Дети Равнин | Children of the Plains (джен)

В ту ночь Амеро так и не уснул. Слишком многое не давало ему покоя: недавний бунт, гибель Па’алу, страшная правда о причине душевных мучений Нианки. Даже тишина огромной пещеры не помогала успокоиться. Пролежав какое-то время с открытыми глазами, он решил провести остаток ночи за работой и попытаться выяснить, как плавить бронзу.

Медь плавилась, когда огонь достигал определённого жара. Амеро рассудил, что бронза твёрже меди, а значит, для её размягчения понадобится более сильный огонь. Он развёл в очаге костёр из твёрдой древесины. Детей, которые прежде помогали ему раздувать пламя, рядом не оказалось, поэтому пришлось изготовить собственную «команду» вееров. Амеро просверлил восемь отверстий в длинной прямой доске и вставил в них тростниковые веера. Затем подвесил доску на кожаных ремешках к треноге из жердей. Раскачивая её взад-вперёд, он сумел создать довольно сильный поток воздуха.

На огонь Амеро поставил глиняный горшок и наполнил его полосками блестящей меди, оставшимися после предыдущего опыта. Вскоре металл распался на красноватые капли, а те слились в единый расплавленный шар размером с кулак. На другом конце очага Амеро прочертил в сыром песке длинную узкую борозду. Подцепив раскалённый горшок подходящей жердью, он вылил туда жидкую медь. Влажный песок зашипел, вверх взметнулись клубы пара.

Пещера постепенно наполнялась бледным предрассветным светом. Измученный Амеро подошёл к каменному бассейну и опустил перепачканные сажей руки в холодную воду, отведённую от водопада. Теперь оставалось испытать огонь на нескольких бронзовых чешуйках Дураникса.

Сверху донёсся лёгкий стук. Свод пещеры терялся во мраке, но в свете костра Амеро отчётливо увидел, как оттуда посыпалась земля. Вместе с пылью падали более крупные тёмные комочки. Он подошёл к месту, куда они упали, и прикоснулся к одному влажным пальцем. Мох! Зелёный мох, точно такой, какой рос по берегам реки над пещерой.

Амеро ещё ломал голову над этой загадкой, когда сквозь гул водопада и толщу каменных стен до него донёсся звук рогов. Тревога! Он бросился к выходу.

Снаружи едва начинало светать. Однако в верхней части долины, возле загонов для скота, уже происходило что-то необычное. Может, пантера напала на молодого телёнка? Над землёй поднималась пыль, виднелись движущиеся люди.

За спиной послышался новый шум. Амеро обернулся. По полу, примерно посередине между очагом и спальной площадкой Дураникса, что-то волочилось. Он нахмурился, пытаясь понять, что видит. Две длинные верёвки из сплетённых сыромятных ремней, с завязанными через равные промежутки узлами. Проследив за ними взглядом, Амеро увидел двух мужчин. Кочевники ловко спускались с потолка, быстро перебирая руками. За спинами у обоих были привязаны копья.

Незваные гости настолько ошеломили Амеро, что он замер на месте. За те два-три удара сердца, пока он стоял неподвижно, мужчины успели спуститься и спрыгнуть на пол.

— Чего вам надо? — спросил Амеро.

Кочевники сорвали с плеч копья с кремнёвыми наконечниками.

— Твоей жизни! — ответил один из них.

Первым порывом Амеро было броситься к подъёмнику и бежать, но этим он лишь облегчил бы нападавшим задачу. Достаточно перерезать верёвку, и корзина рухнет вниз вместе с ним. Сам он был безоружен, а в пещере никакого оружия не хранилось. Амеро и представить не мог, что когда-нибудь оно здесь понадобится.

Он бросился к наскоро сооружённой треноге, надеясь выдернуть одну из жердей и использовать её вместо боевого шеста. Но едва добежал до приспособления, как оба кочевника уже оказались рядом, выставив копья. Амеро ухватился за середину подвешенной доски и резко толкнул её сначала в одного противника, потом в другого. Второй замешкался, и тяжёлая доска угодила ему в подбородок, заставив пошатнуться. Однако радоваться было некогда. Кремнёвый наконечник копья первого кочевника прорвал тростниковые веера и глубоко вонзился в доску возле руки Амеро. С криком нападавший опрокинул треногу, и молодому человеку пришлось поспешно отскочить, чтобы не оказаться под обрушившимся сооружением.

Теперь Амеро стоял с пустыми руками перед настороженным противником. Темноглазый кочевник, примерно его ровесник, держал копьё обеими руками и наносил короткие, яростные выпады, целясь в живот. На полу, как обычно, кое-где валялась сброшенная Дураниксом чешуя. Амеро отчаянно жалел, что у него нет хотя бы одной заточенной чешуйки, которой можно было бы защищаться.

