Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 22-23 февраля 1999 года. Спектакль на первом этаже и чужие глаза]

Шок в Большом зале

Сидел в Большом зале, жевал тост с джемом и пил кофе, размышляя о жизни. Как поётся в песне: эти бы понедельники взять и отменить. Полностью согласен — ничего хорошего по понедельникам не происходит. У нас с Гермионой ночь выдалась не то чтобы тяжёлой, но долгой: мы говорили. Она рассказала о своих страхах, я признался в своих. Мы не говорили про Бэт. Говорили только о нас. Зато потом просто легли спать в обнимку.

Из размышлений меня выдернуло то, что привычный гул сотен голосов резко оборвался. Слышно стало только, как где-то со звоном грохнулась ложка о каменный пол, да тихо потрескивали свечи под заколдованным потолком. Все начали поворачивать головы к дверям. Нахмурился и тоже посмотрел.

На входе, держась за руки, стояли Драко Малфой и Бэт Вэнс. Точнее, теперь, наверное, придётся называть её Элизабет.

Драко держался безупречно: отглаженная мантия восьмого курса, подбородок чуть вздёрнут, лицо бледное, но абсолютно собранное и спокойное. Почти прежний Малфой — разве что без привычной мерзкой ухмылочки. Но тот Драко исчез где-то между Шварцвальдом и Авалоном.

Бэт в новой, явно дорогой мантии цветов Когтеврана выглядела великолепно. Смущала лишь её улыбка. Не то чтобы Вэнс никогда не улыбалась раньше, но в Хогвартсе она всегда оставалась строгой и сдержанной волшебницей, плюс раньше она носила очки с обычными линзами, волосы собирала в пучок. Сейчас же её улыбкой можно было освещать мрачные подземелья Слизерина. Чёрные волосы были собраны в косичку, а очки она сняла еще в августе девяносто седьмого.

За всеми столами зашептались. Отвёл взгляд и посмотрел на гриффиндорский стол. Гермиона глядела на меня изучающим, очень серьёзным взглядом. Выдавил подобие улыбки и попытался развести руками, но Осси и Элис так плотно облепили, вытягивая шеи на новую парочку, что удалось лишь чуть приподнять ладони и развести в стороны, ощутив локтями их рёбра.

Где-то за спиной, у стола Слизерина, раздался возмущённый визг, похожий на голос Пэнси Паркинсон, а следом что-то металлическое с грохотом упало на пол, и женский голос приглушённо выругался. Ещё бы: Паркинсон годами мечтала быть постоянной спутницей Драко, а тут такой облом.

Собирал всю силу воли, как на тренировках с Аберфортом, старался смотреть только на Гермиону, она повернула голову, провожая кого-то взглядом — скорее всего, Бэт, идущую к нашему столу. Раздались лёгкие шаги. Вэнс села рядом с Полумной, прямо напротив меня, коротко приобняв Лавгуд.Теперь, чтобы не пялиться на неё, придётся либо отворачиваться, либо утыкаться в тарелку. Мельком взглянул на девушку.

На груди Бэт тускло поблёскивал серебряный значок старосты, на щеках играл здоровый румянец, а нос тут же уловил знакомый тонкий аромат её духов.

— Доброе утро, Полумна, Элис. Доброе утро всем, — раздался её голос.

Чистый. Звонкий. Абсолютно спокойный.

С разных концов стола ей ответил почти дружный хор голосов. Только первый и второй курсы не знали Вэнс, а старшие когтевранцы её прекрасно помнили, любили и уважали.

Я старался сфокусироваться на Ричи. Стивенс, как и почти все прошлые семь лет, сидел рядом с Полумной. Я сжал в руке тост так, что он начал крошиться, заставляя себя смотреть не на Бэт, а на ровный пробор волос друга. Он, оказывается, причёску делает — как я раньше этого не замечал?

Вэнс повернулась ко мне, перехватила мой взгляд и мягко улыбнулась:

— Привет, Алекс. Готов расслабиться?

Поперхнулся кофе, который как раз отпил, лишь бы не смотреть на неё.

