Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 27 февраля 1999 года. Невидимая точка и прыжки в кольцо]

Передача микроточки

За окнами Башни Старост стояла плотная серая предрассветная хмарь, а ледяной ветер с монотонным свистом бросал в толстые стёкла замёрзшую морось, оставляя на них мутные, ползущие вниз потёки. Несмотря на то что по календарю шёл предпоследний день февраля, сама зима об этом не знала и не спешила менять промозглую стужу на солнечную погоду. Хотя, конечно, в марте лучше не станет: погода будет просто переменчивой, сменяясь с поразительным разнообразием — ветер, дождь, солнце, ледяные снежные шарики. Бегать по утрам станет в разы некомфортнее, придётся зачаровывать не только обувь, но и всю одежду, чтобы она оставалась водонепроницаемой. Ладно, это узнаю в понедельник, на выходных не до пробежек.

Гермиона сладко спала, обняв подушку, ровно дыша, а меня ждало важное дело. Предстояло подготовить следящую пыльцу и создать микроточку. Не знал, сможет ли Том прочитать письмо, но, скорее всего, нет: вряд ли Уайлд оставит его без магической печати. Но даже если и прочитает, нужно понять, кто будет получателем. Мистер Грей. Серый. Весьма подозрительно, с учётом того, что эти «серые» в масках держат Хогвартс под своим наблюдением. Но, возможно, это просто совпадение. Впрочем, в прошлом году в Манчестере Кингсли выдал мне паспорт на имя мистера Грина. А перед отправкой в США — Колдмана. Говорящие фамилии, возможно, фишка Британского Министерства Магии. Конечно, Уайлд мог быть агентом Министерства — возможно, самого Огдена, если бы не одно «но»: репутация этого законника. Он бы точно не стал ментально подавлять профессора Хогвартса.

Так что если тот, кто возьмёт письмо, не станет читать его сразу, а заберёт с собой, то смогу выяснить больше информации. Но даже если он его сразу уничтожит после прочтения, мы сможем понять, кто такой этот загадочный мистер Грей.

Напрямую отдавать артефакт Тому небезопасно для него: возможно, Уайлд следит, и наша с Томом встреча перед отправкой совы только добавит подозрений. В этот раз договорился с Ричи: он среди моих друзей самый незаметный, и если случайно столкнётся с Джоутером за завтраком, это покажется лишь случайностью. Ричи передаст ему маленький фиал с пыльцой.

Дождался времени, чтобы не разбудить Гермиону, и отправил Тому короткую инструкцию через «Бесед-карту», наблюдая, как синие строчки тают на прохладном пластике:

Алекс: [Доброе утро, Том. Ричи передаст тебе флакон. Внутри зачарованная микроточка. Сразу, как Уайлд отдаст письмо, перенеси крупицу на воск печати или под клапан конверта. Наноси только палочкой, заклинанием или аппликатором. Пальцами не касайся и не растирай — иначе метка привяжется к твоей коже.]

Ответ от пуффендуйца пришёл через пару минут, Джоутер не стал задавать лишних вопросов:

Том: [Понял. Как получу конверт, так и сделаю.]

Прыжки в кольцо и мартовские планы

К десяти часам утра мы со старостами превратили Большой зал в тренировочный полигон. Столы и скамьи сдвинули к стенам. Под каменными сводами стоял невероятный студенческий галдёж.

Деканы факультетов скучали — понимаю их: приятного мало в свой выходной день следить за тем, как ученики пытаются трансгрессировать на десять сантиметров. Хотя сейчас почти все обучающиеся сносно прыгали на пять метров. А особо одарённые (в хорошем смысле этого слова) — с одного края помещения до другого.

Уилки Двукрест, как обычно, стоял в центре, переминаясь с ноги на ногу в строгой тёмно-синей мантии.

А чуть поодаль, словно каменное надгробие, застыл чиновник из Министерства в сером костюме. Его самопишущее перо с противным скрипом выводило пометки на пергаменте, а холодные глаза из-под очков методично сканировали каждого старшекурсника. Вот неутомимый тип! Ведь, по сути, он тут впустую проводит время: я думал, они поняли, что я никчёмный и трансгрессия — это не моё, и отстанут. Но нет. Или ошибся, и он не по мою душу здесь, а просто наблюдает, как проходит обучение... Но, может, он за кем-то другим следит? Мысль казалась интересной и стоила того, чтобы её обдумать.