Он отступил на несколько шагов, стараясь держаться вне досягаемости копья. Снаружи шум сражения становился всё громче.

— Накрис! — воскликнул Амеро, наконец догадавшись, что происходит. — Это она привела вас обратно, чтобы разграбить деревню!

— Я человек Хату! — выплюнул кочевник. — Мы пришли забрать всё, что сможем!

— Так берите что хотите и убирайтесь! Зачем меня убивать?

— Так приказал Хату. Он хочет причинить дракону такую же боль, какую дракон когда-то причинил ему.

Амеро отступил к стене. Кочевник ухмыльнулся и приготовился пронзить деревенского вождя копьём. Амеро напрягся, готовясь увернуться. Теперь всё зависело от точности движения. Нападавший поднял копьё к плечу и с криком бросился вперёд.

Амеро резко увернулся и обеими руками схватил древко. Силы, чтобы вырвать оружие у воина, ему бы не хватило, но он и не собирался этого делать. Вместо того Амеро потянул противника в ту сторону, куда тот уже двигался, — прямо к стене пещеры. Не успев остановиться, кочевник врезался в твёрдый песчаник. Наконечник копья обломился, а оглушённый воин сполз на пол.

Амеро повернулся ко второму нападавшему. Если тот ещё не пришёл в себя, его можно успеть связать, прежде чем…

С разбитой, распухшей губой второй кочевник уже поднялся на одно колено. Заметив Амеро, он ответил на его изумлённый взгляд такой ненавистью, что молодому человеку стало не по себе.

— Я сниму с тебя голову, Аркуден!

Имя прозвучало как проклятие.

В нескольких шагах, на краю очага, лежал медный прут, который Амеро отлил минувшей ночью. Он лишь немного превосходил длиной человеческую руку и не имел острого лезвия, как меч, но всё-таки годился для защиты. Амеро осторожно двинулся в сторону, уводя разъярённого кочевника подальше от очага.

— Я не желаю с тобой сражаться, — произнёс он, стараясь сохранять спокойствие. — Ничего против тебя не имею. Мы приняли вас, делились с вами едой…

— Заткнись! Ты ничем не лучше эльфов! Хочешь превратить нас в скот! Мужчины не рождены для того, чтобы ковыряться в земле и сидеть под кучей камней. Житель равнин должен быть свободным! Должен странствовать!

Кочевник небрежно держал копьё в правой руке. Без всякого предупреждения он размахнулся и нанёс широкий горизонтальный удар. Амеро почувствовал, как остриё зацепило его одежду и рассекло кожу. Жилет из козьей шкуры повис лохмотьями, а поперёк грудины проступила длинная кровавая полоса.

Неожиданная рана потрясла Амеро, но он не растерялся и сумел обратить случившееся себе на пользу.

Сделав вид, что пострадал гораздо сильнее, он застонал и, пошатываясь, побрёл к очагу. С судорожным вздохом повалился на холодный край кострища и запустил пальцы в песок. Они сомкнулись на медном пруте, успевшем остыть и затвердеть.

Кочевник приблизился. Отложив копьё, он вытащил из-за пояса широкий каменный топор и высоко поднял его над головой.

Амеро выдернул медный прут из песка и выставил вперёд, направив конец на приближавшегося врага. Он всего лишь хотел удержать противника на расстоянии. Но там, где песчаная борозда сужалась, на конце отливки образовалось плоское, довольно острое ребро. Кочевник с занесённым топором сам налетел на него, и медь пронзила ему грудь. Оба застыли, потрясённые случившимся.

Топор упал на пол. Схватившись за медный прут, кочевник попытался вырвать его из груди. Амеро отпустил металл так резко, словно тот обжёг ему ладони. Кровь отхлынула от лица раненого, а сам Амеро побелел от ужаса. Ноги кочевника подкосились. Он рухнул лицом вниз, и прут прошёл сквозь грудь, показавшись из спины.

Амеро стоял с открытым ртом, не сводя глаз с поверженного человека и расползавшейся вокруг него лужи крови. Ему уже много раз доводилось видеть смерть, но прежде он никогда никого не убивал.

Он продолжал смотреть на мертвеца. Хотел поднять руку и вытереть пот со лба, но пальцы так сильно дрожали, что совершенно не слушались. Амеро тяжело опустился на край очага и крепко сцепил ладони, пытаясь унять дрожь. В горле появился горький привкус. Он с трудом сглотнул.

