Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 28 февраля 1999 года. Замкнутый круг и чужие оковы]

Один из десяти

Я стоял на коленях на заднем дворе «Кабаньей головы», тяжело дыша. Из носа тонкой струйкой капала кровь, алый снег вокруг был утоптан до состояния скользкой ледяной корки.

Девятая попытка применить атакующую магию без палочки не увенчалась успехом. А дед не делал поблажек: от взмахов его палочки, стоило мне не успеть отразить удар или увернуться, меня просто впечатывало в каменную стену трактира, выбивая воздух из лёгких. Не знаю как, но Аберфорт понял про защитную пластину — скорее всего, просто сложил два плюс два: если от такого удара спокойно встаю, то здесь явно что-то нечисто. Две попытки назад руны на пластине перестали работать, и она превратилась в пыль в кармане.

Прошлую атаку деда кое-как отбил, а эту — нет. От кинетического заклинания сбило с ног, дыхание перехватило, перекувыркнулся в воздухе и влетел лицом прямо в холодную землю, содрав кожу о мёрзлую грязь.

Аберфорт стоял в центре двора, выпуская изо рта едкую сизую струю табачного дыма, и молча наблюдал за моими попытками подняться.

— Готов или на сегодня хватит? — раздался его басовитый голос.

Говорить не мог, дыхание не восстановилось. Конечно, мелькнула спасительная мысль сдаться и пойти в тёплый трактир зализывать раны, но злость и упрямство не дали так поступить. Я лишь молча кивнул.

Старик хмыкнул и вновь взмахнул палочкой.

Сил поставить полноценный магический блок не оставалось, поэтому на одних рефлексах ушёл в перекат. За десять атак успел изучить, как работает его заклинание. Оно, конечно, оставалось невидимым, но в голове представлял его в виде тяжёлого кулака, бьющего по прямой. Радиус поражения — примерно метр, а значит, есть доли секунды, за которые можно попробовать выскочить из зоны удара.

Получилось.

Дед, конечно, меня щадил: в реальном бою за первым заклинанием незамедлительно последовало бы второе. Но у нас тренировка, а не смертельная битва. Да и в бою использовал бы палочку и «Довод». Хотя всякое бывает — в Азкабане, пока я не создал «Аргумент», эта беспалочковая магия точно не помешала бы. Наверняка профессор Дамблдор мог и Патронуса без палочки вызывать. И скрутил бы там всех дементоров в бараний рог.

Перекатываюсь и прямо с земли делаю резкий выпад правой рукой. Концентрация намерения. Получится. Обязано получиться!

Воздух перед ладонью схлопнулся с резким, хлёстким треском, из пальцев сорвался плотный синий сгусток сырой магической кинетики, пахнущий раскалённым озоном. По земле в сторону Аберфорта побежала видимая рябь. Старик успел выставить щит — преграда натянулась, заметно пошла волнами и через пару ударов сердца просто распалась, но всё же щитовые чары сделали своё дело, отбили удар.

Обессиленно откинулся на спину. Всё, энергии не осталось — пусть прикапывают меня прямо здесь. Закрыл глаза. На лицо падали мокрые капли — то ли снег, то ли дождь, принося мимолётное облегчение горящей коже.

Я услышал скрип снега и открыл глаза: Аберфорт подошёл ближе, встал рядом и медленно выбил трубку — пепел с шипением упал в мокрый снег. Старик не сказал ни слова похвалы, лишь хмуро кивнул в бороду:

— Чего разлёгся? Вставай, завтракать пора.

И старик побрёл ко входу.

Внутри трактира сразу обдало спасительным теплом, пахло сухими травами и подгоревшими гренками. Первым делом я привёл себя в порядок: залечил раны и смыл грязь и пот. Заодно обнаружил, что порвал джинсы и куртку. В магической штопке разбирался паршиво, так что нужно попросить Гермиону. Она у меня как Марья-искусница, на все руки мастерица — причём во всех смыслах. Улыбнулся своим мыслям, на секунду вернувшись к нашей горячей ночи.

Едва я вышел в зал, дед поставил на дубовый стол две пузатые кружки с обжигающим отваром и сел напротив, прищурившись на то, как растираю затёкшую кисть.

— Рассказывай, чего ты вчера голосил про драконью оспу?