Отвлёк тычок в спину. Удивлённо обернулся: в Хогвартсе давно перевелись те, кто мог решиться на такое. На деле оставалось всего два человека — Гермиона и Джинни, постоянно меня пинавшие (хотя нет, есть Элис, любительница пощёчин). Гермионы здесь не наблюдалось, значит, это или Морвен, или Уизли. Ошибся. Это оказалась улыбающаяся Бэт Вэнс. Она чуть задержалась, пока мы с другими старостами расчищали помещение, а я просто ещё не привык, что она вернулась. Всех остальных старост я по привычке пересчитал, как тот козлёнок из мультика, а Бэт в мой внутренний учёт не попала. Поэтому и не обратил внимания.

— К..., а ты чего тут, ты же умеешь трансгр... — начала довольная Вэнс.

Моя ладонь мгновенно прижалась к её губам, я наклонился к ней и хотел прошептать на ухо, как она укусила меня за палец. Стало больно, но сдержался. И не прошептал, а сдавленно прошипел:

— Бэт, зараза, ты чего кусаешь?! Молчи про то, что я умею трансгрессировать!

Вэнс разжала зубы, а я от боли, чтобы не заорать, прикусил нижнюю губу: Бэт прокусила мне палец до крови.

— А сразу сказать мозгов не хватило?! И что за привычка руки к лицу совать? — возмущённо фыркнула она, слизывая кончиком языка выступившую на губе капельку моей крови. — Прости, не знала, что это тайна...

— Давай об этом потом, а то, вон, видишь — тот типчик в модном костюме, — прошептал и кивнул в сторону проверяющего, — следит за мной. Пока тебя не было, я натворил много разных дел. И сейчас под надзором у Министерства Магии.

Бэт с интересом посмотрела на строчащего в блокноте мужчину. Затем перевела взгляд на меня, достала палочку и взмахнула, останавливая кровь на моём пальце, снимая пульсирующее жжение.

Благодарно кивнул, перестав зажимать палец мантией. Поговорить нам больше не дали: к Бэт подошёл Уилки, приветливо улыбнулся мне и увёл Вэнс с собой. Ну да, она же пропустила начальные занятия. Флитвик, видно, попросил его заняться ею индивидуально. Наш декан был бесконечно рад видеть, что Бэт наконец полностью пришла в себя. Когда мы в конце декабря вытащили её с ребятами, Флитвик уже тогда меня искренне благодарил — она ведь была его любимицей. Но за последнюю неделю, когда она окончательно вернулась в здравый ум и к обязанностям старосты, он после урока снова хвалил и обнимал меня. Ему и не нужны были подробности, как мне это удалось: главное, что его ученица снова на ногах, а не лежит тенью в больничном крыле.

Воздух то и дело взрывался упругими хлопками перемещений, деревянные обручи на полу дребезжали от ударов подошв. По залу прокатывались радостные возгласы тех, кому удалось переместиться без расщеплений. Инструктор Двукрест довольно кивал, напоминая, что в марте тренировки переместятся на открытый воздух — на пустоши Хогсмида, где студентам придётся преодолевать сопротивление ветра и пересечённую местность. А в конце апреля те, кому исполнится семнадцать, смогут сдать экзамен.

Ученики, выстроившись в цепочку, сдавали промежуточный норматив: вначале прыгнуть в обруч, находящийся рядом, затем на удалении пяти метров, а за дополнительные баллы — от двери до преподавательского стола. Уилки расставлял всех: от тех, у кого получается, до меня. Почти. Последним стоял Тоби Меллоу, семикурсник с Пуффендуя. Добродушный толстячок, любитель выпечки и сладостей. Вот и сейчас он что-то жевал. Обернулся и посмотрел на него. Меллоу улыбнулся, извлёк из кармана печенье и протянул мне. А почему и нет? Поблагодарил Тоби и, хрустя рассыпчатым тестом, начал наблюдать за прыжками других.

Наконец-то очередь дошла до меня. Инспектор мгновенно подобрался, перо замерло над пергаментом. Его пристальный взгляд прожигал мне грудь.