Из оцепенения его вывел второй кочевник. Лежавший у стены мужчина застонал и зашевелился. Амеро вскочил, точно его дёрнули за верёвку. Он мысленно обругал себя дураком. Сидит здесь и трясётся, как ребёнок, когда на кону жизни всех жителей деревни!

Стараясь не смотреть на мертвеца, Амеро сосредоточился на живом противнике, который ещё мог представлять опасность. Подобрав длинный ремень от опрокинутого приспособления, он подошёл к едва пришедшему в себя кочевнику и связал ему руки за спиной. Затем оттащил пленника к подъёмнику и выглянул наружу.

Над деревней поднимался дым — гораздо гуще, чем от обычных костров. Несмотря на оглушительный грохот водопада, привычный слух Амеро различал и другие звуки: вопли, крики, тревожный рёв животных, голоса людей, попавших в беду. Он затолкал обмякшего кочевника в корзину и забрался следом. Освободив противовес, быстро заскользил вниз, навстречу разгорающейся битве.

У подножия подъёмника собралась перепуганная группа женщин с детьми. При виде спускавшейся корзины они отчаянно закричали, но тут заметили мрачное лицо Амеро и кровоточащую рану у него на груди.

— Аркуден, спаси нас! — умоляли некоторые.

Он ничего не ответил. Вытолкнул пленника из корзины и принялся трясти за плечи, приводя в чувство.

— Эй, ты! — сказал Амеро. — Жить хочешь? Тогда отвечай: все твои товарищи напали через ущелье Расколотого Кедра?

— Ничего тебе не скажу, — пробормотал кочевник с окровавленным лицом.

На долгий допрос времени не оставалось. Амеро передал пленника старшим мальчикам и девочкам, приказав стеречь его.

— А где дракон? — спросила одна из женщин, прижимавшая к себе двух младенцев. — Он ведь должен нас защищать!

— Его здесь нет, — прямо ответил Амеро. — Придётся защищаться самим.

У него оставалось копьё убитого кочевника. Взяв его на плечо, Амеро поспешил вниз по склону, туда, где шёл бой.

* * *

В ту ночь Нианки спала крепко, как ребёнок. Несмотря на раскол отряда и странную смерть, которую Па’алу сам для себя избрал, к вечеру её охватило необычайное умиротворение. Она чувствовала себя так, как бывает после грозы: молнии, гром и ливень остаются позади, а земля лежит тихая, омытая потоками воды.

Тревожило лишь одно: Амеро узнал её тайну. Только-только Нианки удалось хоть немного совладать с мучительными чувствами, а теперь знание брата грозило разрушить это хрупкое равновесие. Стоило посмотреть на Амеро, как приходилось бороться с мучительным желанием покраснеть, начать заикаться или вовсе убежать.

Она покинула душный шатёр и перенесла постель на каменный уступ, возвышавшийся над озером. Расстелила баранью шкуру шерстью вверх и легла так, чтобы между ступнями видеть воду. Тёмные отблески на озёрной глади и ровный гул водопада вскоре убаюкали её.

Сон оставался спокойным почти до рассвета. Потом Нианки приснилось, что на лицо ей упала тень. Открыв глаза, она увидела склонившегося над собой человека. Лицо незнакомца скрывал мрак. Нианки хотела отвернуться, но тело словно окаменело. Она не могла даже закрыть глаза. Оставалось лишь беспомощно лежать, пока человек склонялся всё ниже, всё ближе, принося с собой ледяной холод. В тот миг, когда его губы почти коснулись её губ, Нианки заметила металлическую подвеску, сверкнувшую у него на шее. Кто он? Отчего такой холодный? В сознании возникло единственное имя: Па’алу.

Она проснулась, в ужасе размахивая руками.

Рядом никого не было. Нианки сгорбилась, тяжело дыша, выругалась и стёрла пот со щёк и лба.

Каменный уступ под ней дрожал. Во время воображаемой борьбы с незнакомцем она скатилась с бараньей шкуры, и теперь ступни и бёдра лежали прямо на голом камне. По нему проходила ровная, ритмичная дрожь, отдававшаяся во всём теле. Заинтересовавшись, Нианки прижалась ухом к камню и прислушалась.

Такую сильную и размеренную дрожь мог вызвать только топот копыт!

Она мгновенно вскочила и направилась к остаткам кочевого лагеря. Отыскать шатёр Пакито оказалось нетрудно. Из-под полога торчали его огромные ступни, переплетённые с меньшими, более светлыми ступнями Самту. Нианки пнула великана по подошвам. Тот угрожающе зарокотал и откинул полог шатра.

— Что? Кто там?

— Поднимайся, Пакито! Беда!

— Карада?

Он осторожно отодвинул Самту. Та тихонько захныкала и попыталась прижаться к его широкой груди.