— Да так... — я сделал глоток горячего чая, ощущая, как тепло медленно расходится по гудящему от усталости телу, и коротко изложил события вчерашнего дня. А заодно и наши версии с Гермионой: — Подумали... Вдруг Уайлд — агент Огдена, а Невыразимцы пытаются спровоцировать меня или отомстить за что-то? Многим из них тёмные волшебники жизнь поломали, а по министерским слухам я ведь самый страшный тёмный лорд. Или они люди Гриндевальда.

Аберфорт издал неопределённый звук и смерил меня тяжёлым взглядом.

— Ты, вижу, от моего братца самомнения нахватался. «Отомстить тёмному волшебнику»... Тебе до настоящего тёмного волшебника — как пикси до дракона. Слишком ты хвост павлиний распушил!

Старик откинулся на спинку стула, задумчиво поглаживая бороду, и качнул головой:

— Слушай, пацан: если бы эти «серые» из личной ненависти захотели тебя прижать, они не стали бы такие сложные схемы придумывать. Похищение сферы, вербовка, использование школьного профессора, тайные письма... На кой им этот театр? Тебя бы просто подкараулили на выходе из Хогсмида, оглушили со спины и утащили в подвал. И потом бы тебя никто не нашёл.

Я насупился. Оглушили бы... Это стоило посмотреть, кто кого! Но логику деда оценил.

— А версия с Огденом? — хмуро буркнул я.

— Огден — старой закалки, — отрезал Аберфорт. — Если бы твой профессор был его агентом, они бы не устроили этот цирк с совами и сферой. Они бы просто связались через камин в кабинете или у него в комнате — у министерских есть полномочия использовать каминную сеть. И уж тем более ни один министерский чинуша никогда в жизни не сожжёт пергамент! У этих бюрократов каждая бумажка подшивается в папку, регистрируется и сдаётся в архив с тремя печатями. Они без акта о списании даже чихнуть боятся. За сожжённый документ его бы потом в должности понизили и денег лишили.

Старик замолчал, давая обдумать услышанное. Мы с Гермионой и сами склонялись к этому, но Аберфорту было больше ста лет, и он всякого повидал.

Дед отпил из чашки, огладил бороду и добавил:

— А вот этот здоровяк... Частенько у меня бывает. Их всего шестеро, захаживают ко мне по двое или по трое — пропустить по кружке. Маски-то они под чарами отвода глаз снимают, лица размыты, но такой здоровый, как ты говоришь, среди них только один. Он у них не главный, но вроде как заместитель, старший оперативник.

Я замер, так и не донеся кружку ко рту:

— Значит, всё-таки он работает на Гриндевальда?!

— Выходит, что так, — подытожил Аберфорт, поднимаясь из-за стола. — И, возможно, не он один.

Беседа с «Другом»

Посидев ещё полчаса у Аберфорта, быстро собрался и поспешил в замок, чтобы не опоздать на завтрак.

До входа на территорию Хогвартса в десяти метрах за спиной сопровождала парочка «серых». Не обращал на них внимания: «качка» среди них не было, а эти двое пока меня не интересовали.

Зайдя в замок, отметил, что на первом этаже довольно многолюдно — видимо, всё же припозднился, раз основная масса студентов тянулась на завтрак, заполняя коридоры гулом голосов и смехом. И тут заметил Драко Малфоя.

Белобрысый слизеринец шёл один, протискиваясь сквозь толпу. Вот только направлялся он не в сторону Большого зала. Я огляделся — Вэнс поблизости не наблюдалось, и решился. Мне никак не удавалось поговорить с Малфоем наедине, он постоянно находился с Бэт. А этот разговор точно не для её ушей.

Быстро двинулся за ним. Если ускользнёт сейчас, неизвестно, когда снова застану одного. Точнее, попытался двинуться быстро: ученики то и дело останавливались, здороваясь. Хорошо хоть хором не кричали на весь замок: «Доброе утро, староста К...!»

Драко уверенно шёл по коридору первого этажа. Я старался идти быстро, но бесшумно, по-кошачьи. Внезапно он остановился возле какого-то портрета, что-то тихо произнёс, портретный проём открылся, слизеринец проскользнул внутрь, и картина тут же вернулась на место. Чёрт.