«Контора пишет», — я мысленно усмехнулся.

Ладно, первый тест сделаю без ошибок. Чуть замешкавшись, прыгнул прямо в центр круга. Раздались аплодисменты.

Это Изольда Вейн и её подружки-слизеринки решили таким образом «поддержать» меня. Не остался в долгу: повернулся к ним, сделал жест, будто снимаю невидимую шляпу, и отвесил поклон. А затем послал Изольде воздушный поцелуй. Бледное лицо слизеринки зарумянилось, в толпе студентов раздались смешки. Поймал взгляд Бэт: она улыбалась и смотрела на меня почти как раньше. Мотнул головой. Джинни с Луной замахали рукой. Махнул им в ответ.

— Мистер К..., — раздался вальяжный голос профессора Слизнорта. — Мне, конечно, радостно наблюдать, как староста школы поддерживает моральный дух других учеников, но время не ждёт, мистер Меллоу заждался своей очереди.

Я кивнул. Ладно. Сейчас самое трудное.

Сконцентрировался. Зажмурился, сделал глубокий, театрально-тяжёлый вдох. Старался выглядеть напряжённым и неуверенным. Представил, куда хочу трансгрессировать.

Пространство схлопнулось с нарочито смазанным, вязким щелчком.

Вывалился в центр деревянного кольца в пяти метрах от исходной точки. Но приземление исполнил с грацией мешка с картошкой: при перемещении носок кроссовка «случайно» зацепил край обруча, тот подскочил и больно ударил по колену, отозвавшись острой пульсацией. Запрыгал на одной ноге, растирая ушибленное место.

— Зачёт, мистер К..., — бросил Двукрест, не глядя в мою сторону, но в его голосе чувствовалась нотка веселья. — Координация оставляет желать лучшего, но в норматив вы уложились.

Инспектор Министерства долго буравил меня тяжёлым, немигающим взглядом. Кончик его пера медленно коснулся пергамента, выводя короткую закорючку, после чего чиновник брезгливо отвернулся.

Школьный норматив сдан. Никаких подозрений у надзирателей Огдена не вызвал. Ну а насмешки переживём: обидеть меня может каждый, не каждый может убежать. Особенно в этом замке.

Алиби и Точка

В половине двенадцатого дня мы с Гермионой пошли в Хогсмид. Сами не могли участвовать в операции по обнаружению мистера Грея, так как по моим пятам постоянно следовали двое или трое мрачных типов под масками Невыразимцев (или кем они там были). Поэтому работал лишь как координатор и отвлекал на себя внимание, пока друзья искали место, куда прилетит сова. Так что мы с Герми совмещали полезное с приятным: и делом заняты, и проводим выходной вместе. Шли по главной улице не скрываясь, ловя на себе взгляды прохожих, а затем целенаправленно свернули в тупик к «Кабаньей голове». Конечно, возможно, письмо могло прилететь и сюда, но вряд ли мне так повезёт.

Трактир Аберфорта встретил нас привычными запахами. Я к ним привык, а у Гермионы хоть и острый женский нюх, но всё же не настолько, чтобы чувствовать абсолютно все «ароматы» этого места. Я махнул рукой Аберфорту, Гермиона улыбнулась и поздоровалась. Заняли столик у мутного окна на первом этаже. Дед молча, без лишних вопросов грохнул перед нами две тяжёлые глиняные кружки с горячим сливочным пивом, плеснувшим на стол сладковатой пеной.

Сидели на виду. Министерские сегодня решили не стоять на улице, а сели в дальний угол за моей спиной.

Идеальное, железобетонное алиби. В это время Ричи, Джинни и Элис ждали от меня координаты, чтобы вовремя подойти к месту и увидеть, кто заберёт письмо.

Мы с Гермионой пили пиво, общались на разные темы. Старались вести себя непринуждённо.

Лежащая на колене под столом «бесед-карта» завибрировала и засветилась, отдаваясь частой мелкой дрожью в бедре.

Я чуть приподнял её. На поверхности вспыхнули короткие синие строчки:

Том: [Уайлд отдал конверт. Микроточку нанёс рядом с печатью. Сова вылетела из совятни только что.]

Что же, сейчас всё и узнаем.

