь осталось значительно меньше Пожирателей смерти, которые могли знать, чем Северус занимался во время налета на Уизли, и сложить два и два: раненые и запертые близнецы никак не могли быть виновны в смерти величайшего Темного Лорда всех времен. Пусть широкая публика и была готова однажды приписать его первое падение пятнадцатимесячному младенцу.

С другой стороны, сам Северус, Люциус Малфой и Августус Руквуд, вероятно, были тремя самыми умными Пожирателями смерти, а заодно входили в число наиболее доверенных и безжалостных последователей Волдеморта. И именно двое из тех, кто с наибольшей вероятностью мог разобраться в произошедшем и прийти за Северусом, пережили бой у Норы.

Северус утешал себя тем, что у этих двоих хватало мозгов понять и другое: им самим выгоднее, чтобы Темный Лорд оставался мертв, а лучший выход — с благодарностью вернуться к своим респектабельным жизням.

Поэтому опубликованные неделю спустя сообщения о гибели Люциуса Малфоя, Винсента Крэбба и Корбана Яксли потрясли его.

Северус понятия не имел, что произошло, и наконец осознал, что его ценность как шпиона пропадает впустую, пока он сидит в подземельях. Если он рассчитывает и дальше пользоваться поддержкой Дамблдора, пора было вылезать из убежища и выяснять, чем занимаются оставшиеся сторонники Темного Лорда.

* * *

Уизли тем временем решали, что делать с Норой: восстанавливать дом или попытаться найти жилье в аренду, если это окажется дешевле.

Никому не хотелось жить у тетушки Мюриэль дольше необходимого. Чарли уже собирался возвращаться в Румынию, а Билл ругался из-за того, что застрял на работе в Хогвартсе еще минимум на пару недель.

— Нам понадобится место с серьезной защитой. На этот раз нам повезло, но Сам-Знаешь-Кто все еще ищет Гарри, а мы остаемся одной из немногих семей, о дружбе которых с мальчиком известно за пределами школы, — сказал Артур.

Джордж на мгновение застыл с совершенно ошарашенным лицом. Фред тут же подозрительно на него посмотрел.

Джордж быстро сделал условный жест: ничего не говори, потом объясню.

Фред подавил любопытство, снова включился в семейный разговор и, как от него и ожидали, добавил несколько насмешливых замечаний.

— Наверное, впервые все ваши дети будут с нетерпением ждать возвращения в школу.

— Если Хогвартс вообще откроют. Может оказаться, что вы все пойдете в дневную школу в Лондоне, — ответил Артур.

— У них есть пансион, пап, — с надеждой заметил Рон.

— Если будете учиться там днем и жить дома, мы сэкономим деньги на восстановление Норы, — сказала Молли, которой хотелось держать сыновей рядом.

Было жаль, что Хогвартс пришлось закрыть, но после гибели Джинни там Молли считала, что мальчикам будет лучше жить дома.

Когда Рон и Перси начали спорить с матерью о возвращении в Хогвартс после открытия, Фред пнул Джорджа по щиколотке. Тот немедленно присоединился к спору, прежде чем кто-нибудь заметил, что он совершенно не следил за разговором.

* * *

— Что с тобой там случилось? — спросил Фред, когда они наконец остались одни.

— Я понял, что никому не сказал, что Сам-Знаешь-Кто мертв, — признался Джордж.

— В смысле? Как можно было забыть такую мелочь? — неверяще спросил Фред.

— Когда я разговаривал с папой, я еще плохо соображал после обезболивающего и зелья, расслабляющего мышцы. Меня куда больше беспокоило, что Пожиратели смерти уже могли отправиться за Дином и Симусом, чтобы через них найти Гарри, и папа сразу побежал их спасать. Мама больше пыталась выяснить, что сделали с тобой, потому что я выглядел нормально, а ты все еще был без сознания. Наверное, я просто не упомянул об этом.

— Ты забыл, что Сам-Знаешь-Кто умер? — рассмеялся Фред.

— Нет! Я не забыл, что он умер. Я забыл, что никому этого не сказал. Да и не думал, что это настолько важно. Кто-нибудь наверняка уже нашел тело.

— Только, судя по всему, этот кто-нибудь тоже никому ничего не рассказал, — задумчиво заметил Фред.