Подошёл ближе. На холсте был изображён тучный пожилой мужчина в костюме и шляпе-котелке на фоне книжных рядов. Я покрутил головой, дверного звонка на стене, как у нас с Гермионой, не было. Постучать по раме нельзя: портрет обидится, расскажет остальным картинам, и они потом ещё сто лет будут гадости про меня сочинять.

Мужчина на картине делал вид, что увлечённо разглядывает что-то на полке слева. Я откашлялся.

— Сэр, не могли бы вы меня пустить внутрь? — максимально вежливым тоном произнёс я, стараясь не выдать раздражения.

Мужчина повернулся, оглядел меня с ног до головы и сморщил нос:

— Без пароля не могу вас впустить, — надменно, чеканно отрезал он.

— Вообще-то я староста школы, — бодро проговорил, а затем едва слышно прошептал: — И ещё Хранитель этого замка. Ты просто обязан меня впустить.

«Котелок» сузил глаза, его щёки густо покраснели.

— Да как вы смеете, хам! Я буду жаловаться директору! Это она поставила меня на столь ответственный пост! — гневно протарахтел он и просто сбежал с холста. Осталась лишь пустая картина с нарисованным кабинетом.

От возмущения я даже подвис. Да что он себе позволяет?! На эмоциях уже хотел стукнуть по раме кулаком, но панель начала отъезжать назад, и в проёме появился Малфой. Он удивлённо уставился на меня, держа в руках небольшую сумочку Бэт — узнаваемую по цвету, форме и застёжке.

— К... — ровно проговорил он. — Что-то случилось?

Я молчал, собирался с мыслями. С одной стороны, можно было сразу прописать Драко в левый глаз. С другой — сначала стоило узнать, что же произошло на самом деле и было ли это вообще, а не оказалось моими бредовыми галлюцинациями из-за разряда магии.

Он заметил, куда направлен мой взгляд, и чуть смущённо пояснил:

— Элизабет забыла, — проговорил Малфой будто с оправданием. — Попросила принести.

Ничего себе, Драко Малфой — галантный кавалер. Я сжал кулаки, сдерживая внутреннее напряжение, и тихо, но с угрожающей интонацией в голосе произнёс:

— Ничего не хочешь мне рассказать... друг?

Слово «друг» прозвучало так, что Малфой вздрогнул. Пальцы на ремешке сумочки сжались, а затем он медленно опустил руки. Несколько секунд мы просто смотрели друг другу в глаза. В коридоре стояла тишина — лишь где-то вдалеке хлопнула дверь, и снова всё затихло.

Драко прикрыл глаза, выдохнул и через секунду снова посмотрел на меня:

— Заходи.

И отступил в сторону. Я вошёл.

Помещение оказалось чуть просторнее нашей с Гермионой гостиной. Сдвинутые вплотную кровати не оставляли сомнений: между ними была полноценная близость, они спали вместе. В груди коротко кольнуло ревностью, но я выдержал этот укол и быстро взял себя в руки. Книжный шкаф у окна, заваленный учебниками, стопка книг на подоконнике, тёмно-зелёная мантия на стуле, знакомый флакон духов на тумбочке... Два кожаных кресла, пухлый тёмно-синий диван со столиком, большой шкаф, деревянная дверь в стене и небольшой камин.

В воздухе витал любимый аромат Бэт — смесь шоколада и диких трав.

Драко сел на край кровати. Я пододвинул стул и сел напротив. Малфой молчал, и я решил, что вытягивать из него клещами ничего не стану: захочет — расскажет сам, нет — значит, все его слова о дружбе были пустым звуком.

— Почему ты мне не рассказал? — начал я, вперив в него тяжёлый взгляд. — Ты ведь знал. И молчал.

Малфой опустил взгляд, словно впервые увидев узор на ковре.

— А как бы я тебе рассказал? — тихо ответил он вопросом на вопрос.

Я молчал и просто пристально смотрел на него. Он продолжил:

— Тогда, в классе, я только заикнулся про поцелуй с Бэт — и ты меня сразу ударил. А перед самым походом в Авалон, вечером в субботу, меня вызвали в кабинет директора. Макгонагалл там не было, меня позвал портрет Дамблдора. Он сказал: если я люблю Элизабет и хочу её спасти, мне нужно смешать с тобой кровь, иначе ритуал не сработает, потому что она любит тебя. И я согласился.