— Какая беда, Карада?

— Накрис вернулась!

До великана наконец дошёл смысл сказанного. Он мигом поднялся.

Нианки обошла оставшиеся шатры, поднимая на ноги сильно поредевший отряд. Через несколько мгновений возле драконьего алтаря собрались восемьдесят шесть сонных кочевников. Все успели вооружиться, но мало кто был одет хотя бы наполовину.

— Времени почти нет! — объявила Нианки. — Первые шестьдесят — за мной! Таргун, бери остальных и стучись в каждый дом Арку-пели. Пора грязноногим самим защищать свою долину!

Карада повела шестьдесят воинов через тёмную деревню к загонам. Если мятежники действительно вернулись, проникнуть в долину они могли лишь через один из проходов в северной её части. Ближе всего находилось ущелье Расколотого Кедра. На вершине песчаного холма, отделявшего загоны от деревни, Карада остановила отряд.

— Что такое? — слишком громко спросил Пакито.

— Тише! Слушай!

Каменные стены ущелья направляли грохот множества копыт прямо в долину. Воины замерли на гребне холма, напряжённо вслушиваясь. Ошибиться было невозможно.

— Что делать будем? — прошептал Пакито.

— Они думают застать нас врасплох, пока мы спим, — ответила Нианки. — Но это мы устроим им сюрприз.

Она растянула немногочисленных воинов вдоль склона, чуть ниже гребня, чтобы противник не заметил их с другой стороны. Люди опустились на одно колено, выставили копья вперёд и упёрли тупые концы древков в ступни. Если мятежники взлетят на холм галопом, их встретит густая изгородь острых наконечников.

Позади них Таргун, Самту и остальные колотили во все двери деревни. Некоторые жители выходили выяснить причину шума, но большинство поспешно запиралось и пыталось разглядеть происходящее из окон верхних этажей. Именно они первыми увидели приближавшихся врагов.

Раздались крики:

— Всадники! Всадники!

— Приготовьтесь! — приказала Нианки.

Размахивая факелами, первая волна всадников налетела на незащищённые скотные загоны. Ловкие низкорослые лошади перепрыгивали через невысокую каменную ограду. Кочевники набросили верёвки на ворота и вырвали их, после чего с дикими воплями погнали стадо наружу.

— Они угоняют наших быков! — завопил кто-то из деревенских.

Пакито вопросительно посмотрел на предводительницу. Карада покачала головой. Воины остались на местах.

К её досаде, довольно большая группа всадников попросту обогнула холм вдоль галечного берега озера. Теперь между ними и деревней не оставалось никаких преград. Нианки уже собиралась приказать отступать, когда через гребень холма перевалила вторая волна мятежников — около восьмидесяти всадников. Они ехали не тем стремительным галопом, на который рассчитывала Карада, но несколько лошадей всё-таки налетели на выставленные копья. Мятежники отпрянули и осыпали пеших воинов камнями и дротиками.

— Держите строй, — приказала Нианки. — Если что-нибудь летит в вас, сбивайте раньше, чем долетит.

Сама она тут же последовала собственному совету, отбив два лёгких дротика. В предрассветном сумраке было трудно различать всё, что летело в сторону защитников. Двое её воинов упали с головами, разбитыми крупными камнями.

— Всё, поднимайтесь! — приказала она.

Нианки подошла к одной из упавших и помогла раненой женщине встать.

— Отходим к домам! Только медленно! Медленно!

Под градом насмешек и камней тонкая цепь защитников отступила к самым дальним домам деревни. Раненую кочевницу Нианки передала хозяевам одного из домов, и те укрыли её внутри. К защитникам присоединились несколько пожилых деревенских, ещё помнивших подобные схватки со времён молодости. Вооружились они чем попало: деревянными граблями, лопатами, длинными жердями. Даже у каждого десятого не нашлось оружия с каменным наконечником. Других помощников не было, и Нианки поспешно поставила стариков в общий строй.

Мятежники, проехавшие вдоль берега озера, повернули к деревне и принялись забрасывать крыши факелами. Один за другим дома загорались. Спасаясь от пламени, семьи выбегали наружу. Всадники Хату позволяли людям уйти, а сами бросались грабить горящие жилища, стараясь вынести добычу прежде, чем рухнет крыша. Перепуганные деревенские бежали к подножию водопада, прямо под вход в пещеру дракона, и молили великого защитника о помощи.