Осси принялся усердно колотить меня по спине. Откашлявшись и кивком поблагодарив Финча, хрипло выдавил:

— В смысле?

Бэт, всё так же лучезарно улыбаясь, подмигнула:

— Теперь ты не единственный старший староста Когтеврана. Можешь спокойно заниматься делами старосты всей школы, а за факультетом я присмотрю.

Она была прежней, но в то же время совершенно другой. Ни ледяной требовательности. Ни язвительности, с которой она годами отчитывала меня за расстёгнутый воротник и лохматые волосы. Сейчас она вела себя так, как в прошлом году наедине со мной — была доброй, открытой девушкой.

— Да, тебя здесь не хватало, — сказал уже ровнее. — Рад, что ты вернулась.

Она тепло кивнула и принялась спокойно намазывать масло на тост, хрустя поджаристой корочкой — словно и не замечая, как весь стол продолжает пялиться на неё во все глаза.

Синие строчки под столом

На миг закрыл глаза. На душе было сумбурно: моё сердце оставалось там, за гриффиндорским столом. Гермиона отдала мне всю себя, и никакой другой девушки не нужно. Но Бэт навсегда останется той, кто спасла мне жизнь, тоже отдав всю себя. Из-за меня она потеряла мать — потому что поверила и шла за мной повсюду. Из-за меня угодила в Шварцвальд... И мы так до конца и не разобрались в наших отношениях.

И тут боковым зрением уловил слева знакомое свечение.

Элис держала на коленях, под столешницей, «Бесед-карту» и что-то с улыбкой читала.

Глядя на её улыбку и переписку — понятно с кем, у неё сейчас всего две опции: либо я, либо Матиас, — поморщился, вспомнив сегодняшнюю утреннюю пробежку. Внутри снова заскребло то же самое дурацкое раздражение на самого себя. Возможно, это всё кошачьи инстинкты — желание защищать свою территорию, — но почему-то жуть как не нравилось, что Элис тёрлась рядом с Лонгом на пробежке. Это слегка нервировало.

Обычно, если кто-то бегал со мной, я либо задавал темп, либо держался где-то посередине, чтобы остальные не растягивались. Но сегодня чувствовал себя буквально лишним на собственной тренировке. Спиной ощущал, как эти двое — Матиас и Элис — создавали вокруг себя атмосферу если не опасности, то явного дискомфорта. Я то и дело оборачивался на ходу посмотреть, как они там.

Элис бежала молча, легко и пружинисто. Попутный ветер доносил знакомый запах лаванды и морозной свежести. Лонг бежал почти плечом к плечу с Морвен и старался изо всех сил. Слизеринец задыхался, но упрямо подстраивался под её шаг, а на повороте у озера даже галантно отвёл плечом еловые ветки.

И ведь Морвен не ускорялась! Не как в тот первый раз, когда она просто удрала далеко вперёд. Она позволила ему быть рядом. И пару раз, когда я оборачивался, видел, как она бросает на него короткие взгляды.

И вот теперь — этот синий свет под столом. Нет, Морвен всегда была моей подругой, знал её все эти годы в Хогвартсе, а в этом году мы стали особенно близки. Но я точно не любил её. Да, её тело и голос вызывают определенный отклик, но это нормально — я же не буддийский монах. Впрочем, после ночей с Гермионой это меня уже и вовсе не цепляло.

И всё же кошачье любопытство победило: едва заметно склонил голову и посмотрел вниз.

Элис легонько коснулась карточки кончиком палочки, отправляя своё сообщение, и через секунду ей прилетел ответ:

Матиас: [Весь Слизерин в шоке. Паркинсон чуть кубок не проглотила от злости, когда увидела Малфоя и Вэнс. Никто не понимает, когда они успели сойтись и почему он вернулся.]

Элис тронула карточку, и её ответ проступил мгновенно:

Элис: [Пусть привыкают, потому что это навсегда. Вэнс всегда брала то, что хотела. Как ты после пробежки? Ноги ещё не отвалились?]