Он поднял голову. В его глазах не было злости — только беспросветная усталость.

— Ты ведь видел в Авалоне то же, что я видел каждый день. Как тот, другой, смеялся, когда она плакала. Как он... — Драко судорожно сглотнул и махнул рукой. — Я думал, что он — это ты. Настоящий. Что ты — монстр. Для меня всё было очевидно: она не должна достаться тебе.

От его слов у меня участился пульс, внутри всё сжалось. Знал, что Тёмный Алекс делал с Бэт. Знал. Видел и чувствовал сам тогда, во сне. Но Драко жил с этим кошмаром долгие месяцы.

— Поэтому я и не сказал тебе про кровь, — продолжил Малфой, выбивая меня из мыслей. — Я не хотел, чтобы ты был рядом с ней. Не хотел, чтобы ты вообще к ней прикасался. Думал, что ночью, пока ты спишь, порежу тебе руку — у меня был с собой нож.

— А потом? — мрачно спросил я. — Что изменилось?

Слизеринец посмотрел мне прямо в глаза:

— В Авалоне... Там я увидел тебя настоящего. Не того, кем ты был в моей голове. Ты не был монстром. Ты был... запутавшимся. Как и я. И тогда я понял, что больше не хочу смешивать нашу кровь. В Шварцвальде первые недели она ещё помнила тебя настоящего, звала во сне, плакала... А я сидел рядом и держал её за руку. И в Авалоне я окончательно понял: не могу так поступить ни с ней, ни с тобой. Пусть всё идёт как идёт. Если она любит тебя — что ж, это лучше, чем если я лишу её выбора.

— А почему не сказал потом?

Блондин замолчал. И добавил совсем тихо:

— Побоялся.

— Чего?

— Что ты узнаешь. Поймёшь, что я должен был сказать обо всём раньше... и возненавидишь меня. У меня никогда не было настоящих друзей. Были Крэбб и Гойл, но сейчас я понимаю, что это была не дружба. А ты... ты всегда был странным и вёл себя со мной не так, как остальные. Не льстил, не лебезил и ничего не просил взамен. Не считал меня законченным злодеем. После всего, что мы прошли в Авалоне, мне стало страшно, что наша дружба рассыплется в прах.

Я долго смотрел на него. Потом тяжело вздохнул:

— Драко, я не привык вести с парнями такие разговоры. Но тебе нужно было просто сказать мне. Так поступают настоящие друзья: говорят правду, какой бы паршивой она ни была.

Я поднялся со стула, сделал шаг к окну и посмотрел на серое февральское небо. За стеклом падал мокрый снег.

Малфой за спиной хрипло проговорил:

— Хорошо, Алекс. Я это запомню.

Я развернулся и пошёл к выходу. Взялся за дверную ручку и обернулся к сидящему слизеринцу:

— Драко.

— Да? — он посмотрел мне прямо в глаза.

— Прошу тебя как друга: не обижай её. Она чудесная девушка и заслуживает счастья.

— Знаю, — откликнулся он. — Потому и не обижу.

Драко встал, подошёл ближе и протянул руку. Я крепко пожал его ладонь.

Мы вышли в коридор и молча разошлись: он — в Большой зал, я — к лестнице, в башню. К Гермионе.

Тревожное сообщение

Поднявшись в Башню Старост, быстро разделся, поймав на себе недовольный взгляд Гермионы. Она молча указала на часы: до конца завтрака оставалось всего полчаса, а я даже не собрался. Я виновато извинился и поспешил в спальню приводить себя в порядок.

Встал под обжигающие струи душа, смывая неприятный осадок после разговора с Драко. На интуитивном уровне я чувствовал некую неправильность в его словах, но сформулировать это во что-то конкретное никак не удавалось.

Натянул чистые вещи и подошёл к тумбочке за палочкой. Лежащая рядом «Бесед-карта» слегка завибрировала и ярко вспыхнула синим.

Взял прохладную пластину и прочитал:

Том: [Снова встречался с Уайлдом. Дал новое задание: на следующих выходных, в воскресенье в час дня, мне нужно будет сходить в Хогсмид. На встречу.]

Нахмурился, сел на край кровати, промяв матрас, взял палочку и коснулся центра карты.

Алекс: [С кем встретиться? И почему он не идёт сам?]