В самый разгар этого ужаса появился Амеро. Он направлял бегущих к укрытию возле водопада, а сам пробирался против потока кричащих людей. Несколько всадников издевались над беззащитными деревенскими: подставляли им под ноги древки копий или сбивали с ног лошадьми. Разъярённый Амеро бросился к ближайшему мучителю. Смеющийся кочевник гонял старика и девочку-подростка из стороны в сторону, не позволяя им убежать. Амеро подскочил с той стороны, откуда всадник его не видел, и вонзил копьё ему под мышку. Голова кочевника резко повернулась, на лице отразилось полное изумление. Он свалился с лошади. Освободившееся животное галопом умчалось прочь от битвы.

Деревенские окружили Амеро, наперебой восхваляя его силу и храбрость.

— Я всего лишь заколол человека, пока он не смотрел! — нетерпеливо ответил он. — Уходите!

К Амеро понеслись двое всадников. Он едва успел прижаться к каменной стене алтаря, уходя от одновременно брошенных дротиков. Один пролетел настолько близко, что рассёк пояс его штанов.

Во второй раз за два дня Амеро пришлось карабкаться на драконий алтарь. По крайней мере верховые враги не могли достать его наверху. Пока он взбирался по наклонной каменной стене, вокруг густо летели камни и топоры. Несколько ударов задели его вскользь. Морщась от боли, Амеро всё же не разжал пальцев и добрался до площадки.

Тёмное небо постепенно синело. Пригибаясь, чтобы не попасть под брошенный камень, Амеро дополз до противоположного края алтаря и увидел, как среди домов кипит сражение.

Линия Нианки превратилась в круг, окружённый со всех сторон домами, которые защитники упорно удерживали. В проходах между зданиями её воины и оставшиеся с ними вооружённые деревенские сражались изо всех сил. Узкие переулки мешали мятежникам пользоваться преимуществом лошадей, поэтому многим приходилось спешиваться и вступать в бой пешими.

Со своего возвышения Амеро разглядел Нианки. Коротко остриженные волосы позволяли легко узнать её среди защитников. Она стояла в центре осаждённого круга и руководила обороной: где требовалось — спокойным словом, а где требовалось — грозным окриком. Увиденное глубоко поразило Амеро. Ему уже довелось наблюдать поединок сестры с Сессаном, но прежде он никогда не видел, как она командует во время настоящей битвы.

Над краем алтаря показалась голова длинноволосого кочевника. Почти не испытывая угрызений совести, Амеро ударил его ногой в лицо и отправил кувырком вниз. Ещё двое попытались взобраться на площадку, но он отбился копьём. С каждой минутой Амеро всё увереннее чувствовал себя в бою. Ещё раз мельком взглянув на сестру, он с гордостью подумал, что воинская кровь действительно течёт у них в жилах.

Между алтарём и позицией Нианки протянулась густая завеса дыма. Мятежники на дальних окраинах сражения поджигали всё новые крыши. Когда пламя доберётся до домов, на которых держится оборона Нианки, её защитники окажутся разобщены. Тогда враги смогут разбить их поодиночке.

Амеро поспешно отполз к середине площадки, опустился на колени и склонил голову. Изо всех сил сосредоточившись, он мысленно произнёс одно-единственное обращение:

Дураникс! Помоги нам, иначе мы погибли!

Крыша ближайшего к алтарю дома — жилища Конзы — обрушилась, охваченная огнём. Внутри яростно горели деревянные столбы и перекрытия. Из окон второго этажа вырывались длинные языки пламени. Жар оказался настолько сильным, что Амеро пришлось перебраться на противоположную сторону алтаря. Он отчаянно надеялся, что в доме кожевника никого не осталось.

Пакито, сражавшийся своим грозным топором на длинном топорище, расчищал перед собой целую полосу. Сквозь дым он заметил Амеро, пригнувшегося на вершине драконьего алтаря.

— Карада! — проревел великан. — Это ведь Аркуден?!

Нианки бросила взгляд туда, куда он указывал. Она увидела брата среди дыма и пламени. Сердце едва не остановилось. Первым порывом было броситься ему на помощь, но вместо этого она сказала:

— Нам до него не добраться! Врагов слишком много!

— А я доберусь, — ответил Пакито, уперев кулаки в бока.

На перепачканном лице Нианки мелькнула свирепая улыбка.

— Сделаешь это — сам назначишь себе награду!

Великан ткнул в предводительницу толстым пальцем.

— Запомни свои слова, Карада!

Сжимая топор, он вышел из строя воинов, каждый из которых был ниже его ростом, — впрочем, ниже Пакито были все без исключения, — и направился в проход между рядами домов. Тут же навстречу ему бросился верховой мятежник в деревянно-кожаном панцире. Это был Тарква.