Матиас: [Ради компании с тобой готов бегать хоть до Азкабана. Хотя К... задал зверский темп, я едва не сдох на повороте.]

Элис тихо, почти беззвучно фыркнула себе под нос, на ее губах заиграла довольная усмешка.

До Азкабана он бегать собрался. Там вода кругом. И ничего я не задавал! Ну, может, пару раз ускорялся, когда они бежали уж слишком плотно друг к другу... Отвёл взгляд. Всё-таки читать чужую переписку хоть и интересно, но неправильно. Тем более сам дал им эти карты.

Кажется, пора переселяться к первокурсникам, потому что моё привычное место стало сплошной зоной дискомфорта: улыбающаяся Бэт сидит напротив, такая же улыбающаяся Элис сидит слева — и одна, и вторая увлечённо общаются с другими парнями. И почему меня это так раздражает?!

Перевёл взгляд на стол Гриффиндора.

Гермиона спокойно пила из кружки, а Джинни рядом так эмоционально размахивала руками, что сидящий с ней гриффиндорец едва успел вовремя уклониться.

Снова вернулся к своим мыслям про тяжёлые понедельники.

Сведения от торговой сети

После уроков, когда инспектировал дежурства старост, на переходе на четвёртый этаж меня догнал запыхавшийся Осси. Едва переведя дыхание, он с гордостью показал на большую папку в своих руках.

Поднялись на на площадку, я утянул друга в ближайший глухой закуток за гобеленом — чтобы спокойно изучить его пергаменты без лишних ушей.

Финч поправил очки, блеснувшие в свете магических факелов, и протянул первый исписанный листок, пахнущий чернилами и шоколадом:

— Вот, посмотри, босс. Собрал сведения через своих покупателей.

Быстро пробегал глазами по строчкам, изучал информацию, а Осси поочерёдно подсовывал следующие листы.

Торговая сеть Финча работала не хуже — а в чём-то даже лучше! — настоящей шпионской организации.

Картина складывалась практически идеальная.

Уайлд приходил в кабинет строго за десять минут до начала занятий. После окончания лекций он ждал, пока последний студент покинет аудиторию, а затем, нигде не задерживаясь, шёл прямиком к себе в жилые покои. Но самая любопытная деталь: сразу три источника заметили, что профессор с января вообще ни разу не покидал замок. Хотя в первой половине года он регулярно отлучался — его то и дело видели в Хогсмиде или возвращающимся через главные ворота.

А главное — шестикурсники заметили, что на переменах Уайлд часто подолгу трёт виски, словно борясь с пульсирующей головной болью, причём делает это, стараясь не афишировать.

Интересно... Значит, в январе что-то произошло, раз он пошёл на кражу сферы у пацана и стал вести себя настолько подозрительно. Ведь осенью за ним вообще никаких странностей не замечали.

Пока размышлял, Осси протянул ещё один пергамент:

— Это его расписание. Обрати внимание на среду: после третьей пары у него больше нет занятий ни у одного факультета.

Что же, Осси прав. Среда выглядит идеальным днём на этой неделе, чтобы провернуть нашу миссию.

Разговор с Бэт. Старые хроники и друг

После завтрака во вторник всё же решился поговорить с Бэт. У неё по расписанию стояла защита от тёмных искусств.

Вчера поговорить не удалось — она постоянно находилась с кем-то, а с Малфоем они и вовсе ходили словно сиамские близнецы, разделяясь разве что на время занятий. Сегодня пришлось попросить Осси отвлечь Драко на пару минут, а сам подкараулил момент, когда Бэт в одиночку пошла на уроки. Сверился с Картой, прикинул её маршрут и перехватил в пустом коридоре перехода в другое крыло.

Стоял и ждал. Едва Бэт повернула в проход, я перехватил её взгляд и махнул рукой в сторону бокового пролёта на следующий этаж.

Увидев меня, Вэнс улыбнулась и кивнула. Спокойно свернула следом, её каблуки звонко зацокали по каменным плитам.