— Надо сказать маме и папе. Папа сообщит аврорам.

— Подожди. Сначала надо подумать. Если расскажем аврорам, они захотят знать, где тело и почему ты молчал несколько дней, — начал рассуждать Фред.

— Понятия не имею, где тело. В каком-то огромном богатом доме с двумя уровнями подземелий.

— И доказательств нет. Ты не сделал фотографию и не сохранил его палочку, — продолжал Фред.

— Она была отвратительной. Мне от одного прикосновения становилось плохо. Я сломал ее, как только нашел палочку, которая подходила мне лучше.

— А из дома ты ушел через камин, даже не посмотрев, где вообще находишься.

— Ты был без сознания и выглядел так, будто умираешь, — огрызнулся Джордж.

— А потом ты забыл кому-нибудь рассказать.

— Я уже объяснил.

— Авроры тебе не поверят, — подвел итог Фред.

— И что тогда делать?

— Если скажем папе, он обязательно потребует все официально сообщить.

— А если скажем маме, она станет рассказывать каждому встречному, что ее сын убил Сам-Знаешь-Кого! — простонал Джордж.

— Погоди-ка! Ты не говорил, что убил его! — воскликнул Фред.

— Не думаю, что это сделал именно я. Он наложил на меня заклинание, потом согнулся от боли и рухнул без сознания. Веревки, которыми он меня связал, немного ослабли, и мне удалось высвободить руку и развязаться. Он уже не дышал, но я все равно ударил его в грудь взрывным проклятием, чтобы на этот раз убедиться окончательно, что он действительно мертв, — описал произошедшее Джордж.

— Да, маму это не остановит. Все равно будет рассказывать, что ты его убил.

— Ага. Такая мелочь, как правда, никогда не помешает ей похвастаться сыном, — со стоном согласился Джордж.

— Значит, результат тот же: авроры будут тебя допрашивать и останутся очень недовольны ответами.

— Допустим, мы никому не говорим. И что тогда? Кто-то ведь все равно нашел его, но тоже молчит...

— Скорее всего, нашел Пожиратель смерти. А хозяин дома едва ли захочет признаваться, что держал Сам-Знаешь-Кого у себя в подвале — живого или мертвого, — заметил Фред.

— Значит, никто ничего не узнает. Папа всем говорит, что он воскрес, но доказательств почти нет, кроме недавней волны нападений Пожирателей смерти. Многие вообще не поверят.

Джордж хмыкнул.

— Получается, люди будут не верить, что он жив. И это правда. Просто не по той причине, по которой они думают.

— Может, поговорим с Биллом? Он лучше знает, что произойдет, если все поверят, что Сам-Знаешь-Кто снова воскрес и снова погиб, — предложил Фред.

— В прошлый раз после его смерти все поспешили сделать вид, будто жизнь вернулась в норму, и кучу Пожирателей смерти помиловали, — сказал Джордж.

Фред нахмурился.

— Значит, если сейчас объявить, что Сам-Знаешь-Кто снова мертв, у тех, кто напал на Нору, будет больше шансов избежать наказания.

— Именно. Я голосую за молчание, если только не случится еще одно нападение.

Фред широко ухмыльнулся.

— Это будет величайший розыгрыш над всем магическим миром.

* * *

— Я бы советовал молчать о твоем участии в смерти Волдеморта и не привлекать к себе внимания. Нам ни к чему, чтобы Пожиратели смерти решили отомстить тебе. Хотя надолго это тайной не останется. Дамблдор уже знает — он сам нам сказал. Правда, о твоей роли не упомянул. Впрочем, большая часть моей команды ему не поверила, а половина считает, что он окончательно спятил, — сказал Билл тем же вечером, когда Фред и Джордж рассказали ему все, что произошло до побега, включая то, как Джордж умудрился забыть сообщить кому-нибудь о смерти Сам-Знаешь-Кого.

— Откуда он знает? — потребовал Фред.

— Он же Дамблдор. Он знает все, — пожал плечами Джордж.

— Нет, не знает. Ему просто нравится окружать себя таинственностью и заставлять остальных думать, будто знает. А откуда ему известно — в прошлую войну у него был шпион среди Пожирателей смерти. Наверняка тот и сообщил, — нахмурился Билл.