Из-за ограничений на моей основной «бесед-карте» были только Элис и Гермиона. Для Тома пришлось сделать и ему, и себе новую карту. Не очень удобно. Просто, кроме Элис, эта карта не особо зашла ребятам: ретрограды, им бы всё совами сообщения отправлять. А с Гермионой переписываться мне не нужно. Поэтому и забросил усовершенствования. Но сейчас потенциал карт виделся чётко. Нужно только придумать, как сделать так, чтобы не таскать в кармане десятки карточек.

Быстро отправил сообщение Элис, чтобы были готовы.

Прикрыл глаза и сосредоточился, пытаясь настроиться на микроточку.

В сознании вспыхнула слабая, мерцающая золотистая нить.

Чувствовал траекторию полёта птицы очень чётко — даже обрывки если не мыслей, то желаний совы мне стали доступны: она сожалела, что расстояние такое короткое, а ей хотелось полетать дольше. Сова сделала широкий круг над холмами, обогнула станцию и пошла на снижение к задворкам кондитерской «Сладкое королевство».

Открыл глаза и чуть дезориентированно посмотрел на тревожно глядящую на меня Грейнджер. Проморгался и коснулся палочкой карточки на столе, передавая координаты:

Алекс: [Птица заходит с запада. Снижение к служебному входу кондитерской. Будет на месте через сорок секунд.]

Ответ от Элис пришёл мгновенно:

Элис: [Видим её. Мы с Джинни бежим туда, Ричи следом...]

Серый у «Сладкого королевства»

Перевёл взгляд с карточки на Гермиону. Она смотрела на меня нетерпеливо: ей явно хотелось спросить, как там всё проходит, но она сдерживалась, ведь за нами пристально наблюдали. Я лишь моргнул два раза и слегка кивнул. Прошла минута, и сова должна была доставить письмо. У меня осталось всего две, а если повезёт — три попытки.

Зажмурился и, нащупав ладонью амулет под кофтой, сжал его. Это не обязательно, но так мне проще сконцентрироваться.

К сожалению, эти микроточки — не магловские камеры, к которым можно подключиться и посмотреть картинку, как на экране телевизора. Если бы письмо просто лежало где-то, смог бы понять, где именно, возможно, почувствовал бы запахи или даже увидел какие-то образы. Но стоило волшебнику взять предмет с меткой, срабатывал эмоционально-ментальный резонанс, и меня могло насильно втянуть в чужие ощущения, показав, что происходит вокруг. Так было с Роном, Гермионой и Би. Сова же, хоть и магическая птица, не обладала яркими эмоциями или ощутимым магическим резервом. Поэтому улавливал лишь то, что чувствовала сама птица: тяжесть конверта в лапе и устойчивое, заученное намерение сбросить груз в конкретную точку — тёмное отверстие на заднем дворе кондитерской, где для школьных сов стоял специальный ящик сборщика почты. А затем — вернуться домой и поесть.

Ощущения птицы исчезли, а я на миг поймал чувство свободного полёта. Письмо упало внутрь. Никого рядом.

Подождав пару ударов сердца, открыл глаза. Гермиона делала вид, что увлечена сливочным пивом.

Снова ткнул палочкой в карту:

Алекс: [Конверт в ящике у служебного входа «Сладкого королевства». Будьте осторожны, близко не подходите.]

Взял кружку и сделал глоток пива. Пока не решался снова подключиться: возможно, никого нет, а заряд потрачу зря.

Вся надежда на ребят — что они успеют меня предупредить.

Продолжили сидеть за столиком у Аберфорта, неторопливо потягивая сливочное пиво и создавая видимость обычного выходного дня. Гермиона рассказывала мне о том, как поймала двух первокурсников, которые хотели применить в коридоре второго этажа магический фейерверк в виде дракона из нашего с Джорджем магазина. Но при этом, пристально посмотрев на меня, добавила, что я ей обещал: первым-вторым курсам продавать ничего не будем. Я ответил, что разберусь и мы с Осси проведём тщательное расследование.

Прошло минут пять. Начал нервничать и собирался всё же попытать удачу и потратить заряд, но тут «Бесед-карта» на столе снова коротко завибрировала:

Элис: [Алекс, у служебного входа высокая фигура в плаще с накинутым капюшоном, лица не видно.]