Тарква попытался растоптать Пакито лошадью, но великан не собирался подставляться под копыта. Он обхватил левой рукой конскую шею и широким взмахом поднял топор. Тарква попытался отбить удар копьём, однако тяжёлое лезвие раздробило и древко, и предплечье всадника. Воя от боли, Тарква принялся отчаянно вырывать голову лошади из могучей хватки Пакито. Все трое — великан, лошадь и всадник — закружились на небольшом пространстве и врезались в стену горящего дома.

Пакито оказался зажат между лошадью и стеной. Для любого другого это было бы отчаянное положение, но великан поджал ноги, упёрся в дом и с силой повалил животное на землю. Тарква покатился по песку, несколько раз перевернулся и остановился в открытом дверном проёме пылавшего дома. Оглушённый, он с трудом сел как раз в тот миг, когда всё деревянное внутреннее устройство здания с грохотом обрушилось ему на голову.

Пакито пошёл дальше, разбрасывая бывших товарищей, пытавшихся преградить дорогу. После нескольких смертоносных взмахов топора враги начали обходить его стороной, и великан беспрепятственно добрался до алтаря.

Задыхаясь от густого дыма, Пакито окликнул Амеро.

Над краем площадки появилось перепачканное сажей лицо молодого вождя, исчерченное кровавыми полосами.

— Пакито!

— Я пришёл отвести тебя к Караде.

В разгар сражения, среди бушующего пламени, такое заявление должно было прозвучать нелепо. Но в устах Пакито оно казалось простой констатацией факта.

Амеро наполовину соскользнул, наполовину свалился на землю рядом с великаном. Тот подхватил его, поставил на ноги и подтолкнул вперёд.

Из шести домов, образовывавших оборонительное кольцо Нианки, два уже горели. Укрывавшимся внутри жителям пришлось выбираться через задние окна и спрыгивать вниз, к соседям и воинам Нианки. Когда Пакито с Амеро вернулись к защитникам, внутри сжимавшегося круга оставалось почти сто человек.

Пошатываясь, Амеро шагнул вперёд и почувствовал, как его удержали крепкие руки. Он поднял голову и увидел перед собой лицо Нианки, перепачканное сажей.

— Скверный денёк, — сказал он, осторожно взяв сестру за руку.

— Дальше будет хуже, — ответила она. — Нам ещё многих придётся убить.

Но едва слова сорвались с её губ, в бою наступило затишье. Мятежники отошли за пределы досягаемости копий. Защитники Нианки с облегчением воспользовались передышкой. Некоторые от полного изнеможения просто опустились на колени.

Впереди появились верховые Хату и Накрис.

— Карада! Аркуден! Слышите меня?! — крикнул Хату.

— Только стервятника слышу, как он каркает! — крикнула Нианки в ответ.

— Чего вы хотите? — спросил Амеро.

— Сложите оружие, и мы пощадим вас.

Нианки презрительно расхохоталась.

Хату указал через плечо на водопад.

— Там полно беспомощных людей, — сказал он. — Жаль будет перерезать их всех только ради того, чтобы заставить вас отказаться от упрямства.

— Он и вправду способен на такое? — в ужасе спросил Амеро.

— А ты как думаешь? — ответила Нианки.

Амеро шагнул к всадникам.

— Тогда придётся сдаться.

Нианки крепко схватила его за руку.

— Если перестанем сражаться, он всех нас перебьёт. И твоих деревенских тоже не пощадит.

— Я не могу позволить своим людям погибнуть только ради того, чтобы продлить собственную жизнь! — воскликнул Амеро, вырываясь.

Он снова направился к Хату. Пакито преградил дорогу, но Нианки покачала головой, и великан неохотно посторонился. Сама она отвернулась, не в силах смотреть.

Амеро медленно приблизился к Хату.

— Ты уже однажды пытался меня убить, — сказал он. — Десять или одиннадцать сезонов назад. Вы с братьями поймали меня здесь, в этой долине. Решили, будто я дракон, принявший человеческий облик.

— Прости, что заставил так долго ждать, — ответил Хату.

— Ничего не выйдет, — тревожно сказала Накрис. — Ничего не выйдет, пока Карада тоже не придёт!

— Она не придёт, — ответил Амеро.

— Упрямая стерва. Ну, по крайней мере, от тебя мы избавимся.

Хату положил плоскую сторону наконечника своего копья на плечо Амеро. Остриё находилось всего в одном пальце от горла. Амеро закрыл глаза.

Со стороны берега раздались тревожные крики мятежников. Накрис развернула лошадь, встречая двух всадников, галопом поднимавшихся по склону.

— Что такое? — спросила она.

— Со стороны озера что-то приближается! Прямо сюда! — задыхаясь, выпалил один.

— Огромное! — добавил его товарищ. — Просто огромное!

Огромное? — подумал Амеро. Ха! Наконец-то!