* * *

Гермиона проплакала весь день, когда получила письмо из Хогвартса с подтверждением, что чудовище из Тайной комнаты уничтожено, а школьная защита обновлена и теперь должна куда надежнее оберегать учеников. Попечительский совет признал школу безопасной, и первого сентября Хогвартс должен был открыться по расписанию.

Гермиона умоляла родителей передумать и позволить ей вернуться. Она пересказала новости от Рона: всю школу проверила не одна, а две команды ликвидаторов проклятий, которые обновили защиту так, чтобы тролли, змеи и прочие опасные существа больше не могли проникнуть внутрь.

Родителей это не убедило.

Они указали, что безопасность самого замка — лишь половина проблемы. В школе по-прежнему будут работать преподаватели, явно не умеющие обеспечивать безопасность учеников и, судя по всему, ценящие жизнь Гермионы меньше, чем жизни детей из магических семей.

Тридцать первого августа и первого сентября Гермиона снова провела почти весь день в слезах. Но теперь это была уже не столько попытка заставить родителей понять, насколько сильно для нее значит возвращение в Хогвартс, сколько настоящее, безысходное горе.

Летние занятия она закончила с вполне приличными оценками и с огромным интересом съездила на экскурсию в Лондонскую школу магии, решая, хочет ли учиться там, а немагические предметы проходить по переписке.

Пришлось признать, что преподаватели, с которыми она познакомилась, казались очень компетентными, а оборудование и помещения были вполне достойными. Размер библиотеки приятно удивил, хотя радость несколько умерили возраст большинства книг, огромное количество немагических изданий и то, что некоторые особенно полезные дополнительные пособия там имелись целыми комплектами для занятий, а не единичными редкими экземплярами.

Директор с энтузиазмом сообщил, что на ее курс переводятся еще несколько учеников из Хогвартса, так что в классе у нее сразу будут знакомые. Но Гермиона понимала: знакомые — не друзья.

Рон и Невилл, единственные, кроме Гарри, с кем она хотя бы могла бы по-настоящему дружить в Хогвартсе, собирались вернуться туда после открытия. Гарри продолжал заниматься магией с частным преподавателем, чтобы иметь возможность ходить в магловскую школу.

Он предложил Гермионе присоединиться к его занятиям, и родители не возражали, но ей хотелось быть частью настоящей магической школы, даже если это будет не любимый Хогвартс.

На встречу по поводу поступления Гермиона попробовала добраться порталом, но решила, что каждый день лучше ездить на метро и автобусе. Втайне она предпочла бы оставаться в пансионе хотя бы на будни, однако родители были слишком счастливы, что дочь будет возвращаться домой каждый вечер. Кроме того, ей предстояло не отставать от немагической программы по переписке.

Из-за этого, к величайшему раздражению Гермионы, родители разрешили взять только два магических факультатива, хотя профессор Макгонагалл обещала придумать способ позволить ей изучать в Хогвартсе все пять.

В первый учебный день Гермиона приехала очень рано, но ее встретил староста, назначенный сопровождать новых учеников, поступивших не на первый курс, и категорически отказался отпустить ее в библиотеку до прибытия остальных. Он собирался сначала провести для всех экскурсию, а потом отвести на торжественное собрание.

Словно Гермиона не могла сама найти дорогу.

Она оглядела бывших учеников Хогвартса и не удивилась, увидев Пенелопу Кристал и Колина Криви, а также нескольких знакомых маглорожденных со своего курса и курса младше и еще пару четверокурсников.

— Так, все собрались. Добро пожаловать в Лондонскую школу магии. Я Дэвид Кармоди, один из старост седьмого курса. Если вам понадобится староста, нас можно узнать по дополнительной окантовке на блейзере, — представился он, когда группа начала обходить школьные корпуса снаружи. — Обычно по понедельникам день начинается со встречи наставнической группы: там сообщают школьные новости и можно обсудить любые проблемы со своим преподавателем-наставником. Но сегодня, в честь начала учебного года, сначала будет общее собрание, а сразу после него — встреча группы, где вы получите расписания.

Он указал на одно из зданий.

