Братья по магии. Точка отсчета (джен)

Сейчас Дамблдор собирался выставить Минерву виноватой, тем более она сама ощущала свою вину, нужно было лишь усилить её. И даже то, что он был солидарен с ней насчёт лучшего друга для Гарри, не давало ему с ней согласиться.

Альбус не стеснялся того, что он манипулирует преданной сторонницей. За долгие годы он убедился, что необязательно всё делать своими руками. Гораздо лучше получается, если заставить других даже не поступать так, как нужно ему, а хотеть так поступить. Верному сподвижнику кажется, что он действовал по своей инициативе, и он даже не догадывается, что это Альбус подсказал ему, как поступить. И тогда результат может превзойти ожидания.

Дамблдор понимал, что при таком подходе нужно быть готовым к неудачам или к тому, что иногда приходится долго ждать нужного результата. Поэтому он всегда готовил план B, C и так далее и был готов в случае необходимости что-то поменять. Сейчас Альбус собирался дожать ведьму, чтобы она наверняка поступила так, как нужно ему.

— Всё это верно, Минерва, но ведь ты сама не дала мне отчислить этого мальчика. Помнишь, я поднимал этот вопрос на педсовете?

Макгонагалл вскинулась. И без того напряжённая, она стала похожа на сжатую пружину.

— Альбус, я столько лет стараюсь привить своим ученикам понятие справедливости, и ты хочешь, чтобы я сама нарушала свои принципы? За что отчислять Алекса Грея?

Директор улучил момент, когда она остановилась, чтобы набрать воздуха, и с понимающей улыбкой проговорил:

— Квиддич?

Заместительница задохнулась от возмущения. Она сочла нужным проигнорировать инсинуации, у неё репутация честной и принципиальной ведьмы, которая ни за что бы не опустилась до того, чтобы давать незаслуженные поблажки перспективному игроку команды. К тому же, Грей ещё не был в команде, и, хотя летал он отменно, Минерва немного сомневалась в его способностях вписаться в коллектив. Она хорошо помнила, что Алекс не горел желанием учитывать интересы команды и перед важной игрой подбивал Поттера отказаться от участия. Такое пополнение сборной Гриффиндора не требовалось.

— Для всех гриффиндорцев квиддич — это святое, а мне пришлось уговаривать Гарри перед самым матчем не отказываться от участия. Его отговаривал Грей, он сказал, что Гарри только вышел из Больничного крыла и не должен летать. Но любой, в ком силён гриффиндорский дух, счёл бы это жалким оправданием того, что ловец не выйдет поддержать на поле свою команду, когда все на факультете только и думают, что об этой игре, да ещё против Слизерина!

— Значит, Алекс отговаривал Гарри? — между делом поинтересовался Дамблдор. — Ну вот видишь, Минни, всё же это он мешает Гарри стать настоящим гриффиндорцем.

Альбус к этому моменту уже заварил чай и теперь перед ним и Минервой стояли белые фарфоровые чашечки строгой формы. Он прекрасно знал, что его заместительница пьёт чай с молоком и мёдом, поэтому по взмаху директорской палочки на столе появились баночка с ароматным мёдом и молочник.

Макгонагалл не глядя взяла свою чашку и отхлебнула. Забыв поставить её, она продолжала:

— Этот мальчик хорошо учится, его знания теоретического материала даже превосходят знания мисс Грейнджер. Колдует он превосходно, пусть и нестабильно. К сожалению, Гарри полностью находится под его влиянием и точно так же нестабильно трудится на уроках. Если бы оба этих мальчика колдовали посредственно, я бы предположила, что им многое не удаётся, но они стараются наверстать упущенное. Но и Грей, и Поттер творят волшебство либо превосходно, либо никак. Это укрепляет меня в мысли, что они ленятся и до последнего оттягивают необходимость выучить новое, а когда уже некуда откладывать, у них всё получается с первого раза. Альбус, если бы они больше старались, я уверена, что их обоих могло ожидать блестящее будущее в академической сфере.

Минерва вздохнула, показывая, что это несбыточная надежда. Дамблдор понимающий покачал головой. На самом деле, его забавляло, что Макгонагалл старается скрыть свою неприязнь к мальчику, главным образом от самой себя, прикрываясь, как щитом, признанием его положительных качеств. И хотя их набралось довольно много, Минерве их оказалось недостаточно.

Дамблдор почувствовал, что наступил момент, когда незримые весы, на которых коллега взвешивала достоинства и недостатки Алекса Грея, пришли в неустойчивое равновесие. Пора было склонить эти весы в нужную ему, Альбусу, сторону. Для этого ему достаточно было положить туда лёгкое перышко, которое в действительности весило куда тяжелее любой гири.

— Послушай старика, девочка моя, ведь в твоих силах повлиять на обоих мальчиков. Удели больше внимания Алексу Грею, если ты считаешь, что он нехорошо влияет на Гарри. Если ты сможешь привить дух гриффиндорства Алексу, то и Гарри им проникнется. Отнесись к этому мальчику по-особенному, с бо́льшей теплотой. Я уверен, что тебе это по силам, и, вот увидишь, ты сможешь достучаться до самого закрытого и неприступного ребёнка.