Ответ от Джоутера пришёл мгновенно.

Том: [С мистером Греем — тем самым, которому вчера письмо отправлял. Встреча за «Тремя мётлами», с обратной стороны здания. Сам Уайлд заявил, что завален проверкой эссе и вырваться из замка никак не сможет.]

Дела.

Почесал затылок, глядя на синие буквы, режущие полумрак спальни, а по спине пробежал табун мурашек. Всё это мне очень не нравилось.

Как Осси и говорил, Уайлд не выходил за территорию замка. Возможно, у него и правда хватало работы с этими эссе, но всё равно выглядело это чертовски подозрительно. Профессор отправлял Тома одного на приватную встречу со старшим оперативником Невыразимцев, да и в глухом переулке за «Тремя мётлами». Он либо абсолютно не переживал за безопасность ученика, либо, наоборот, панически дрожал за собственную шкуру и посылал вместо себя наивного дурачка — каким, по всей видимости, и считал Тома.

Но пугать Джоутера раньше времени не стал. Тем более без него мы бы не раскрутили этот клубок. Задумавшись на секунду, настучал ответ:

Алекс: [Спасибо, Том, что сообщил. У нас ещё есть время, подумаем, как быть.]

Том: [Понял. На связи.]

Строчки угасли. Я просто откинулся спиной на матрас и уставился в потолок.

Отправлять Тома одного — смертельно опасно. Но не отправлять — значит, вся операция с Уайлдом потерпит крах.

Ладно, что-нибудь придумаем, не в первый раз. В крайнем случае, если Том откажется, у меня осталось Оборотное зелье. Вот только самому пойти вряд ли получится...

Торг ставками у камина

Воскресенье заканчивалось, а вместе с ним и последний день февраля. Завтра первый день весны, но погода стояла крайне неприятная: весь день выдался серым и промозглым, с низким тяжёлым небом, мокрым снегом и пронизывающим ветром. Вот и сейчас в окно мелкой снежной крупой барабанил сквозняк, оставляя на тёмном стекле мокрые ледяные дорожки.

Хорошо, что мы находились по эту сторону окна. В камине жарко потрескивали смолистые поленья, а в комнате витал плотный запах прелой хвои вперемешку с мятным чаем. Мы с Гермионой сидели на диване и почти целый час размышляли об Уайлде — о сообщениях от Тома я рассказал ей ещё утром, пока мы шли на завтрак. Кроме того, через Элис мне написал Матиас Лонг: оказалось, профессор навестил и его. И тоже дал поручение — ему срочно требовались любые сведения о том, чем я занимаюсь.

Нам нужна наживка, ради которой кукловоды за спиной Уайлда рискнут раскрыться. Или хотя бы узнать чуть больше, чтобы в итоге подобраться к месту, где скрывается Кассандра.

— Не думал, что всё так быстро закрутится, — крутил я в руках кружку, глядя на танцующие языки пламени. — Нужно раскрыть что-то важное, но при этом не слишком опасное для нас самих. Чтобы Матиас выглядел достоверно, передавая эти сведения. Они захотят узнать больше, и вот тогда мы сможем давать им откровенную «липу» и завести в ловушку.

Гермиона задумчиво посмотрела на меня, взяла со столика чашку и сделала глоток:

— Давай начнём с ситуации с Бэт, — предложила она, повернувшись ко мне, и, увидев моё нахмурившееся лицо, быстро продолжила: — Посуди сам: история с поиском гримуара и ритуалом в прошлом, а вот для Кассандры это личное. Она наверняка знает, что Вэнс снова встала на ноги и поправляется. Но вот как и почему — нет. Если Матиас «по секрету» расскажет Уайлду про те три места, что мы посетили, а затем и про ваш с Малфоем поход в Авалон... Если сливать информацию постепенно, деталями, о которых знает только узкий круг — Уайлд тут же заглотит наживку.

Взял свою чашку и сделал пару глотков. В отличие от Гермионы, пил кофе, который уже остыл и стал противно горьким, оставляя на нёбе неприятный осадок.

— Верно, — согласился я, обдумывая её слова. — Кассандра сделала всё, чтобы сломать Бэт, и новости о том, что её бывшая «лучшая подруга» поправилась, явно лишат её аппетита. Она ведь думала, что мой амулет и венцы сведут Бэт с ума или вовсе отправят на тот свет. А Уайлду это докажет, что у Лонга реально есть доступ к моим тайнам. Матиас станет в его глазах ценным источником, и это заставит доверять ему ещё больше.