— Здесь столовая. Обеды предоставляются школой, хотя при желании можно приносить еду с собой. В хорошую погоду ученики часто едят на улице, а на дождливые дни есть несколько крытых площадок. Перерывы на обед разведены по времени, чтобы не создавать длинных очередей, поэтому вас просят не шуметь возле кабинетов, где в этот момент идут занятия. После последнего урока можете сразу уходить, но обязательно отметьтесь в канцелярии и сообщите, отправляетесь ли порталом или магловским транспортом.

— Во сколько вечером закрывается библиотека? — немедленно спросила Гермиона.

— В шесть для дневных учеников и в восемь для тех, кто живет в пансионе. Открывается в семь утра. Еду в библиотеку приносить нельзя, а ученикам младше семнадцати запрещено находиться там во время обеденного перерыва, пока они не поели, — сообщил Дэвид.

— Это несправедливо! — возмутилась Гермиона.

— Дневные ученики обязаны отметиться на выходе не позднее десяти минут седьмого, чтобы канцелярия могла закрыться и ночная защита была активирована. Если вы не отметились и заранее не забронировали комнату на ночь, с вас возьмут двойную стоимость проживания и назначат отработку за причиненные неудобства, — спокойно ответил Дэвид.

Общее собрание прошло без происшествий. Гермиона недовольно смотрела на расписание, но понимала, что спорить бессмысленно: ограничение на количество магических предметов установили родители, а не школа.

На первых уроках выяснилось, что по трансфигурации и травологии она идет примерно наравне с остальными учениками.

Только на второй день, когда начались зелья, Гермиона обнаружила, что уроки Хогвартса подготовили ее к программе Лондонской школы магии далеко не так хорошо, как она ожидала. Конечно, благодаря огромному количеству прочитанных самостоятельно книг она справилась.

Но сразу после зелий была Защита от Темных искусств — и там Гермиона оказалась совершенно не в своей тарелке. Ее ужаснуло заключение преподавателя: за второй курс в Хогвартсе она не выучила практически ничего полезного, а за первый освоила меньше половины того, что должна была знать.

Накануне Гермиона звонила Гарри, но того не было дома. По счастливой случайности он перезвонил после ее второго учебного дня — как раз тогда, когда Гермиона еще не решила, готова ли признать, что Гарри оказался прав насчет профессоров Биннса, Снейпа, Квиррелла и Локхарта.

Они действительно не учили детей тому, чему должны были.

И лишь рейвенкловцы да горстка других учеников вроде самой Гермионы, которые самостоятельно искали недостающие знания, не оказались безнадежно отставшими.

Гарри великодушно не сказал ничего вроде «я же говорил». Вместо этого он рассказывал о своих новых магловских предметах. Судя по названиям занятий, Гермиона поняла, что и по обычной школьной программе он уже опережает ее на несколько лет.

К сожалению, Гермиона не хотела обсуждать собственные занятия, а общих друзей, с которыми оба регулярно поддерживали бы связь, почти не осталось. Поэтому тем для разговора нашлось неожиданно мало.

* * *

Семейная фотография Уизли, сделанная после похорон Джиневры, вместе со снимками разрушенной Норы попала на первую полосу «Ежедневного пророка». Формально статья рассказывала о победе добра над злом и о том, как важно не сдаваться даже перед лицом подавляющего превосходства противника.

Министр Фадж пришел в ярость из-за того, как эта история выставляла его авроров. Он собирался подать на Уизли в суд за клевету и уволить Артура с должности руководителя отдела, но весь запал исчез после очень публичных извинений, которые глава Отдела магического правопорядка Амелия Боунс принесла семье Уизли за провальную работу авроров, прибывших на место, когда битва уже практически закончилась.

Затем гнев Амелии обрушился на весь корпус авроров. Она резко увеличила количество тренировочных тревог и ужесточила требования к боевой готовности, пригрозив снижением жалованья, если время реагирования на крупные нападения не улучшится.

В Азкабане заключенный Сириус Блэк прочитал о нападении на дом семьи лучшего друга Мальчика-Который-Выжил и погрузился в воспоминания о более счастливых временах, когда сам был лучшим другом одного Поттера.

Коросты на семейной фотографии не было: крыса пропала в ночь гибели Джинни.

И Сириус продолжал мечтать, даже не подозревая, что его бывший друг и предатель когда-либо вообще находился рядом с Гарри.