Альбус знал, что это было абсолютно невозможно. Алекс Грей — типичной слизеринец, привыкший к комфорту, не стесняющийся никаких средств для достижения своей цели и не брезгующий ничем, чтобы получить желаемое. Однако Дамблдор полагал, что Минерва об этом не догадывается. Если она будет действовать, как привыкла, а она будет, то окончательно отвратит от себя обоих мальчиков.

Альбус ещё раз посмотрел на ведьму, убеждаясь, что он прав. Несгибаемая Минерва, не позволяя слабостей себе, тем более не позволяла их своим ученикам. Дамблдор усмехнулся: как по-разному деканы понимали заботу о своих подопечных.

Северус в интересах учеников своего факультета действовал быстро, эффективно и без огласки. Филиус тщательно продумывал ситуацию, находил самое рациональное решение, чтобы максимально удовлетворить потребности своих студентов. Помона все проблемы своих учеников принимала близко к сердцу, следовательно, решала их, как свои собственные.

А Минерва действовала по принципу: бей своих, чтобы чужие боялись. Так что, если Альбус хотел получить активное противодействие со стороны Поттера и его друга, нужно было всего лишь попросить Минерву проявить участие и заботу. И он это только что сделал.

— Найди к Алексу подход, — настойчиво повторил Дамблдор. Он в ожидании посмотрел на Макгонагалл, та нахмурилась.

— Алекс Грей … Как же с ним сложно… Он совсем не похож на других ребят, на тех же Томаса и Финнигана. Ума не приложу, как только он попал к нам на Гриффиндор? С каждым днём я всё больше сомневаюсь, что он из семьи маглов. Северус говорил, что он знает отца мальчика, я несколько раз пыталась выяснить у него подробности, но… Ты же его знаешь, если Северус решил умолчать о чём-то, бесполезно пытаться его разговорить, по крайней мере, мне это не удалось. Альбус, может быть, вы расспросите Северуса?

— Я уже это сделал, Минни, и поверь, у мальчика самая обычная семья. Они — простые маглы.

— Да, но он их не помнит… Я не разговаривала с Алексом на эту тему с тех пор, как он мне в этом признался, но не думаю, что память к нему вернулась. Альбус, как вы полагаете, нам нужно сообщить об этом его родителям? Иначе, когда он вернётся домой на каникулы и не узнает их, они будут очень встревожены.

— Я понимаю, о чём ты думаешь. Однако, не надо торопиться. В таком деле поспешность может только навредить. У нас ещё есть время до конца учебного года, ближе к каникулам будем решать, как поступить, если мальчик действительно всё забыл.

— Возможно, вы правы. Но если мальчик не вспомнит всё самостоятельно, есть ли возможность вернуть его воспоминания? Альбус, вы наверняка уже об этом подумали, верно?

— Конечно, Минни. Если будет возможность ему помочь, я не премину это сделать и использую все доступные мне средства. Будь уверена, я сделаю всё, что смогу.

Успокоенная его словам Минерва, наконец поставила на стол чашку с недопитым чаем, которую так и держала в руке во время разговора, и попрощалась. У самого порога её остановил вопрос Альбуса:

— Забыл спросить тебя… Почему ты пришла ко мне с этим вопросом именно сегодня?

По правде говоря, надо было спросить об этом Минерву сразу же, как она переступила порог его кабинета. Всё же Альбус полагал, что этот разговор состоится у них гораздо раньше. Но то, что она терпела столько времени и лишь сейчас решилась прийти за советом, означало, что что-то произошло.

Макгонагалл сейчас совсем не походила на ту сомневающуюся ведьму, которая ещё недавно изливала душу коллеге и наставнику. Её глаза снова горели, когда она ответила:

— Сегодня мне кое-что сообщили, и я не знала, как на это реагировать. Но теперь вы раскрыли мне глаза! Спасибо вам, Альбус, вы всегда сумеете подсказать, как лучше поступить. Я непременно воспользуюсь вашим советом!

Проводив Минерву, Альбус остался в кабинете один. Он вернулся за стол и достал из ящика книгу, которую спрятал при появлении заместительницы. Книга была написана задолго до рождения самого Альбуса, но с тех пор сведения, которые она содержала, нисколько не устарели. Дамблдор перечитывал сегодня один из её разделов не потому, что забыл что-то, а чтобы освежить в памяти. Сведения из этой книги он собирался вскоре применять на практике, и ошибиться было нельзя.

Такого пристального внимания великого волшебника удостоилась глава под названием «О магическом ядре». В ней в сжатой форме излагались различные сведения о магических ядрах волшебников, сквибов, маглов, детей и взрослых; строении ядра и каналов, разновидности магических ядер, проблемы с ними, причины, по которым они возникают и как их решать. Там также рассказывалось о возможностях раскачки или блокировки магического ядра. Именно блокировке магического ядра у ребёнка-волшебника Альбус уделил сейчас особое внимание.