Остановились в пустом, выстуженном переходе. Из узких стрельчатых окон тянуло зимним холодом, пробирающим сквозь свитер, а от мантии Бэт исходил тонкий, знакомый аромат цветочного мыла, прелой хвои и шоколада.

Она встала напротив и посмотрела на меня. На щеках играл живой румянец. Окинув меня быстрым взглядом, тихо хмыкнула:

— Годы идут, а ты всё не меняешься, Алекс, — проговорила она мягко, глядя мне прямо в глаза, и, шагнув ближе, привычным жестом начала поправлять мне галстук. — Грейнджер за тобой совсем не следит?

Меня накрыла волна глубокой, щемящей нежности. На мгновение отчаянно захотелось обнять Вэнс и просто прижать к себе.

С трудом сдержался и лишь криво улыбнулся:

— Ты же меня знаешь... А Гермиона просто даёт мне возможность самому быть взрослым.

Бэт снова фыркнула:

— Я-то тебя хорошо знаю, К... Тебе нужна мамочка, а то бы ты так и ходил лохматый и неопрятный!

— Ладно, что мы всё обо мне. Расскажи, как ты? Мы ведь так и не смогли толком поговорить.

Она чуть склонила голову набок, ненадолго задумалась, и на её гладком лбу пролегла едва заметная морщинка:

— Удивительно, но чувствую себя отлично. Правда. Словно просто долго спала и теперь полна сил, хотя мне и говорили, что я два месяца пролежала в полузабытье, — она слабо улыбнулась, и эта улыбка казалась совершенно нормальной, живой. — Только не помню толком ничего... Провалы в памяти. Знаешь, будто смутные детские воспоминания, отдельные картинки. Помню всё, что было до Битвы за Хогвартс, и то, как меня похитили после неё. Кассандра с ума сошла, до сих пор не понимаю, что на неё нашло...

Она сделала короткую паузу, её пальцы легли на серебряный значок старосты на груди:

— А потом... помню железную клетку. Сидела там и ждала, что ты придёшь и вытащишь меня. Тот гоблин говорил, что меня искать никто не будет. Но знаешь я, была твёрдо уверена, что мой лучший друг меня не бросит.

Поморщился. «Лучший друг». Так-то оно всё верно, конечно... Но как же чертовски больно это слышать! И сказать ей, что всё было совсем иначе, нельзя: она всё равно не вспомнит, а то, что есть между нами сейчас, это окончательно разрушит. Да и Гермиона ночью подушкой придушит.

— А дальше? — выдавил, облизывая пересохшие губы.

— А дальше — провал, — Бэт слегка поморщилась, словно от накатившей головной боли. — Всё лето как в тумане. Помню себя уже в Германии, в Шварцвальде. В бункере. Точнее, это уже сейчас от Драко узнала, где именно мы находились. Но там не было ничего страшного, Алекс. Просто сырая комната, решётки... и Драко.

Её лицо озарила светлая улыбка, высвеченная бледным февральским светом из окна, а голос стал заметно мягче:

— Мы провели там столько месяцев вдвоём. Разговаривали обо всём на свете, поддерживали друг друга, чтобы не сойти с ума. Он заботился обо мне, делился едой, согревал, когда становилось совсем холодно... Мы стали очень близки. А потом — снова провал в памяти, и первое, что помню дальше — как очнулась уже на Астрономической башне рядом с ним.

Она сделала шаг ко мне и положила свою прохладную, лёгкую ладонь мне на предплечье:

— Спасибо тебе, Алекс. Ты спас нас обоих. Ты самый верный и надёжный друг, о котором только можно мечтать. Ты расскажешь мне, что вообще происходит? Где Кассандра?

Смотрел на её пальцы на моём рукаве. Кажется, магия венцов действительно начисто выжгла и стёрла всё, что могло причинить ей боль. Её любовь ко мне трансформировалась в преданность и любовь к Драко. Ладно... Хорошо хотя бы то, что она вообще не забыла, что мы всё ещё друзья.

Невидимый осколок льда сидел в её сердце глубоко и прочно.

— Мы же друзья, Бэт... А с Кассандрой тут такая история...