Он сбил копьё Хату со своего плеча и рухнул на землю. Хату выругался и полоснул оружием по спине Амеро. Тот почувствовал жгучую боль, но продолжал ползти. Проскользнув под брюхом нескольких чужих лошадей, он наконец вскочил и изо всех сил бросился к Нианки.

Мятежники заметались в растерянности. Одни бросились на Нианки и её воинов, другие выстроились кое-как вдоль берега, ожидая неизвестную угрозу со стороны озера. Хату и Накрис подъехали к самой воде, желая увидеть всё собственными глазами.

Обычно холодная озёрная вода теперь бурлила, точно кипяток. Волны, поднятые каким-то огромным предметом под поверхностью, стремительно катились к водопаду. На глазах изумлённых кочевников форель, лещи и щуки заметались впереди невидимого чудовища. Некоторые рыбы в панике выпрыгивали из воды, лишь бы спастись. Но от чего?

Стремительно движущийся водяной холм поравнялся со стоявшими на берегу кочевниками и замедлился. Несколько мятежников попятились вместе с лошадьми, но Накрис резкими окриками заставила их вернуться в строй. В двадцати шагах от берега вода расступилась, и из глубины поднялась длинная зеленовато-золотистая шея.

— Дураникс! Это Дураникс!

Крик Амеро подхватили все деревенские, и вскоре имя дракона уже гремело над озером.

Добрая половина мятежников тут же прекратила сражаться. Те, кто стоял перед строем Нианки, попросту разбежались. Нагрузив лошадей награбленной едой и другими припасами, кочевники вскочили в сёдла и галопом умчались прочь. Нианки и Амеро вывели своих обожжённых, измученных защитников из горящих домов и построили их кругом на открытом пространстве за алтарём.

Дураникс широко раскрыл пасть и издал такой могучий рёв, что с вершин скал посыпались камни. Одним движением головы он оглядел происходящее, проплыл мимо позиции Хату и выбрался на берег между мятежниками и беззащитной толпой детей и стариков, укрывавшихся под его пещерой. Вода сбегала с отполированной чешуи спины серебристыми потоками. Сломанное крыло по-прежнему поддерживала кожаная перевязь.

— Амеро, ты жив?! — проревел дракон поверх голов тесно сбившихся мятежников.

Пакито и ещё один мужчина подхватили молодого вождя и подняли себе на плечи. Амеро замахал руками.

— Жив! — крикнул он, безумно ухмыляясь.

— Хорошо. Оставайся там.

Дураникс поднялся на задние лапы и тяжело двинулся вперёд. Копья и дротики отскакивали от чешуйчатой шкуры. Эльфийское оружие с бронзовыми наконечниками оставляло на ней уколы, но дракон не обращал на них внимания. Он стремительно вытягивал длинную шею в гущу всадников, и при каждом взмахе рогатой головы люди и лошади валились на землю.

Строй мятежников растаял, точно снег на раскалённом камне. Дураникс двигался среди них, могучими когтистыми лапами разбрасывая врагов во все стороны. Вскоре земля покрылась телами поверженных. Некоторые погибли, большинство остальных лежали без сознания. Посреди этой суматохи спокойно сидел верхом Хату. Рядом с ним Накрис нервно теребила поводья, явно мечтая оказаться где-нибудь подальше.

Дураникс опустился на все четыре лапы и вытянул голову к Хату. Лошадь испуганно шарахнулась, но одноглазый воин умело удержал её.

— Почему ты не уезжаешь? — спросил дракон.

— Не хочу получить удар в спину, — ответил Хату.

— Вот она, человеческая логика! Какая разница, с какой стороны тебя ударят?

— Честный человек встречает врага лицом к лицу.

Дураникс оскалился. Лошадь Хату снова шарахнулась, когда всадник судорожно стиснул её бока ногами.

— А-а, значит, ты ждёшь, что я буду сражаться как человек? — прошипел дракон.

— Я жду, что ты будешь сражаться как злобное чудовище, которым и являешься!

С быстротой броска змеи Дураникс схватил Накрис пастью. Она закричала и забилась, но дракон поднял её высоко в воздух, резко мотнул головой и швырнул в середину озера. Накрис вопила всё время, пока не ударилась о воду.

Хату с трудом сглотнул.

— Накрис хорошо плавает, — произнёс он, однако голос предательски дрогнул.

— Какая досада, — ответил Дураникс.

Немногие мужчины способны смотреть в лицо разгневанному дракону и не поддаваться панике. Но Хату стоял на своём. При всём его предательстве мужество одноглазого кочевника вызывало у Амеро невольное уважение.

— Давай, — сказал Хату, вынимая из-за пояса эльфийский меч. — Сразимся.