Отлично, скорее всего, это наш клиент. Выждал тридцать секунд, снова сжал амулет и закрыл глаза.

Рывок!

В нос ударил сухой запах сахара и старой древесины. Было темно, через пару секунд картинка дёрнулась, и ощутил себя подвешенным в воздухе. Старался сосредоточиться и получить более точные образы, но ничего не получалось — словно что-то блокировало. Затем на короткий миг увидел высокую фигуру в плотной мантии с накинутым капюшоном, под которым угадывалась маска. Человек держал в руке палочку. Взмах — и меня охватило пламя, ослепив невыносимым, обжигающим жаром.

С вскриком открыл глаза, тяжело дыша. Чёрт, он только что сжёг конверт!

Встревоженная Гермиона поднялась со своего места, Аберфорт тоже смотрел на меня, а где-то за спиной скрежетнули отодвигаемые стулья — Невыразимцы дёрнулись с места.

Глубоко вздохнул, успокаиваясь и твердя себе, что это микроточка сгорела вместе с письмом, а не я сам.

— Всё хорошо, Герми, — прошептал одними губами, чтобы слышала только она, а затем громко, для всех в трактире, добавил: — Голова разболелась, наверное, остаточное от драконьей оспы.

Зажмурился, массируя пульсирующую переносицу. Это был чёртов Невыразимец. И, кажется, даже знаю, какой именно.

В ту же секунду на лежащую карточку пришло сообщение от Элис. Я открыл глаза и посмотрел:

Элис: [Человек поднял левитацией письмо. Прочитал и сжёг. А затем трансгрессировал.]

Пока сообщение не исчезло, быстро повернул карточку к Гермионе. Она пробежала глазами текст и кивнула — скорее себе, чем мне, явно поняв, почему я вскрикнул. Протянула ладонь и крепко сжала мои пальцы, передавая успокаивающее тепло.

Приложил палочку в центр «Бесед-карты»:

Алекс: [Ничего страшного, главное — мы узнали. Подробнее при встрече. Ждём вас в Башне старост через час.]

Узел подозрений

Мы еще немного посидели в трактире, взяли по второй кружке пива, просто расслабившись и тихо переговариваясь на личные темы. Собрались и попрощались с Аберфортом. Судя по тяжёлому, изучающему взгляду старика, завтра он захочет узнать, что же тут произошло на самом деле: он-то точно знает, что никакой драконьей оспы у меня не было.

Вышли на улицу и пошли по направлению к замку, навстречу колючему ветру. Гермиона продержалась лишь пару минут.

— Ну? — шепнула она, накрыв своими тёплыми пальцами мою ладонь. — Кто это был?

Лицо у неё казалось таким умильным, раскрасневшимся от мороза, а глаза стали такими круглыми, что она напомнила этих девочек из аниме — разве что на одной ножке не подпрыгивала и не говорила по-японски. Вначале хотел пошутить, но сжалился: обидится же.

— Невыразимец, — прошептал ей на ухо. — По фигуре похож на того здоровяка, что пытался наехать на меня у директора. Помнишь, перед завтраком говорил про свои догадки про мистера Грея? Так вот, он не стал брать письмо руками, а всё сделал с помощью магии, а затем сжёг на месте. Что было написано — не знаю: теплилась надежда, что стоит кому-то взять пергамент в руки, пойму суть. Что-то подобное, как вышло в тот раз с Би. Но он словно знал, да и возможности микроточки блокировались. Видел всё смутно, как быстрые и мутные картинки.

Гермиона замерла, посмотрела на меня удивлённо и крепче сжала мою ладонь.

— Мерлин... Саша, неужели мы ошиблись и Уайлд работает на Министерство? Твои опасения насчёт Грея подтверждаются?

— Сразу, едва увидел эту маску, Герми, понял, что чуйка не подвела, — потёр переносицу. — Но сейчас из всех мыслей оформились два главных предположения. Первое: Уайлд — тайный агент самого Тибериуса Огдена, внедрённый в замок, чтобы шпионить за мной и искать поводы для ареста. И тогда вся эта история со сферой Тоби — просто министерская провокация. Удобная версия: ведь вся ситуация с Министерством началась в августе, помнишь, рассказывал, как Кингсли отчитывал?