Кратко, в максимально упрощённой версии рассказал ей всё, что произошло начиная с мая прошлого года.

Весточка от Скамандера

За обедом ко мне подсела Полумна — опустилась на пустое место справа (Осси к тому моменту пообедал и убежал по своим делам).

В руках она держала плотный свиток из серого пергамента, перевязанный грубой льняной бечёвкой. От письма ощутимо пахло болотным торфом, сушёными травами и перьями диких сов — аж нос зачесался, пришлось протереть.

— Рольф ответил, — пропела Луна.

Уставился на Лавгуд. Она не спешила отдавать письмо или рассказывать, что там написано. Эти молчаливые гляделки продолжались достаточно долго — так, что у меня возникло непреодолимое желание слегка потрясти Луну за плечи.

Она наконец закончила изучать моё лицо, лучезарно улыбнулась, стянула со свитка бечёвку и протянула мне пергамент.

Нетерпеливо ухватил его, развернул и быстро пробежал глазами по строчкам.

Рольф писал чётко, красивым почерком, которым мне не овладеть и за сто лет. Выверенные чернильные линии резко выделялись на грубой бумаге. Он подтвердил, что действительно учился с Кристофером Уайлдом на Пуффендуе, но никогда не был его близким другом — скорее просто соседом по спальне, так как Уайлд в целом ни с кем близко не сходился. Более того: в прошлом августе в Лондоне они пересеклись буквально на пять минут в «Дырявом котле», и Рольф ни словом не обмолвился обо мне! Тем более летом он даже не знал, что привлеку его к ограблению МАКУСА.

Дальше Рольф давал краткую, но очень точную характеристику своему бывшему однокурснику:

«Крис всегда был себе на уме, Алекс. Полукровка из небогатой семьи, он отчаянно завидовал чистокровным с нашего курса, вечно искал лёгкие пути к деньгам и признанию. В школе в открытые конфликты не лез, но заискивал перед сильными и всегда держал палочку за пазухой. Будь с ним осторожен. Если он заговорил о тебе — значит, ему от тебя что-то нужно».

Задумчиво свернул пергамент, ощущая под пальцами жёсткую текстуру, и протянул его обратно Луне.

Интересно... Ведь я сам сказал Уайлду на вечеринке, что Рольф мой друг, и он должен был понимать, что легко проверю его слова. Зачем он тогда вообще разыграл ту сцену у камина? На что рассчитывал? Что-то здесь нечисто. Ладно, возможно, это часть какого-то шпионского плана, но теперь стало окончательно понятно: Уайлд лжёт и, скорее всего, ведёт свою игру. Осталось понять только какую.

Финальный сбор

Завтра важный день: если повезёт, подцепим на крючок профессора и так найдём сферу, а может, и выйдем на след Кассандры. Сидел в кресле и ждал, пока друзья усядутся. Решил собрать команду прикрытия и основных участников операции вместе.

Сегодня позвал больше людей, чем планировал. Изначально хотел собрать вместе лишь Матиаса с Томом, а также для их прикрытия Джинни и Ричи. Но Гермиона сказала, что если перекроем коридор, а где-то маячить будут лишь два студента, это вызовет подозрения, так как обычно в это время первый этаж многолюдный. Я позвал Осси, он смущённо попросил позвать Гвен — ведь она его девушка, работает в мастерской, и он ей доверяет, а так приходится если не врать, то умалчивать о многом. Затем, когда звал Матиаса, он спросил, будет ли Элис: теперь они переписываются, и он спрашивает, может ли ей рассказать о собрании. Плюнул и позвал Элис с Луной.

Тайн от них нет, но не хотел превращать деловую встречу в дружеские посиделки.

Едва все расселись по местам и смех затих, разложил на столе план коридора первого этажа, разглаживая закручивающиеся края пергамента, а тем, кто сидел дальше, сделал копию.

— Друзья, завтра у нас будет операция «У», что значит «Уайлд», если кто не понял, — начал я, обводя всех собравшихся взглядом. — После третьей пары у Уайлда больше нет занятий, а значит, он пойдёт к себе — это раз, и два — возле кабинета не будет толпы студентов. Это лучшее время для нашей короткой операции.