— Нелепость, — ответил Дураникс. — Если я вздумаю драться с быком, разве стану опускать голову и бодаться с ним рогами?

Он сделал шаг вперёд.

В свободной руке Хату держал бараний рог. Теперь он поднёс его к губам.

Амеро осенила страшная догадка. В начале сражения двое кочевников проникли в пещеру, чтобы убить его. А ведь могли быть и другие…

— Дураникс! — закричал он. — Берегись! На скалах над тобой люди!

Хату протрубил в рог одну протяжную, блеющую ноту. Дураникс протянул когтистую лапу, собираясь стащить его с лошади, но кочевник увернулся. В ту же секунду огромный валун размером со взрослого быка обрушился на песок всего в нескольких шагах от дракона. Деревенские и кочевники вскрикнули от неожиданности.

Высоко наверху люди Хату с усилием сталкивали с обрыва ещё один валун. Амеро прикрыл глаза ладонью, но утреннее солнце светило из-за их спин, и разглядеть, сколько там человек, не удавалось. Вниз рухнула новая огромная плита песчаника. При ударе о землю она разлетелась на множество обломков, осыпавших Дураникса. Дракон пригнул голову, укрываясь от каменного града. Пока он отвлёкся, Хату галопом умчался прочь с последними сторонниками.

Вместо того чтобы пуститься за беглецами, Дураникс решился на отчаянный поступок. С извивающейся змеиной грацией он подполз к подножию скалы, уклонившись от третьего валуна. Вонзил передние когти в сравнительно мягкий песчаник отвесной стены и принялся карабкаться вверх.

Позабыв об опасности падающих камней, Амеро бросился туда, где дракон уже поднимался по скале.

— Вернись! — закричал он. — Ты не сможешь уворачиваться, пока цепляешься за стену!

— А сколько ещё валунов у них найдётся? — невозмутимо отозвался дракон.

Сверху просвистел четвёртый снаряд — на этот раз небольшая, но более твёрдая плита сланца. Она ударила Дураникса вскользь по правому плечу. Чешуйки на месте удара загнулись, из раны выступила сине-зелёная кровь.

Разъярённый мятежниками и испуганный за друга, Амеро ухватился за шипастый хвост Дураникса как раз в тот момент, когда тот оторвался от земли. Дракон остановился и посмотрел вниз.

— Отпусти, Амеро. Здесь не место домашним любимцам.

— Я не домашний любимец! — сердито ответил молодой человек, продолжая цепляться за мускулистый хвост.

— И друзьям здесь тоже не место.

— Я буду следить за падающими камнями! Замолчи и лезь!

Не сказав больше ни слова и не оглянувшись, Дураникс продолжил подъём. Ему не приходилось искать выступы для когтей: мощные лапы сами выдалбливали опоры в камне. Он поднимался всё быстрее, пока не помчался вверх по отвесной стене, точно ящерица по склону ущелья. Однако длинный хвост Дураникс старался держать как можно неподвижнее, чтобы не покалечить глупого человека, повисшего на нём.

Амеро держался из последних сил. Вопреки храбрым обещаниям, следить за падающими камнями он совершенно не мог: глаза были крепко зажмурены. Зато ощущал могучие рывки мышц дракона, когда тот резко смещался в сторону, уходя от очередного удара. Наконец хвост Дураникса из вертикального положения перешёл в горизонтальное, и Амеро понял, что они добрались до вершины.

Когда он наконец выпустил драконий хвост, оказалось, что Дураникс уже убил троих людей Хату. Дракон прыгнул вперёд на добрых десять шагов и настиг ещё одного кочевника, пытавшегося убежать. Коротким боковым взмахом когтистой лапы Дураникс швырнул несчастного с обрыва.

— Стой! — закричал Амеро. — Не убивай больше никого, прошу тебя!

— Это паразиты. Отпустишь их — снова начнут вредить.

— Они люди! Они способны учиться на своих ошибках!

Дураникс презрительно фыркнул, но остановился. Четверо оставшихся мятежников воспользовались возможностью и бросились к своим лошадям. Через несколько мгновений они уже ускакали прочь.

— Ты слишком снисходителен, — сказал дракон, опускаясь на задние лапы.

Он глухо зарычал от боли, изгибая шею, чтобы осмотреть ушибленное плечо.

Битва закончилась. Амеро почувствовал, что его неудержимо трясёт. Он тяжело опустился на землю и завалился набок. Раны на груди и спине были неглубокими, но причиняли страшную боль. Когда глаза начали закрываться, он ощутил, как прохладные металлические когти дракона бережно обхватили его.

— Лежи спокойно, — прогудел Дураникс. — Я отнесу тебя домой.