Грейнджер кивнула.

— А второе?

— Второе — пока без доказательств, но куда хуже, — посмотрел в её встревоженные карие глаза. — Аберфорт и Макгонагалл говорили про Огдена, что он — старый честный законник, который искренне параноит насчёт меня. Кажется, не в его стиле делать такое: это ведь как раз те методы, против которых он сам борется. А вот среди отряда Невыразимцев вроде того же мистера Грея есть те, кто считает, что на войне все средства хороши, и хотят за спиной Огдена прижать меня. Многие пострадали во времена правления Пожирателей и таят обиду на тёмных волшебников.

Задумалась, и мы пошли дальше, каждый размышляя о своём, мерно проваливаясь ботинками в снег.

Почти возле самого замка она остановилась и развернулась ко мне, на фоне тёмных каменных стен:

— Саша, есть ещё и третий вариант. Точнее, это тот же твой второй, но, возможно, кто-то из «серых» работает на Гриндевальда. Послушай, Уайлд ведёт себя не так, как это делал бы министерский агент: похищение сферы, вербовка Тома и подкуп Матиаса... Да, ты мне рассказывал про эти фильмы с полицейскими под прикрытием. Но это у маглов, волшебники из Министерства так не работают!

Прокрутил это предположение в голове, и выглядело всё достаточно убедительно.

— Думаю, ты права. Но это делает ситуацию ещё паршивее. А насчёт того, работают или нет... кто знает. Вспомни профессора Снейпа: он был двойным агентом. Волдеморт думал, что он его человек, а Дамблдор — что его. Но как бы то ни было, мы продолжим эту игру. И знаешь, что я подумал? Ведь тогда понятно, почему он не стал брать письмо руками и почему меня блокировало. Если он работает на Кассандру, то она могла рассказать ему про то, что я умею использовать следящую пыльцу.

Гермиона резко остановилась, и её пальцы с силой сжали мою ладонь.

— Мерлин, Саша... Ты мне в декабре рассказывал, что тогда Гриндевальд почувствовал, как ты следил за ними. Значит, Кассандра просто рассказала всем своим людям, на что ты способен. Они опасаются тебя.

— Тем лучше, — я коротко усмехнулся, пока мы поднимались по заснеженным ступеням к дубовым дверям замка. — Пусть боятся. Если это действительно человек Кассандры, значит, мы если не на шаг, то хотя бы на полшага ближе к ней.

Разбор полётов в Башне

К назначенному времени в гостиной Башни Старост собрался полный состав нашего отряда. За окнами шёл мокрый снег, налипая серой массой на стёкла, а у нас в гостиной было тихо и тепло.

Хотя Осси с Луной непосредственно в слежке у «Сладкого королевства» не участвовали, но им тоже нужно было узнать, как всё прошло.

Гермиона левитировала всем по фарфоровой чашке. В воздух поднялся плотный пар с ароматом терпкого бергамота и пряной корицы. Осси, который сегодня занимался делами мастерской и не смог участвовать в слежке, от нетерпения ёрзал в глубоком кресле. Лавгуд пришла после встречи с Рольфом, а её обычно отрешённая улыбка сейчас казалась даже ярче обычного.

Ричи с Элис устроились на широких подлокотниках дивана — мрачная и молчаливая парочка. Так что за всех троих отдуваться пришлось Джинни. Она, правда, не особо печалилась, а прямо-таки горела желанием всем рассказать о своих приключениях. Хотя, на мой взгляд, ну что там такого: постояли, подождали, понаблюдали. Но от моей лучшей подруги даже какая-то аура шла, настолько она выглядела довольной собой.

— В общем, мы стояли в переулке возле «Шапки-невидимки», — начала Джинни, возбуждённо жестикулируя чашкой.

Не удержался и коротко рассмеялся. Джинни и все остальные тут же недоумённо посмотрели на меня. Поднял руки — мол, извините, это нервное. Не рассказывать же им, что «шапкой-невидимкой» у нас на районе называли презервативы. Не знаю, почему эта ассоциация всплыла именно сейчас. Наверное, потому, что Джинни... А у Поттера есть мантия-невидимка. Ну и бред же. Но всё равно смешно.