Гермиона помолчала, всматриваясь в огонь, пляшущий в её зрачках золотистыми искрами, а затем тихо, почти неслышно добавила:

— А если он захочет большего... Мы могли бы в крайнем случае намекнуть на мой Непреложный Обет.

Я замер. В висках тяжело и болезненно застучал пульс.

— Герми, об этом мне даже намекать не стоит. Это чистое безумие.

— Подумай логически, Саша, — она мягко накрыла мою руку своей тёплой ладонью. — Если Матиас принесёт Уайлду слух о том, что староста Грейнджер связана смертельным контрактом МАКУСА до двадцать первого июня... Для неё, а точнее для Гриндевальда, это станет сигналом к атаке. Захотят нас остановить. Ведь узнав суть Обета, они просто испугаются.

— На её и Гриндевальда месте я бы просто затаился до двадцать первого июня — ведь после этого мы перестанем быть для них значимой угрозой, — отрезал я в ответ, чувствуя, как в груди всё скручивает ледяным спазмом. — К тому же неизвестно точно, кто именно стоит за Уайлдом. Слишком высокий риск. Начнём с Авалона и Бэт, а про Обет — забыли. Этот козырь мы трогать не будем. Если только других вариантов вообще не останется.

Гермиона вздохнула. По её глазам читалось, что она не совсем согласна, но всё же едва заметно улыбнулась.

К десяти часам усталость окончательно взяла своё. Гермиона зевнула, прикрыв рот ладошкой, подошла ко мне и мягко поцеловала в губы, оставив на коже сладковатый привкус мяты:

— Пойдём спать, Саша.

— Сейчас всё уберу со стола и приду. А ты иди пока мыться.

Она кивнула и скрылась в спальне.

Голову распирало от мыслей и проблем. Опустился в кресло, глядя на пламя в камине.

В заднем кармане джинсов внезапно ожила «Бесед-карта» — короткая, острая вибрация. До массажа далеко, но идея сделать вибромассажёр для спины и ягодиц показалась весьма любопытной.

Интересно, кому это не спится? Неужели Том опять с Уайлдом встретился? Встал с кресла, достал пластину и прочитал:

Элис: [Мне нужно увидеть тебя. Сейчас. В тупике на третьем этаже.]

От удивления даже брови поползли вверх. Посмотрел на настенные часы — почти половина одиннадцатого. Что там такое случилось, что Элис решила срочно встретиться? Неужели Матиас что-то ей сделал? Нахмурился: надеюсь, что нет, иначе придушу гада.

Двести лет и семейный архив

До тупика на третьем этаже добрался за пять минут. Гермионе решил пока ничего не говорить: она обычно моется долго, так что время есть. Да и ждать, пока она выйдет, тоже не хотелось — тон Морвен в сообщении чертовски не понравился.

В нашем с Элис тупике царила полутьма. Морвен ждала — стояла у окна под тусклым, мерцающим от сквозняков светом магического факела, закутанная в тёмно-синюю мантию, с книгой под мышкой. Быстро оглядел её: выглядела нормально, следов слёз или синяков нет. Выдохнул — ну, хотя бы ничего страшного.

При моём приближении она развернулась и произнесла своим вибрирующим, бархатным голосом:

— Ты очень быстро пришёл, Алекс.

— Встревожился немного после твоего сообщения. Ты время видела? — буркнул, останавливаясь в шаге от неё. — Что за срочность?

Когтевранка сделала шаг ко мне, провела ладонью по моему плечу и посмотрела прямо в глаза:

— Я нашла зацепку в закрытой секции. Взяла у Стоуна разрешение, чтобы забрать пару редких фолиантов для подготовки к ЖАБА по его предмету. И вот в этой книге, — она указала на том, положенный на подоконник, — я нашла имя своего предка. Двести лет назад мой прадед смог разорвать Непреложный Обет. Не обойти лазейкой, а снять насовсем. Но как именно он это сделал, здесь не пишут — просто короткая заметка. Зато я знаю, где мы можем это узнать: его личный дневник хранится в закрытом архиве Морвен-Мэнора.