* * *

Бесплотный Волдеморт почувствовал уничтожение части своей души, заключенной в дневнике, хотя понять, какой именно Крестраж был разрушен, не смог.

Он был слишком слаб, чтобы что-нибудь с этим сделать. Волдеморт скитался по лесам Албании, вселяясь в встреченных змей и пытаясь восстановить силы, потерянные после того, как обладание телом Квиринуса Квиррелла закончилось смертью профессора от рук Гарри Поттера.

Он даже не подозревал, что Крестраж из дневника сумел обрести самостоятельность и собственное тело, а затем погиб из-за предательства одного из его последователей, успев перед этим погубить большую часть остальных Пожирателей смерти, не сидевших в Азкабане.

К счастью для Северуса, Волдеморт никогда этого не узнает. Даже если бы кто-нибудь из свидетелей остался жив и рассказал ему правду, тот все равно не поверил бы.

Пройдет не меньше года, прежде чем Волдеморт восстановит достаточно сил, чтобы полностью подчинить одно из захваченных существ и заставить его отправиться в Британию. А если ему не повезет со временем, придется еще ждать окончания зимней спячки, прежде чем змея согласится покинуть теплое убежище.

* * *

Гарри нравились новые занятия.

В тринадцать лет он снова оказался среди лучших учеников класса, в котором остальные были на три года старше, и усердно готовился к экзаменам GCSE в конце года.

Школа поощряла всестороннее развитие, и Гарри стал рулевым старшей команды по гребле и вошел в старшую футбольную команду. На поле его скорость легко позволяла обходить более крупных соперников. В крикете он пока оставался в юниорской команде: при отбивании размер и вес биты имели значение, а в подаче и игре в поле ценились рост и длина рук.

Он скучал по полетам и по азарту погони за снитчем, но неожиданно обнаружил, что сам квиддич в целом ему почти не нужен.

Преподаватель предложил свозить его на отбор в любительскую лигу, однако Гарри решил, что времени и так не хватает, а снова терпеть внимание к Мальчику-Который-Выжил совершенно не хочется. Ему вполне хватало нескольких часов в неделю, когда можно было спокойно полетать с преподавателем вдали от посторонних.

Гарри по-настоящему наслаждался возможностью быть просто Гарри — кузеном Эллери Бертона и племянником Далии Бертон.

Дин и Гермиона теперь учились в Лондонской школе магии, Симус — в ирландской школе, поэтому новости из Хогвартса доходили до Гарри редко.

Рон и раньше не отличался любовью к письмам, а гибель сестры сильно ударила по нему и сделала еще более апатичным.

Невилл писал время от времени, и дружба между мальчиками постепенно становилась крепче. Но сплетником Невилл не был: его письма в основном рассказывали о травологии и о тех магических традициях и обычаях, о которых Гарри специально спрашивал, а не о школьных событиях.

Он все же упоминал, насколько странно теперь жить в спальне только вдвоем с Роном, и писал, что тревожится за оставшегося соседа. Гарри мало чем мог помочь, кроме писем поддержки и пересказа новостей от бывших одноклассников, когда такие новости появлялись.

* * *

Еще одним корреспондентом Гарри в Хогвартсе был Джордж, который, вероятно, по-прежнему чувствовал себя виноватым за то, что невольно помог Пожирателям смерти искать Гарри. И это несмотря на то, что младший мальчик не раз заверял: все закончилось хорошо, Дин и Симус получили предупреждение вовремя, успели устроить ловушку тем, кто пытался их выследить, и вообще не увидели ни одного Пожирателя смерти лично.

Близнецов привела в восторг история о том, как Симус и Дин открыли письмо в поезде, выбросили его из окна на рельсы и тем самым погубили еще четверых Пожирателей смерти.

А если добавить рассказ Джорджа о гибели молодого Волдеморта, тот день стал огромной победой Светлой стороны.

Хотя Джордж предупредил Гарри, что Дамблдор по-прежнему уверен: однажды Волдеморт вернется снова.

Гарри это не тревожило.

Волдеморт уже один раз вернулся, а его сторонников разгромили Уизли и перехитрили Эллери с Джеймсом, когда те попытались добраться до Гарри.

Он верил, что, если Волдеморт появится снова, они и тогда найдут способ его защитить.