Уизли подозрительно прищурилась, глядя на меня, но продолжила, сдув со лба выбившуюся рыжую прядь:

— Мы кружили по Хогсмиду, в ожидании сигнала. А затем, как только Алекс написал, побежали к «Сладкому королевству». Мы были в двух минутах пешком, поэтому пришлось ускориться и пробежаться. Мы с Элис первыми прибежали — это Стивенс что-то замешкался.

Все перевели взгляд на невозмутимого Ричи. Тот даже бровью не повёл, лишь отпил чаю. Его расфокусированный, мистический взгляд, как обычно, высматривал вероятности где-то на середине стены, вместо того чтобы фокусироваться на ком-то из нас.

Джинни поняла, что уколоть Ричи тем, что девочки в лучшей физической форме, чем он, не выйдет. Фыркнула и повернулась ко мне:

— Ричи встал на углу, а мы с Элис с противоположной стороны делали вид, что рассматриваем витрину и беседуем. От нас до ящика было шагов тридцать-сорок. Сначала прилетела сова, сбросила конверт в ящик прямо на лету и упорхнула обратно в сторону замка. Но к ящику никто не подошёл. И только минуты через четыре из-за угла почти рядом с нами появилась эта фигура. Плотная походная мантия, глубокий капюшон, от которого так и веяло сыростью и чужими чарами — лица вообще не разглядеть. Но плечи, Саша! Он же широкий, как кованый сундук! Высокий, тяжеловесный.

Уизли встала на цыпочки и развела руки, показывая всем, что это здоровый шкаф с антресолью.

Ричи лишь коротко и молча кивнул, подтверждая её слова, а Элис чуть заметно поправила прядь волос и тоже кивнула.

— Вот-вот! — подхватила моя рыжая подруга. — Он даже к ящику не подошёл вплотную: просто взмахнул палочкой, и конверт вылетел сам. Затем пергамент завис в воздухе и раскрылся. Этот здоровяк всматривался в него пару секунд, а потом... бум! Яркая вспышка пламени, сухой треск, от письма остался лишь сизый дымок, который исчез ровно в тот момент, когда он трансгрессировал прямо из переулка.

Переглянулся с Гермионой и вздохнул, обращаясь ко всем присутствующим:

— Я тоже не смог разглядеть его лица, но хорошо увидел маску под капюшоном. И по описанию, что дала Джинни, и по тому, что мне удалось уловить через подключение к микроточке, это Невыразимец. Я видел его однажды в кабинете у директора. Очень похож.

— Невыразимец?! — Осси подался вперёд, озадаченно поправляя очки. — Но зачем такие сложности? Почему Уайлд просто сам не отправит сову или лично не встретится, если он работает на Министерство?

— Хороший вопрос, Освальд. У нас три варианта, — подала голос Гермиона, и все повернулись к ней. — Первый: Уайлд — агент Министерства, и они с Огденом делают всё, чтобы спровоцировать Алекса. Второй: кто-то из «серых» ведёт свою личную игру за спиной Огдена, используя неофициальные методы. И третий, самый плохой... Кто-то из Невыразимцев работает на Гриндевальда.

В гостиной на несколько секунд повисла тишина.

Луна, до этого рассматривавшая узор на ковре, тихо произнесла своим отрешённым, почти невесомым голосом:

— У них у всех серые маски, но под ними — совершенно разные мысли...

Покосился на Лавгуд, но не стал спрашивать, что она имеет в виду. Возможно, ответ мне не понравится.

— А насчёт твоего вопроса, к чему такие сложности, — поднялся на ноги и посмотрел на Финча. — Мы точно не знаем, но ты сам мне давал информацию, что с начала этого года Уайлд изменился, перестал выходить за территорию замка, вот и письма не отправляет тоже без посторонней помощи. Я больше склоняюсь к третьему варианту: Уайлд всё-таки работает с Кассандрой, так как у него, возможно, ментальная закладка. Отсюда и все его странности в поведении. Но как бы то ни было там на самом деле, мы уже запустили эту операцию, и останавливаться глупо. Просто будем иметь в виду фактор нестабильного Невыразимца.

Ребята — кто жестом, кто коротким кивком или негромким словом — поддержали мои слова.