Повернулся к исполнителям:

— Повторю ещё раз для всех. Том, Матиас. Мы с вами тренировались и вчера, и в выходные, у вас всё отлично получается. Том делает мнимую закладку пергамента у доспехов, Матиас окликает его, список падает к ногам выходящего профессора. А дальше варианты: если он сам поднимает, или же Матиас это делает и зачитывает ему, что же там. По полученной информации от Осси и Луны, есть большая вероятность, что он может заинтересоваться. И может попробовать как-то заполучить список. Ты, Матиас, ему его отдашь, но не сразу, твоя задача — заинтересовать его, заставить раскрыться и предложить тебе что-то взамен за список, а также за новую информацию. Том, ты изображаешь хоть и испуганного, но фанатика. Не знаю, заинтересуется Уайлд Томом или Матиасом. Возможно, никем из вас, но даже если поведёт себя странно со списком, это выдаст его.

Замолчал, переводя дух. Взял со стола чашку с кофе и сделал глоток, смывая горечью сухость в горле.

Том и Матиас синхронно кивнули. Том выглядел собранным, а Матиас машинально прокручивал в руке серебряную монету, отбрасывающую тусклые блики. Они с Элис сидели рядом. Та ободряюще улыбнулась Лонгу.

Я сделал ещё пару глотков, поднял руку, чтобы прекратились шёпотки, и продолжил:

— Теперь группа прикрытия. — Посмотрел на остальных. — Осси, Ричи, Джинни, Луна, Элис и Гвен. Рассредотачиваетесь по соседним галереям. Ричи и Джинни — в нише у перехода на второй этаж; если что, вы ближе остальных и вмешаетесь. Девочки, вы стоите со стороны, что ведёт к классу трансфигурации и центральному двору. Если что-то пойдёт не так, создаёте шум, но в бой не вступаете, разве что в самом крайнем случае.

— А вы с Гермионой? — спросила Джинни.

— Мы с Гермионой перекроем оба входа в коридор первого этажа, что ведёт к классу магловедения, — отчеканил я, щёлкнув Zippo. Огонёк вспыхнул, пахнув бензином. — Наложим заглушающие и отталкивающие чары на арки и будем отсекать случайных первокурсников и преподавателей, чтобы никто не помешал. Думаю, минут пять-десять, не больше, придётся держать оборону.

Захлопнул зажигалку. Звонкий металлический щелчок поставил точку в разговоре.

— Алекс, есть один момент, который ты упустил в своём плане, — за спиной тихо проговорила Гермиона.

Я обернулся и вопросительно посмотрел на Грейнджер, остальные тоже.

Она вышла в центр и так, чтобы все услышали, произнесла:

— Я только сейчас подумала: план отличный и прикрытие тоже, но есть один минус. У тебя, Алекс, и у Осси свободное окно вместо третьей пары, а вот у остальных — защита от Тёмных искусств. Ты же знаешь, как профессор Стоун любит задерживать после звонка — мы просто не успеем вовремя спуститься со второго этажа. А есть ещё Том и Ричи, у них тоже уроки в другом крыле.

Том кивнул. Видно, и до него только сейчас дошло.

Гостиная погрузилась в тишину, воздух словно сгустился от всеобщего напряжения. Мой чёткий план не просто трещал, а ломался. Чёрт, что же делать? И тут, как обычно в такие моменты, в голову пришла мысль.

— Осс, скажи, ведь тебе дали расписание на среду. Значит, твой информатор сам сидит у него на этой паре?

Финч кивнул, ещё не понимая, куда я клоню.

— Отлично. Тогда найди его с утра и попроси после урока задержать Уайлда чуть подольше. Пусть, не знаю, сумку на пол уронит, спросит у профессора, для чего маглы используют факсы — неважно, но хотя бы пять минут дать Матиасу и Тому, чтобы они успели добраться. А я тоже что-нибудь придумаю.

В ответ было лишь молчание и неуверенный кивок Осси.