От голоса Элис и услышанной информации сердце забилось с бешеной скоростью. Облизал пересохшие губы:

— Разорвал полностью? Ты уверена?

— Абсолютно, — Элис вздохнула и шагнула ближе, почти прижавшись ко мне грудью.

Охватившая меня радость перекрыла всё остальное. Постаравшись не обращать внимания на то, как близко она стоит, я просто обнял её за плечи, ощущая под ладонями плотную ткань мантии.

— Это же здорово, Элис! Ты молодец. Напиши домой, пусть пришлют тебе дневник или нужные выписки.

Девушка замялась и опустила взгляд:

— Алекс, тут есть проблема. Точнее, сразу несколько. Написать родителям и попросить прислать книгу я не могу: во-первых, почту могут просматривать министерские, а рисковать ты не захочешь. Во-вторых, родители начнут задавать вопросы, зачем мне эти знания, а рассказывать им ты тоже не захочешь. Поэтому нам вдвоём нужно попасть в моё родовое поместье.

Я на миг прикрыл глаза. От близкого голоса Морвен и её духов голова слегка кружилась, мысли текли с трудом:

— Почему именно вдвоём?

Элис поправила очки, и в её взгляде на секунду проскользнула досада:

— Не знаю, помнишь ли ты, но в марте мне исполнится восемнадцать, и родители собираются искать мне жениха. Я не могу тебе пока всего рассказать, но наш род древний, и чужаков в замок даже на порог не пускают. Я боюсь ехать одна — меня могут просто выдать замуж. Единственный способ попасть в закрытый архив Морвен-Мэнора и не вызвать подозрений — если я представлю тебя как своего жениха. Официально для них. Для тебя это ничего значить не будет.

Она замолчала. Даже в тусклом свете факела читалось, как залились румянцем её щёки, а дыхание участилось.

Н-да. Ситуация.

Первым порывом оказалось послать Морвен с её предложением на хутор бабочек ловить — да и Гермиона, едва узнает, оторвёт мне всё мужское хозяйство. Но, вспомнив Гермиону, понял: если есть хоть один шанс решить всё до июня, его нужно использовать. Пусть даже такой ценой.

— Не волнуйся, — добавила Элис, чуть поведя плечом. — Обычного друга туда не пустят, а так родовая защита поместья и родители не будут задавать лишних вопросов. Решай, Алекс. Если мы хотим достать этот дневник до июня, отправляться нужно в марте. До моего дня рождения.

Морвен легко погладила меня по щеке, подхватила с подоконника книгу и обогнула меня. Не прощаясь и не дожидаясь ответа, она пошла прочь, а я лишь развернулся, провожая взглядом её силуэт в полутёмном коридоре, пока она не скрылась за поворотом.

Назад в Башню я вернулся глубоко задумчивым. Радовало, что появился реальный способ помочь Гермионе, но вот эта история с «женихом» и сам факт того, что опять провернул всё за спиной Грейнджер, сильно волновали.

Прошёл через тёмную гостиную, где в камине догорали последние угли, отбрасывая на ковёр тусклые багровые блики, и остановился перед дверью спальни.

Створка оставалась слегка приоткрыта. Из глубины комнаты тянуло тёплым запахом ванили и покоя. Гермиона, судя по звукам, помылась и теперь рылась в шкафу, не могла найти нужную вещь и злилась. Моя девочка... над которой по моей вине висел этот долбаный Обет, и до истечения его срока оставалось меньше четырёх месяцев.

А передо мной стоял выбор.

Положил ладонь на прохладную латунную ручку двери.

Рассказать ей всё сейчас? Признаться, что единственный путь к спасению лежит через поездку в чужое родовое гнездо наедине с Элис — да под видом её «жениха»? Или, как обычно, соврать и не сказать всей правды?

Вздохнул и дёрнул ручку. На самом деле отлично знал, что именно выберу.

Финал третьего тома. Продолжение следует...От автора:

Друзья, третий том «Разорванной цепи» закончился, но история продолжается!

Спасибо всем, кто прожил эти два непростых месяца вместе с героями.

Мне нужна будет небольшая передышка на неделю.

Старт четвёртого тома — ровно через неделю, в понедельник, 2 ноября!

До финала цикла героям осталось ещё четыре месяца.